— Всё, — сказал я, вставая. — Отдыхать. Фёдор, иди в седельную, я сейчас принесу матрас и одеяло. Завтра встаём рано, работы много.

— Насколько рано? — спросил Фёдор, моргая. — Пять? Четыре утра?

— В шесть, — твёрдо ответил я. — Убираться будем и чинить, что ещё можно спасти. Пора уже трактир к открытию готовить, так что дел у нас отсюда и до самой зимы.

Минотавр кивнул. С трудом поднялся с лавки, чуть не опрокинув стол и, покачиваясь, пошёл к двери. В дверях он задержался, обернулся.

— Марк, — сказал он. — Спасибо.

— Не за что, — ответил я. — Отдыхай.

Фёдор вышел, Бекон икнул в последний раз, тяжело спрыгнул с лавки и вышел с кухни. Я сполоснул посуду, убрал остатки мяса в кладовую, проверил, не остыла ли коптильня. И только потом поднялся в свою каморку, сел на кровать и вытянул ноги.

Я зевнул, потянулся, погладил Бекона, который уже мирно спал на одеяле. Кот мявкнул во сне.

— Спокойной ночи, рыжий, — сказал я, закрывая глаза. — Завтра новый день и новые подвиги.

Я проснулся оттого, что кто-то методично и с нечеловеческой силой вбивал колья в землю. Половицы дрожали, в окне позвякивали стёкла, а Бекон, спавший у меня в ногах, подскочил и выгнул спину дугой.

— Фёдор, — сказал я, протирая глаза. — Только он так может.

Я натянул штаны, сунул ноги в сапоги и вышел на крыльцо.

Картина открылась впечатляющая. Фёдор стоял посреди огорода, держа в одной руке здоровенный деревянный кол, а в другой — кувалду, которую он, судя по всему, нашёл в сарае. Забор, разрушенный вчерашним кабаном, уже был наполовину восстановлен — новые колья торчали ровными рядами, перекладины лежали на земле, ожидая своей очереди.

— С добрым утром! — крикнул я, спускаясь с крыльца.

— А, — Фёдор обернулся и кивнул в ответ. — Уже работаю.

— Вижу. Ты когда встал?

— На заре, — минотавр пожал могучими плечами. — Тефтельку покормил, напоил. Потом за забор взялся. Тут работы — до обеда.

Я подошёл ближе, осмотрел его творение. Колья сидели в земле глубоко, на полметра, не меньше. Перекладины были прибиты здоровенными коваными гвоздями, я видел в сарае. Забор выглядел крепче, чем до разрушения.

— Молодец, — похвалил я. — Только…

— Что? — Фёдор насторожился.

— Ты доски перепутал. Тут должна быть калитка, а ты сплошняком заколотил.

— Калитка? А… я думал, это просто дыра была — переспросил он с опаской и торопливо добавил. — Я исправлю. Сейчас.

Святые профитроли, до чего довели чело… минотавра! Да он был готов оправдываться за любой чих и неловкое движение.

— Дыра была, но дыра — это калитка без доски, — я постарался сказать это мягко. — А теперь у нас тут настоящая стена.

Фёдор засопел. Потом вдруг схватил крайнюю доску и потянул. Гвозди жалобно заскрипели, но не поддались. Минотавр дёрнул сильнее — доска треснула пополам, и он выдернул обе половинки вместе с гвоздями.

— Переделаю, — сказал он виновато.

— Да ладно, — я махнул рукой. — Оставь. Калитку с другой стороны сделаем. А эта стена пусть остаётся — для надёжности.

Фёдор кивнул и вернулся к работе. Я пошёл умываться, но не успел сделать и трёх шагов, как услышал сзади глухой удар и шипение.

— А ну, брысь! — рявкнул минотавр.

Я обернулся.

Бекон сидел на верхушке только что вкопанного кола и смотрел на Фёдора сверху вниз с выражением королевского величия. Кот забрался туда, пока минотавр отвлёкся, и теперь отказывался слезать.

— Рыжий, ты чего? — спросил я, глядя, как минотавр пытается снять кота с верхушки.

— Нравится ему меня дразнить, — пожаловался Фёдор. — Руку протяну — шипит. Когти выпускает и слезать не хочет.

— Бекон, давай, спускайся, — позвал я.

Кот демонстративно отвернулся и начал умываться.

— Он тебя не боится, — заметил Фёдор с уважением.

— Он, вообще, никого не боится, — вздохнул я. — Ладно, пусть сидит. Всё равно спрыгнет, когда проголодается.

Минотавр взял следующую доску, приложил к кольям и замахнулся кувалдой. Удар пришёлся точно по шляпке гвоздя, но то ли он оказался старым, то ли сама доска, потому что от удара деревяшка не просто села на место, а треснула и разлетелась на две части.

— Не переживай, наверное, древесина уже сгнила.

Фёдор кивнул, взял новую доску, приложил. Замахнулся — и снова расколол. И как он до этого остальной забор сделал? Неужели передо мной решил показать себя? Раньше же он как-то забивал эти чёртовы гвозди!

— Не получается, — сказал он виновато.

— А ты не бей, — я был само терпение. — Ты клади кувалду на гвоздь и нажимай. Твоей силы хватит, чтобы он вошёл без удара.

Минотавр попробовал. Приставил кувалду к шляпке, нажал. Гвоздь вошёл в доску с противным скрипом, но без треска. Фёдор одобрительно хмыкнул и вбил следующий уже двумя ударами, но лёгкими, почти нежными.

— Получается, — сказал он.

— Я ж говорю, — я похлопал его по плечу, насколько мог дотянуться.

Бекон тем временем спрыгнул с кола, поймал бабочку — белую, капустницу и принялся играть с ней, подбрасывая в воздух и ловя лапами. Кот был абсолютно счастлив и абсолютно бесполезен.

— Хоть бы мышь поймал, — сказал я.

— Мяу, — обиженно ответил Бекон и продолжил гоняться за бабочкой.

После умывания и проверки мяса, я вернулся, мы проработали до полудня. Фёдор вколачивал колья и прибивал перекладины, я подносил доски, подравнивал, подсказывал. Кот крутился под ногами, иногда забирался на плечо Фёдору и оттуда с важным видом обозревал окрестности.

К концу работы забор выглядел почти новым. Крепким, высоким, с частоколом из заострённых брёвен. Калитка — новая, сколоченная из тех досок, что Фёдор расколол по ошибке — висела на кованых петлях.

— Готово, — сказал минотавр, вытирая пот с морды. — Теперь ни кабан, ни волк не пройдут.

— Медведь? — спросил я.

— Медведь — если захочет, пройдёт, — признал Фёдор. — Но медведи сюда редко заходят. Боятся.

— Кого?

— Дриаду, — минотавр понизил голос. — Она здесь хозяйка. Звери её слушаются.

Я вспомнил Линелию — зелёные волосы, побеги на висках, умирающее дерево. Надо будет навестить её, проверить хоть и квест мне засчитали, но я всё равно чувствовал свою ответственность за неё.

— Ладно, — сказал я, оглядывая забор. — Теперь давай посмотрим, что с другой стороны.

Мы обошли огород по периметру. Со стороны реки забор выглядел не лучше. Кое-где доски подгнили, часть, вообще, упала. Тут не то что кабан, даже заяц проскочит. Но не это привлекло моё внимание.

В нескольких местах была примята трава.

Аккуратно, будто кто-то стоял здесь, опираясь на жерди, и смотрел в сторону трактира. Следы были свежими — травинки ещё выпрямились, и земля не подсохла, сохранив отпечатки пяток неизвестного.

— Фёдор, — спросил я. — Ты здесь утром был?

— Нет, — минотавр покачал головой. — Я с той стороны начинал, у конюшни.

— Значит, здесь был кто-то другой.

Я присел на корточки, осмотрел следы. Здесь явно прошел особый гость. Дорогая обувь, с тонкой подошвой и острым носком. И шаг — широкий, уверенный. Мужчина. Не один — рядом отпечатки поменьше, будто кто-то стоял чуть сзади.

— Гости у нас были, — сказал я, выпрямляясь. — Пока мы в город ездили или пока спали.

— Воры? — насторожился Фёдор.

— Не знаю. Но что-то высматривали.

Я вспомнил Георга, который наведался вчера. Вежливый весь такой, а взгляд цепкий. «Из свиты князя Свиридова», — представился он.

— Фёдор, — сказал я. — Смотри сегодня в оба. И за трактиром, и за окрестностями, если кто чужой появится — сразу ко мне.

— Понял. Можно я пока Тефтельку проведаю? — спросил минотавр.

Я кивнул и направился в дом, хотел изучить комнату деда. Она встретила меня запахом пыли и старых бумаг. Сундук стоял в углу, открытый — я вчера так и не закрыл его. Сверху лежали документы, которые я вытащил и не успел разобрать.

Сел на пол, прислонившись к сундуку, и начал перебирать бумаги. Здесь были и купчие, и долговые расписки, и даже письма. Сначала я в них запутался, но потом разложил по содержанию и стало удобнее.