Но тут Илеа достигла парадной лестницы и с жутким грохотом ринулась вниз по ступеням в пустынный вестибюль.
Сердце Соны бешено стучало. Она тщетно вглядывалась в темноту, чтобы различить силуэт подруги, но та как будто под землю провалилась. Одной богине Соль было известно, где спряталась эта проказница. Сона уже пожалела, что покинула спальню, которую делила с Илеа и еще восьмью юными послушницами.
Стоит ли нарушать запрет ради того, чтобы вернуть украшение, рискуя навлечь на себя гнев Наставниц? Дрожь пробежала у нее по позвоночнику от нахлынувших воспоминаний. Она слишком хорошо знала, чем грозит неудовольствие одной из пятнадцати распорядительниц. Их главенствующая роль не ограничивалась управлением делами, распределением хозяйственных обязанностей и приготовлением пищи. Каждая из них сама была в прошлом Кружевницей и по достижении двадцати пяти лет, когда Дар богини Соль иссякал, по своему выбору могла остаться в Атриуме, чтобы посвятить себя воспитанию новых поколений избранниц. Наставницы не только передавали своим ученицам духовные и магические знания, обучали истории и географии, но и являлись настоящими хранительницами древних традиций. Противиться их власти, усомниться в их мудрости означало бросить вызов силе гораздо более могущественной; это было всё равно что ослушаться саму богиню Соль. Вот что внушала послушницам мать Иванна, самая опытная и строгая из всех. Если она обнаружит Сону разгуливающей по Атриуму посреди ночи, пощады не будет, даже если обычно девушка вела себя примерно.
Не одна Кружевница уже поплатилась за подобное.
Стараясь ступать бесшумно и осторожно, Сона приблизилась к лестнице. Ее рука коснулась ледяного мрамора перил. С каждым ее шагом очертания Атриума становились всё более отчетливыми: колоннады, устремленные ввысь, сводчатый потолок, величественные витражи, колебание теней от деревьев на обветшавших коврах вестибюля.
– Илеа, – прошептала девушка.
Едва потревожив мертвую тишину, ее голос как будто растворился в ней. Здесь чувствовалась давящая атмосфера последних недель, сопровождавшихся подготовкой к грядущему Торжеству. Наставницы нервничали и были готовы сорваться на любого, кто под руку попадется. И неудивительно: по случаю Семилетних Празднеств предстоял визит королевской четы и высокопоставленных членов общества. Это был один из тех редких случаев, когда мужчинам дозволялось переступить порог Атриума. Они прибывали в храм богини Соль, чтобы присоединиться к ее служительницам в молитвенном поклонении каждые семь лет, знаменовавших начало нового божественного цикла.
Сона вспомнила о прошлом праздновании. Тогда она была еще слишком юна, чтобы принимать в нем участие, и была вынуждена довольствоваться ожиданием в стенах спальни вместе с Илеа и другими послушницами их возраста. В этом году наступила ее очередь, и она сделает всё возможное, чтобы не посрамить честь богини, от которой получила удивительный Дар Кружевницы Мелодий.
Алебастровые статуи, стоявшие в алькове, казалось, внимательно смотрели на нее. Ночью Атриум являл совершенно иной облик. Холодный, строгий, осуждающий. Он словно надевал маску, чтобы не допустить малейшей шалости.
Ее неровная поступь гулко отдавалась по плитам пола, но Сона слышала лишь свое шумное дыхание. Хотя линии здания отличались идеальной симметрией, полутьма искажала визуальное восприятие. Стройные ряды книжных шкафов превращались в глазах девушки в зловещие силуэты. Она отметила, что находилась теперь на площадке второго этажа, откуда открывался захватывающий вид на вестибюль. Наставницы пока не заметили ее. Надо действовать быстро.
В нескольких метрах в приглушенном освещении холла что-то блеснуло. У Соны будто гора свалилась с плеч: она узнала свою брошь и бросилась вперед. Дрожащими руками девушка подняла украшение и прижала к груди, облегченно вздохнув.
– Я нашла тебя, – ласково прошептала она.
Внезапно хлопнула дверь. Звук разнесся по всему вестибюлю. Сона мертвенно побледнела и резко обернулась. Сердце бешено билось в ее груди. Какое оправдание она может придумать своему побегу из спальни после отбоя?
– Илеа, это ты?
Перед ней неясная тень двигалась в сторону Мелодиума, где хранились Мелодии Судьбы. Величественные деревянные двери были почему-то приоткрыты, и в воздухе витали запахи старинных партитур и легкой пыли, свидетельствовавшей о беге времени.
Походка, внешний вид видения… Вряд ли это была одна из Наставниц, вечно бродивших с фонарем в руке. В Атриум проник кто-то чужой? Кто-то, кого здесь быть не должно?
Сона непроизвольно отступила. Она была не в силах оторвать взгляд от этого видения, запечатлевшегося в ее памяти.
– Видишь, ты еще не разучилась веселиться!
Илеа возникла у нее за спиной, излучая озорную радость. Ее тонкие красиво очерченные брови подчеркивали выразительность глаз. Этот взгляд порой мог сказать слишком многое.
В уголке губ притаилась милая ямочка.
– Вернемся в спальню, пока не случилось серьезных неприятностей, – сказала она, позевывая.
– Там никого нет? Ты не столкнулась ни с кем из Настоятельниц?
Но Илеа уже мчалась вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.
– Никого, – бросила она, пожав плечами. – Ты же не думаешь, что я всё время тут разгуливала?
Сона огляделась. Неужели ее подруга ничего не видела?
Сжимая брошь в руке и преодолевая слабость в ногах, девушка тоже поспешила в сторону дортуара.
Но едва она ступила на лестницу, как почувствовала под ногами что-то липкое. На плитке виднелась цепочка темных пятен, как будто здесь пролили какую-то жидкость.
Неуверенным жестом Сона дотронулась до вязкой лужицы и затем поднесла руку к лицу, чтобы понюхать. В нос ударил запах железа. Кровь. Она почувствовала, как по спине пробежала дрожь. Мышцы напряглись, в горле перехватило дыхание.
«Это от усталости и переживаний», – успокоила она саму себя. Наслушалась страшных историй, вот и разыгралось воображение. А может, Атриум решил сыграть шутку с ее чувствами? Ведь всем известно, что это самое безопасное место, недоступное для посторонних. Похоже, от переутомления и чрезмерного напряжения она начинает бредить.
Внезапно время как будто замедлило свой бег, отмеряя секунды в такт стуку ее сердца, грохотом отдававшемуся в ушах.
Сона покачнулась. Влажными руками она схватилась за перила, чтобы не упасть. Желудок взбунтовался и готов был выпрыгнуть наружу. Грудь сдавила невыносимая тяжесть, стало трудно дышать.
Приступы удушья, головная боль, шум в ушах – все эти симптомы были слишком хорошо знакомы девушке. Вот уже девять лет они посещали ее не менее двенадцати раз на дню, и редкая ночь обходилась без их появления.
Вот-вот ее посетит видение, поняла Кружевница. Превращать пророчества о будущем, посланные богиней Соль, в кружево мелодий – таково ее предназначение в этом мире. Она стала избранницей Соль и получила в дар частицу божественной души. Вместе с сорока девятью другими девушками ей суждено быть служительницей богини. С тех пор как явилось первое предсказание, Сона жила лишь для того, чтобы исполнять свой долг, и ей предстояло посвятить служению еще долгих восемь лет.
Нужно как можно скорее подняться и взять чистый нотный лист. И хотя мысли в голове путались, а сердце сжимала тяжесть, Сона обогнала подругу и спешно поднялась на четвертый этаж, где не мешкая взяла партитуру.
Ее взгляд утонул в ночи. Темнота успокаивала и помогала сосредоточиться, обращая всё внимание лишь на пение, слышное только ей одной. Ею завладела круговерть мыслей и чувств, мышцы сводило от судорожной боли. Затем внезапно глаза девушки распахнулись. Как и всегда в момент видений, ее темные зрачки будто заволокло белесой пеленой. Теперь она видела лишь ослепляющий свет, перемежающийся разноцветными всполохами, среди которых проявлялась череда образов. Так совершалась магия.
Нота РЕ прозвучала и устремилась к небу. Множество звуков сплеталось в сложный клубок ритмов. Пророчество открывалось ей подобно аромату цветка, распускавшего лепестки. Мелодия завладела всеми мыслями Кружевницы, словно нашептывая божественными устами будущее Смертного. Несколько минут спустя она забудет всё услышанное, а потому следовало уловить каждый звук и запечатлеть навечно.
