Я мотнул головой Фёдору, и он шагнул вперёд, тяжело ступая, вдоль забора — сначала в одну сторону, потом обратно. После такого на земле точно останутся следы, и не на один день, а на целую неделю. Человек же гораздо легче! Поэтому я кивнул коту и тот повторил путь минотавра. Теперь перед нами были две дорожки следов.

— Смотри, — Линелия указала на землю.

Вот тут-то я удивлённо присвистнул. Каждая травинка не просто согнулась под весом двух существ, ложась строго по направлению движения, но и не думала распрямляться. Даже намёка не это я не заметил. Замерли, словно их клеем залили.

— Они останутся до завтрашнего вечера, — мягко сказала дриада. — Если придёт чужой, трава запомнит его шаги. Как и обещала, я потом смогу прочитать, откуда он пришёл и куда направился.

Фёдор наклонился, заинтересованно потрогал пальцем примятый стебель. Тот никак на это не отреагировал.

— А если дождь? — спросил он хрипло.

— Дождь не помешает, — ответила Линелия. — Только время. Через сутки трава забудет всё и выпрямится. Это не великая защита, а всего лишь способ узнать путь врага.

— Уже хоть что-то, спасибо, — сказал я. — Если разведчик вернётся ночью, я хотя бы узнаю, с какой стороны он подошёл.

На самом деле, вариантов у гипотетического шпиона не так-то и много. Третьяк приехал по дороге — там следов не осталось. А через лес вышел только охотник, но я пока так и не понял, записывать ли его во враги.

Дриада кивнула и пошла дальше, вдоль всего забора, повторяя свой ритуал. И когда мы вернулись под свет магической лампы, дриада выглядела уставшей.

— С этим разобрались, теперь я покажу тебе вьюн.

Она протянула руку ладонью вверх. На этот раз искра быстро превратилась в крошечное чёрное семечко. Линелия дунула на него, и его расколол бледный, почти прозрачный росток. Он немного напоминал побеги в её волосах.

Не успел я моргнуть, как таких ростков стало три, потом сразу пять. Они закрутились вокруг её пальцев, вытягиваясь на глазах, пока не обвили запястье целиком.

— Сейчас он меньше моей ладони, — сказала она. — К утру вырастет до двадцати сантиметров, а через три дня оплетёт калитку. Если чужой пройдёт мимо — вьюн выбросит усики и вопьётся в одежду. Не задержит, но оставит на ткани свои волокна.

Она сняла росток с запястья и протянула мне. Я принял его осторожно, чувствуя, как крошечные усики тут же начали приклеиваться к коже.

— Ты говорила, что они могут вырвать клок. Когда это произойдёт?

— Дай им время. Даже с моей силой, растениям нужно вырасти. В любом случае, они под моим благословением.

— Мне нужно несколько таких, — сказал я, поднимая на неё взгляд.

— Посади их в землю у порогов, — Линелия кивнула, и на её ладони появилось ещё три семечка. — Завтра они уже покажутся из земли. Вас они не тронут, я с ними договорилась.

Она наклонилась, раздвинула землю у фундамента и опустила первое семечко. Присыпала, прижала ладонью, что-то шепнула. Потом поднялась и протянула оставшиеся мне.

— Остальное — сам. И помни: вьюн — не воин, всего лишь метка.

— Мне и нужна метка, — сказал я, сжимая семена в кулаке. — Спасибо.

Дриада коротко кивнула и снова села на ступеньку, устало прислонившись спиной к перилам.

— Завтра принесу пыльцу, — на прощание сказала она.

Она ещё не успела уйти, как мы занялись посадками под чутким руководством кота. Тот словно компас внутри имел, точно находя самые удачные места для вьюна. И этим вечером я засыпал чуточку спокойнее, попутно молясь всем кулинарным богам, чтобы эта магическая трава выросла как можно быстрее.

На следующее утро меня разбудило звонкое и настойчивое пение птиц за окном. Они заливались так громко, будто базарные бабы в торговый день, или как там правильно? Бекона, к слову, птицы совсем не беспокоили, и он спал у меня в ногах, свернувшись тугим рыжим клубком. Фёдора не было слышно — значит, он или ещё спал, или уже ушёл в огород.

— Бекон, — позвал я. — Вставай, нас ждут великие дела.

Кот приоткрыл один глаз, посмотрел на меня с выражением «ты с ума сошёл, едва рассвело», и снова закрыл.

— На кухне мясо осталось, — тоном заговорщика добавил я.

Кот подскочил быстрее, чем я закончил фразу и через секунду уже сидел на пороге, требовательно мяукая.

Я усмехнулся, натянул штаны, сунул ноги в сапоги и вышел в коридор. Второй этаж тонул в полумраке, но из кухни уже пробивался свет — кто-то зажёг лампу. Чужой или свои? Не успел я спуститься, как услышал характерный скрежет рогов по дереву и выдохнул. Свои!

Торопливо открыв дверь, мы с Беконом увидели там Фёдора. Тот стоял у печи, держа в руках котелок с водой.

— Воды нагрел, — сказал он. — Для чая. И для умывания.

— Спасибо, — я взял кружку, налил кипятку, бросил щепотку сушёной мяты. — Ты давно уже на ногах?

— Встал на заре. Дриада подсказала, как поливать грядки, чтобы вода не уходила в песок. Я хотел попробовать.

— Линелия? — удивился я. — Она здесь? Уже?

— Нет, ушла. Заглядывала проверить вьюн. И трава, где я вчера ходил, всё ещё примята. Проверил.

Я кивнул, закидывая в маленький чугунок зелёные листья. Да, с дриадой за огород я спокоен. Ради интереса глянул прогресс квеста на огород и знатно прибалдел.

Квест «Зелёный фронт»

Прогресс: 25%

Благодаря благословению дриады восстановление огорода ускорено. +5% к прогрессу

Вот это я понимаю! С такими темпами у меня есть все шансы привести огород не просто в приличный вид, но и у же начать получать урожай. Я даже мысленно потёр ладонями, представив, как это будет замечательно. Только как это сделать без рассады? Или у Линелии просить? Нет, тут я сам справлюсь.

Настроение стремительно унеслось наверх, а я, наоборот, спустился с небес в суровую реальность. Бекон уже сидел у своей пустой миски и смотрел на меня с немым укором.

— Сейчас, сейчас, — сказал я. — Для начала — я хочу испечь хлеб.

Кот недоумённо моргнул.

— Да-да, ты правильно услышал, — повторил я. — Давно уже хочу хлеб, а то без него обед и не обед вовсе.

Я подошёл к кладовой и достал деревянную квашню, её нашёл Фёдор, когда разбирал сарай. Рядом — кувшин с тёплой водой, соль, сахар и горшочек с закваской. В неё я, кстати, вчера всю душу вложил. Заснуть не мог, вот и спустился на кухню, чтобы её приготовить.

Сейчас закваска ожила, сильно увеличившись в размерах, и покрылась пузырями. То, что мне и было нужно.

— Сегодня у нас в планах испечь хлеб, — сказал я, заглядывая в горшок. — Нормальный и вкусный.

В памяти всплыл тут каменный кусок хлеба, об который я едва зубы не переломал.

— А долго его печь? — спросил Фёдор, который стоял в дверях с чашкой чая.

— Часа три, не меньше, — ответил я. — Но такого точно в городе не продают, так что оно того стоит.

Минотавр кивнул и вышел во двор — продолжать доводить до ума огород, а я остался на кухне. Бекон же уселся на лавку и приготовился смотреть, что я буду делать.

— Что ж, приступим, — сказал я, засучивая рукава.

В квашню я просеял два стакана пшеничной и один ржаной муки. Добавил щепотку соли, ложку сахара и топлёного масла. Перемешал сухие ингредиенты руками, чтобы распределилось равномерно.

Потом — закваска с тёплой водой. Здесь нужно быть аккуратным с дозировкой, чтобы тесто взяло ровно столько, сколько ему нужно. Тут работал только опыт, ведь ни весов, ни рецепта у меня под рукой не было.

— Замес — это главное, — сказал я коту. — Слишком много воды — тесто будет липким и плохо пропечётся. Мало — сухим и жёстким. Нужно чувствовать.

Бекон чихнул, то ли подтверждая мои слова, то ли мука в нос попала. Когда-нибудь я научусь разбираться в интонации всех этих чихов.

Руки ушли в тёплое тесто по локоть, и я начал месить. Монотонный ритм для меня был сродни древнему ритуалу. И уже через десять минут тесто стало гладким и перестало липнуть к рукам. Я скатал его в шар, положил в квашню, смазанную маслом, накрыл чистой тряпицей.