Sarah Abassi LA TISSEUSE DE MÉLODIES

Copyright © Hachette Livre, 2024

© Гаврилова М., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации: © SoleilC. Vector memory. Vectorry. Djem / Shutterstock.com / FOTODOM

Она проскользнула в дом однажды ночью сквозь разбитое стекло оконной форточки. Нежная и легкая, словно дыхание, она парила в воздухе. Вечерний свет редких газовых фонарей слегка колебался ей вслед, но ни один Смертный не заметил ее появления. Поначалу безмятежная, она вскоре проявила всю мощь божественного дуновения, сопровождавшего ее.

Залетев внутрь, мелодия следовала своему пути с неземной непреклонностью. Она просочилась под дверью комнаты на мансарде, где в тишине раздавалось размеренное дыхание ни о чем не подозревавшего существа. В полутьме можно было лишь различить темное облако волос, ниспадавших на теплое одеяло. В этот момент мелодия зазвучала в полную силу.

Юная Сона продолжала спокойно спать, когда мощное и торжественное пение достигло ее слуха и заставило сжаться горло. Его отзвук казался далеким и близким одновременно. Следом за нотами в разум девочки проникли образы.

Оковы реальности постепенно отпускали ее.

Подобно невидимой кисти, мелодичное звучание заставляло проступать контуры полотна. Из-под первоначальной дымки видения возник пейзаж, а затем подвижные силуэты. Каждый аккорд льющейся мелодии порождал созвездия новых миражей, а вместе с ними неведомых чувств и ощущений, которые принадлежали не ей.

Всё происходившее напоминало сон, но это было нечто иное.

Неведомым образом Сона поняла, что эти грезы явились к ней из будущего, что они свидетельствуют о грядущей судьбе, но не ее собственной, а кого-то другого. Впрочем, спустя несколько секунд всё уже было забыто.

Пока утренний свет пробивался сквозь пелену тумана, сердце девочки неистово стучало. И, словно вторя его биению, вскоре раздался стук в дверь.

Ее ноги сами соскользнули с кровати, и, едва дыша, Сона спустилась по ступенькам лестницы в прихожую. Отец, конечно, еще спит в своей мастерской и вряд ли выглянет, чтобы открыть.

Эти гости пришли именно к ней.

Медленно ступая и не отрывая глаз от неясного свечения, проникавшего сквозь щели в стенах, девочка приблизилась к входу.

Дверь со скрипом открылась и явила ее взгляду три фигуры с накинутыми капюшонами. На пороге стояли три женщины, облаченные в просторные одеяния угольно-черного цвета.

– Пришла пора вернуться в свои настоящие владения, служительница Соль.

Сона побледнела, не в силах пошевелиться. Ноги едва держали ее, она прижимала руки к груди и с каждой секундой осознавала, что привычный мир рушится.

Самая пожилая из женщин, наделенная, впрочем, необыкновенной притягательной силой, выступила вперед.

– Сона Ольтав, отныне ты – Кружевница. Тебе подобает занять место среди твоих Сестер.

Продолжение девочка не слушала. В свои восемь лет она прекрасно знала, что это означает: она стала избранницей Соль, божества, которому поклонялись в ее королевстве. Оно наделило ее частицей своего Дара, способностью прозревать будущее с помощью волшебства музыкальных мелодий.

Глаза Соны наполнились слезами, она отступила и бросила прощальный взгляд на дом. Всё кругом еще спало. Ни единого звука не раздавалось ни из жилых помещений, ни из прилегавшей к дому лавочки.

– Папа! – громко закричала она, приготовившись к бегству.

Ледяная рука схватила ее за плечо, и в тот же миг девочка оказалась на улице. Стены родного дома стремительно исчезали из вида. С болью в сердце она пыталась вдохнуть напоследок знакомые запахи древесных опилок, сосновой смолы и бумажных листов старых партитур.

– Папа! – снова закричала Сона.

Ее звонкий голос прозвучал в тишине пронзительной нотой.

– Тебя ждет великое будущее, девочка! Оставь свою прошлую жизнь позади.

В это мгновение появился наконец Карлел Ольтав, в чьих неловких и медленных движениях угадывалось смущение. Посеребренные пряди волос, длинные и всклокоченные, обрамляли бледное нахмуренное лицо. Отец хранил ледяное молчание. Затем, всё так же стоя на пороге дома, в мятой одежде и неловко держа очки в руке, он что-то едва слышно прошептал. Сона различила в его взгляде сожаление, плескавшееся в глубине глаз подобно молчаливому признанию.

– Позвольте мне хотя бы попрощаться с отцом!

Легкая ткань с шелестом опустилась на голову девочки. Теперь она видела окружающий мир сквозь дымчатую вуаль, из-под которой очертания и формы казались расплывчатыми и нечеткими.

– Теперь это уже невозможно. Ты больше не такая, как он. Не такая, как другие Смертные, – произнесла одна из женщин. – Только Атриум является единственным достойным жилищем для Кружевницы Мелодий. Для тебя.

Ее отец так и остался стоять, не сделав ни шагу и не предприняв ни единой попытки помешать этим женщинам лишить его собственного ребенка. Он не шевелился до тех самых пор, пока его единственная дочь не исчезла в глубине фиакра.

Тогда Сона поняла: книга ее судьбы переписана заново, а душа – скована навеки.

Здание уже давно погрузилось в сумерки, и в коридорах царила гнетущая темнота. Вопреки строгому запрету, на четвертом этаже раздавался шепот. Робкие юные голоса сливались с мелодичным аккомпанементом других ночных звуков. Как известно, Атриуму не свойственно приглушать звуки. Напротив, он их усиливал: будь то гулкий стук крупных капель дождя по черепичной кровле, шелест зимнего ветра в ветвях каштанов или журчание воды в низине.

Стоя за дверью дортуара и прислушиваясь, Сона различала даже то, что происходило у Настоятельниц на первом уровне. Они о чем-то переговаривались, суетились, стучали подошвами туфель о сухие доски паркета. Еще ниже царило такое шумное оживление, что уши закладывало. Не было никаких сомнений, что подобное волнение было вызвано грядущим Торжеством.

Поправив шаль на плечах, Сона легкими шагами вернулась на свой матрас, скрипнувший ржавыми пружинами под ее весом. Она завернулась в жесткие и холодные простыни, поглаживая пальцами прохладную металлическую брошь, которую носила не снимая: полумесяц, украшенный листьями и увенчанный цветком с внешней стороны. Это был дорогой ее сердцу подарок, с которым она не расставалась.

Другие обитательницы комнаты сгрудились вокруг соседней кровати. Они сидели на коленях, болевших после непрестанных молитв, и в полумраке спальни едва различали нечеткие контуры своих соседок.