Оно совершенно неотличимо от оригинала. Каждая деталь идеальна: длинная, зеленая, похожая на трубку воронка, испещренная темно-фиолетовыми прожилками вокруг яйцевидного устья, предназначенного для заманивания внутрь мелких насекомых. И не только растение идеально. Здесь есть безошибочно узнаваемый, землистый аромат богатой, плодородной почвы. Крошечные, неровные пузырьки, запекшиеся в гладкой бирюзовой глазури горшка.

Это не просто какое-то растение-кувшинчик.

— Это мое растение-кувшинчик, — говорю я.

— Верно, — с гордостью отвечает Эон. — Я создал его для тебя.

— Нет, Эон, я не это имела в виду. Оно выглядит в точности как то, что было на картинке в одной из моих книг по ботанике. В смысле, абсолютно так же.

Я поднимаю свои изумленные глаза от растения и смотрю на Эона.

— Как ты это сделал?

— Как я уже говорил, Универсальный Конструктор использует самовоспроизводящихся наноботов, которые…

— Нет, нет, нет. Я имею в виду, откуда ты узнал, что нужно создать именно это растение?

Эон просто смотрит на меня, его лицо абсолютно нечитаемо. Я вскакиваю на ноги. Эон тоже поднимается.

— Ты прочитал мои мысли, не так ли? — запинаюсь я, чувствуя, как в груди закипает жар гнева. — Проклятье, ты залез мне в голову.

— Мой подарок тебя не радует?

Я чувствую себя такой уязвленной. Мало того, что я заперта в этой комнате на каком-то космическом корабле неизвестно где, так теперь у меня вообще нет никакого личного пространства: даже сами мои мысли открыты для Эона. Должно быть, он внедрил в мое тело наноботов, которые могут читать мои мысли через нервную систему.

Внезапная ярость охватывает меня, и я швыряю подарок Эона на пол. Горшок трескается, и растение вместе с комом земли вываливается на пол.

— Ты залез мне в голову без моего разрешения! — кричу я, уже даже не заботясь о том, разозлю ли я его. — Ты не можешь этого делать!

Эон смотрит на разбитый горшок, затем снова переводит взгляд на меня. Его бесстрастное выражение лица просто бесит.

— Да ты ничем не отличаешься от Норриса! — кричу я. — Ты просто хочешь держать меня взаперти, словно свою маленькую рабыню, которую можно доставать и использовать, когда бы тебе ни приспичило.

Я разворачиваюсь на босых пятках и быстро ухожу от него, подошвы моих ног отбивают отрывистый ритм по металлическому полу.

— Зои, куда ты идешь?

— Я не знаю! — кричу я. — Подальше отсюда. Подальше от тебя.

По правде говоря, я понятия не имею, куда иду. Очевидно, что если я попытаюсь выйти из этой камеры, пауки Архонта изрешетят меня на куски. Но в, то, же время я настолько взбешена Эоном, что не могу выносить его присутствия. Может, я просто пойду и сяду в углу, если понадобится. У меня не так уж много вариантов.

— Вернись, — строго командует Эон.

Я не отвечаю и продолжаю шагать прочь от него.

Внезапно одно из бионических щупалец вырывается из стены и обвивается вокруг моей руки. Другое хватает меня с другой стороны. Еще несколько перехватывают мои ноги. Я пытаюсь вырваться из их хватки, но они лишь сжимаются крепче.

— Отпусти меня! — требую я.

— Нет.

Мои пальцы ног отрываются от пола. Щупальца разворачивают меня, пока я не оказываюсь лицом к громадному, мускулистому бионическому мужчине, вышагивающему ко мне через всю камеру. С каждым шагом его ступни с тяжелым глухим стуком опускаются на пол.

— Послушай меня, малышка, — теперь голос Эона звучит иначе. Требовательно. По-собственнически. — Долгое время я дремал один в этой камере, не имея ни причин для существования, ни цели, ни страсти.

— Я думала, машинам не нужна страсть, — шепчу я.

Эон замедляет шаг. Он подходит вплотную, снова полностью вторгаясь в мое личное пространство. Мурашки пробегают по моей обнаженной плоти, и мои предательские соски твердеют от возбуждения.

Он пододвигается еще ближе, пока мы не соприкасаемся кожа к коже. Твердый стержень его пениса скользит в просвет между моими бедрами, так что его верхняя сторона прижимается к моему скользкому лону.

— Всё изменилось, когда я нашел тебя. — Его голос рокочет, отдаваясь прямо из его груди в мое тело. Его губы так близко к моим, что я чувствую дыхание каждого слога. — Ты знаешь меня совсем недолго. Но я воспринимаю время не так, как ты. Для меня секунда подобна тысяче лет. Я был терпелив с тобой, Зои. Более чем терпелив. Но даже у меня есть свои пределы.

Его руки скользят по моей спине вниз и обхватывают ягодицы, притягивая меня к нему еще ближе. Мои покалывающие груди прижимаются к его твердой как камень груди и принимают ее форму.

— Мое терпение иссякло, малышка.

Он касается моих губ своими поразительно мягкими губами. Я выдыхаю дрожащий вздох.

— А теперь, — рокочет он. — Я хочу свой первый поцелуй.

ГЛАВА 6.

ЭОН

Мой маленький человек выглядит так соблазнительно, запутавшись в моих щупальцах. Словно добыча, угодившая в ловушку хищника. В ее широко распахнутых глазах вспыхивает смесь страха и голода. Ее гладкие, округлые груди вздымаются и опадают от частого дыхания. Я раздвигаю ее ноги, и ее горячее лоно сочится влагой о мой ствол.

Желание поцеловать ее непреодолимо. Присвоить ее. Попробовать на вкус каждый дюйм ее горячей, мягкой плоти. Потребность, голод — они поглощают меня. Это перекрывает всю мою программу, этому невозможно сопротивляться.

Зои думает, что я ее пленитель. Думает, что это я запер ее здесь вместе с собой. Она не понимает, что все совсем наоборот. Это я попался в ловушку. Это я лишился всякого самоконтроля.

Она сломала мою программу.

Теперь я сломаю ее.

Зажав ее мягкие волосы в крепкие кулаки, я сминаю ее губы своими, присваивая ее красивый, испуганный рот. Она моя, и только моя.

Я тут же понимаю, почему поцелуи — часть человеческого процесса спаривания. Новые ощущения просто невероятны, они едва не перегревают мои цепи. Каждая частичка этой женщины мягкая, но ее губы — безусловно, самая мягкая. Отчаянный, беспомощный, ее податливый рот подстраивается под мой.

Я сжимаю ее волосы крепче, и Зои ахает мне в губы. Мой язык сам по себе двигается вперед, проникая в ее рот. Ее собственный мягкий, теплый язык встречает мой, и они сплетаются внутри наших сомкнутых губ.

Поток желания захлестывает меня.

Я искусственное существо. Я не похож на животное. У меня не должно быть никаких инстинктов. И все же, должно быть, именно инстинкт сейчас движет моим одержимым голодом. Что же еще это может быть?

Этот человек превратил меня из холодной, расчетливой машины в горячего зверя с серьезными проблемами в контроле импульсов.

Я смакую сырой, живой вкус рта Зои до тех пор, пока не чувствую, что она буквально тонет в нашем жестком, болезненном поцелуе. Я отстраняюсь, и серебристые нити слюны соединяют наши губы. Она неистово хватает ртом воздух, пытаясь отдышаться.

Она восхитительна.

Я хочу большего. Я хочу всего.

Не разжимая левого кулака в ее волосах, я перевожу правую руку на ее грудь, обхватываю одну теплую, мягкую полусферу, сжимаю и приподнимаю ее, чтобы насладиться ее твердым розовым соском. Я опускаю голову и втягиваю этот идеальный, упругий бутон губами.

Зои выгибает спину и стонет, когда я жестко всасываю его.

Но у нее два соска, и я не желаю оставлять второй без внимания. Переместив одно из своих щупалец с присоской, я стимулирую оба ее восхитительных бугорка, всасывая и перебирая их, пока Зои практически не начинает рыдать от удовольствия.

— О боже, Эон, — хнычет она. — Что ты со мной делаешь?

Она, правда, ждет, что я озвучу очевидное? Я забираю ее себе. Сначала ртом, а вскоре и другой, ноющей частью моей бионической анатомии. Я мог бы сказать ей это, но не хочу отрывать губы от ее горячей, гладкой плоти, ни на единую секунду.