Теперь тревога пульсировала в каждой ее жилке. Флинн разгадал ее волнение и осторожно спросил:

— Что-то случилось?

Ничего особенного и вместе с тем самое ужасное. Здесь Джулиан Рэйнор. Серена покачала головой.

Она видела, как открылась дверь, пропуская в таверну нового посетителя — юношу, который прижимал к груди фолиант в кожаном переплете; заметила, как Флинн устремился к нему сквозь толпу и заговорил с вошедшим, но истинный ужас она испытала, когда Джулиан Рэйнор поднялся и пальцем поманил ее к своему столику.

Ее гордость была глубоко уязвлена подобной бесцеремонностью, но роль, которую она играла, не позволяла поставить его на место. Она взяла накидку и направилась к нему.

Он выдвинул для нее стул и кивнул:

— Сядьте.

Он смотрел на нее с удовольствием и интересом, словно на породистую лошадь, которую собирался приобрести.

Взмахнув накрашенными ресницами, Серена окинула его оценивающим взглядом. Он был высок, на ее вкус даже слишком высок ростом. Темные волосы были слегка припудрены и схвачены лентой. Кружево на манишке и манжетах было самое лучшее, однако не раздражало глаз чрезмерной пышностью. Широкие плечи обтягивал камзол голубого шелка, расшитый серебром по краям и набольших отворотах. Его нельзя было назвать красивым в том смысле, в каком красивы были Джереми и Клайв, ее братья. Черты этого человека были слишком жестки. Джулиана Рэйнора можно было назвать воплощением элегантности — Серена не находила изъянов в его внешности. Что ее действительно настораживало и одновременно притягивало, так это мерцание какого-то безжалостного огня в холодных непроницаемых серых глазах. По ее коже побежали мурашки. Внешний вид Рэйнора был безукоризненным, однако манеры его граничили с наглостью.

В памяти Серены всплыли кое-какие слухи о нем. Ходили сплетни о его дуэлях, любовницах, о его разгульной жизни, подробностей которой она и представить не могла. Джулиан был опасным человеком.

Однако сейчас она была вынуждена повиноваться ему.

— Майор Рэйнор? — с улыбкой осведомилась она. — Ваше внимание, сэр, слишком большая честь для меня.

С беспечным видом она оглянулась назад, надеясь призвать на помощь Касси; но одного быстрого взгляда через плечо было достаточно, чтобы увидеть, как ее новоявленная «подруга», возмущенная до глубины души тем, что ей предпочли другую, покидает таверну. Серена подавила вздох: она оказалась один на один с врагом.

Черная бровь взметнулась, придавая его лицу циничное, насмешливое выражение.

— Вы уже изрядно поводили меня за нос, сударыня, но теперь-то я вас раскусил.

Серена медленно опустилась на предложенный ей стул, а в голове ее теснились ужасные догадки.

— Позвольте мне прежде всего выразить восхищение вашей игрой—для дилетантки вы играли замечательно.

— Благодарю, — невнятно пробормотала она.

— Однако признайтесь, что карты не основная ваша игра.

Серена опустила ресницы, скрывая леденящий душу ужас, в который ее повергли эти слова.

— Я вас не понимаю.

— Уверен, что понимаете. Полагаю, вы знали или догадывались, что, если только я заподозрю в вас мошенницу, вам придется худо. И не ошиблись.

— Мошенницу? — осторожно переспросила Серена. Слово, которого она со страхом ожидала, было «изменница».

Джулиан наклонился вперед, и в его глазах заиграли искорки смеха.

— Как видите, ваша уловка удалась. Не выпить ли нам за это?

Он махнул рукой прислуге и заказал бутылку кларета.

Серена начинала сознавать, что Джулиан Рэйнор не догадывался об истинной цели ее пребывания здесь. Ее напряжение слегка спало, и она как бы невзначай бросила взгляд в сторону Флинна: тот уже отвел «пассажира» в угол, где потемнее, и теперь поджидал ее.

Она прекрасно представляла, что творилось в душе у Флинна. Должно быть, он проклинал ее за безрассудство, за то, что она вообще пришла сюда этой ночью. Здесь их мнения всегда расходились. Флинн считал участие Серены в деле необязательным и предпочел бы обходиться без нее. Серена же не могла этого допустить, ибо знала, что душою Флинн не был предан их делу. Он вступил в него только потому, что вступила она. И было бы непорядочно позволять ему рисковать в одиночку.

Она снова взглянула на Рэйнора. Он был весел и спокоен, однако первое впечатление об исходящей от него опасности не оставляло ее, и она инстинктивно решила не дразнить его и не отказываться от вина, которое он ей наливал.

— Я играла честно.

— О, теперь я в этом не сомневаюсь. Разве я уже не сказал?

— Но… что заставило вас подумать, будто я мошенница?

— Мушка, завиток на лбу, ваш пальчик, которым вы дотрагивались до них. Это приемы и хитрости для простодушных новичков.

Флинн сказал бы, что эти уловки потворствуют дешевому вкусу и пригодны лишь для мелодрамы. Он не нуждался в придуманных ею условных знаках и прямо объявил ей об этом.

Пряча смущение, Серена изобразила лукавую улыбку.

— А вдруг это просто рассеянность?

— Или ваш завидный ум.

Он глянул ей прямо в глаза и улыбнулся, словно они сообща замышляли какую-то проделку. Желая уйти от столь опасной темы, мысленно поклявшись впредь следовать во всем Флинну, она поднесла бокал к губам.

— За что мы пьем?

Он смотрел на нее не мигая, и взгляд его казался Серене зловещим.

— За наше знакомство и за то, чтобы мы могли лучше узнать друг друга! Мисс… кстати, как вас зовут?

Ответ она держала наготове.

— Виктория, — быстро сказала она. Это имя — символ победы — нравилось ей с детства и представлялось более соответствующим ее натуре, чем пресное «Серена», означающее мир и покой. — Виктория Нобль. Я актриса, — небрежно прибавила она, дабы утвердиться в своей роли.

— Актриса? И где же вы играете?

Вопрос не был для нее неожиданностью.

Тонкие губы дрогнули, глаза метнулись в сторону, потом уверенно встретили его взгляд.

— На самом деле я только называю себя актрисой. Вы понимаете. — Она красноречиво повела плечом. — Актрис гораздо больше, чем ролей, которые они могут получить.

— Не продолжайте, мисс Нобль. Мне ясно ваше положение.

По ее спине опять пробежал холодок. Намеки она понимала с полуслова. Что, если он знает больше, чем она надеется? Тогда почему он улыбается ей, а не зовет солдат?

Серена окинула быстрым взглядом таверну. Ни Флинна, ни «пассажира» не было видно, и это ее встревожило. Флинн никогда не бросил бы ее одну — значит, его вынудили к этому крайние обстоятельства. Пора было и ей убираться отсюда.

Она поставила бокал на стол и потянулась за накидкой.

— Уже поздний час, и, увы, — она прикрыла ладонью зевок, — я безмерно устала.

Джулиан коротко рассмеялся и с ловкостью нападающей кобры перехватил ее руку.

— Мне по душе твое нетерпение, девочка. Однако придется тебе, милая, немного подождать. Мне еще предстоит найти для нас комнату. Допивай свое вино. Я отлучусь ненадолго.

— Комнату… для нас?

— Не здесь, так где-нибудь еще. Или ты думаешь, что я отведу тебя в свой игорный дом? Едва ли. Я ведь там живу, и мне не хотелось бы таскать туда случайных подружек.

Когда значение его слов достигло наконец ее сознания, ею овладели два разноречивых желания: топнуть ногой и плюнуть ему в лицо и расхохотаться как сумасшедшей. Джулиан Рэйнор, повеса из повес, принял ее, дочь сэра Роберта Уорда, за обычную проститутку! Смешно до безумия. Возмутительно! Серена и не подозревала, что она такая хорошая актриса.

Как только за Джулианом закрылась дверь, она вскочила, схватила накидку с капюшоном и бросилась в кухонные помещения. Серена не успела сделать и несколько шагов, как дверь распахнулась и в таверну ворвались солдаты.

Сердце ее колотилось так сильно, что она с трудом дышала. В голове стремительно проносились обрывочные, путаные мысли, но одно было ясно: их предали. Серена пыталась совладать с охватившей ее паникой и понять, что же могло произойти. Пока она беседовала с Джулианом Рэйнором, Флинн, должно быть, услышал или заметил что-то подозрительное. Они всегда понимали, что самая рискованная часть их миссии — встретить «пассажира». Стоило им спуститься в подземный водопровод, и никто, как утверждал Флинн, их в лабиринте не отыщет. Отчаянно надеясь, что Флинн не стал медлить, дожидаясь ее, Серена кинулась к парадной двери.