Я поворачиваюсь к голографической проекции и вижу, что он прав. Головка нашей малышки уже несколько раз показывалась до этого, но каждый раз ускользала обратно после окончания схватки. Однако на этот раз она остается — маленькая макушка, слегка покрытая крошечными волосиками и белой восковидной смазкой.

Вот оно. Она наконец-то выходит.

— А-а-а!

На этот раз, когда меня накрывает схватка, кажется, что меня разорвет на части. Боли нет, спасибо лекарствам Эона, но давление настолько сильное, что я и представить себе не могла. Эон берет меня за руку, и я сжимаю ее изо всех сил. Его вторая рука продолжает равномерно массировать низ моего живота.

— Почти всё, — шепчет он. — У тебя получается, Зои. Тужься. Тужься.

— Я, блядь, тужусь! — огрызаюсь я.

Еще одна схватка, самая сильная из всех. Я крепко зажмуриваюсь и тяжело кряхчу от напряжения. Ребенок продвигается по родовым путям. Я чувствую щупальца Эона между своими раздвинутыми ногами, которые мягко помогают поддерживать малышку, когда она выходит из меня.

Внезапно давление исчезает.

Пустота и чувство облегчения обволакивают меня, как прохладный ветерок. Я практически растекаюсь по твердому как статуя телу Эона. Я тяжело дышу и потею, а глаза все еще закрыты. Я чувствую себя слишком слабой, чтобы открыть их, слишком слабой, чтобы даже пошевелиться.

На мгновение в комнате повисает тишина, нарушаемая лишь тихим жужжанием механизмов — это щупальца делают свое дело. А затем тишину разрывает крошечный звук, который постепенно становится все громче.

Это плач ребенка.

Все еще не в силах открыть глаза, я облегченно выдыхаю. Малышка жива и здорова. Мое измученное сердце переполняет абсолютное счастье.

На меня накатывает последняя схватка, когда тело изгоняет плаценту. Я слышу, как медицинские щупальца трудятся над пуповиной. Эон держит меня на руках. Глубокий, ровный гул генератора энергии в его груди становится сильнее.

— Зои, — говорит он, и я готова поклясться, что его голос срывается. — Посмотри на нашу дочь. Она прекрасна, прямо как ты.

***

— Ох! — ахаю я.

Я чувствую легкое, чуть саднящее покалывание, но затем София крепко присасывается к моему набухшему соску. Я чувствую, как в грудь начинает прибывать молоко, и вскоре оно льется. Мой ребенок кормится в первый раз.

Я с любовью смотрю на это личико: глаза все еще крепко зажмурены, нос-кнопка с невероятно крошечными и нежными ноздрями и непреодолимо пухлые щечки.

Но Эон ошибался. София куда красивее меня.

На самом деле, она идеальна.

Она — гибрид. Ее клетки органические, но внутри них находятся нанотехнологичные органеллы, которые делают ее здоровее самого здорового человеческого младенца на Земле. Она никогда не заболеет. Она вырастет энергичной и сильной.

Эон пересекает комнату, неся очередной поднос с едой — бельгийскими вафлями, горой яичницы-болтуньи с сыром, несколькими сочными сосисками и хрустящим беконом. Прямо сейчас у меня аппетит как у медведя гризли.

Матрас прогибается, когда он садится рядом со мной. Он отрезает вилкой кусочек пропитанной маслом и сиропом вафли, накалывает его и кормит меня. Я с жадностью его принимаю.

Эон смотрит вниз на нашу дочь и улыбается.

— Ты такая потрясающая, Зои, — говорит он. — Ты создала эту крошечную жизнь внутри своего тела, а теперь кормишь ее едой, которую произвело твое собственное тело. Невероятно.

— Мы создали этого ребенка, — говорю я. — Ты и я вместе.

— Ты проделала самую сложную часть, — отвечает Эон и кормит меня еще одним кусочком.

Правда в том, что он помог мне больше, чем сам того осознавал. На протяжении всего этого процесса он был таким сильным и так поддерживал меня. Мой верный партнер.

Когда я заканчиваю, есть, Эон ставит пустой поднос на прикроватный столик посреди джунглей из растений в горшках. София тоже перестала есть. Я баюкаю нашу малышку, нежно укачивая ее, пока Эон наблюдает за нами.

Через какое-то время он шепчет:

— Хочешь увидеть наш новый дом?

Я киваю.

Стараясь не потревожить Софию, Эон встает с кровати и подходит к шторе, закрывающей всю стену лазарета. Он тихо отдергивает ее, открывая вид на пологие холмы безымянной, необитаемой планеты, на которой мы приземлились. Сейчас закат, и небо расчерчено самыми невероятными оранжевыми и розовыми мазками. Счастливыми цветами.

Сейчас закат, но кажется, что это рассвет.

Новое начало. Новый мир.

— Ну, что скажешь? — спрашивает Эон приглушенным голосом.

— Мне очень нравится, Эон.

Он гордо улыбается, глядя на меня, затем на нашу малышку, а потом снова на новую планету, которая теперь полностью наша.

— Да. Мне тоже. Теперь мы должны придумать для этого места название.

ЭПИЛОГ 2.

Тысячу лет спустя.

Выдержка из отчета для Межзвездной планетной службы Республики Новая Терра

Подготовлено Зелендрией Кси, флотским планетологом третьего ранга

Четвертый Галактический Кантон

Сектор Алетейя

Девятая планета звезды X7955.PQ11

Совершив посадку на планету на рассвете, мы сразу же столкнулись с небольшой группой местных жителей, отправленных из близлежащего города. Несомненно, они видели приближение нашего корабля, поскольку мы не пытались скрыть нашу посадку. По всей видимости, их выслали в качестве приветственной делегации.

В этих существах нас удивило многое, и не в последнюю очередь то, что они приблизились к нашему посадочному модулю без оружия и, судя по всему, совершенно нас не боялись. Еще более удивительным оказался их отчетливо гуманоидный облик. В самом деле, эти фигуры почти во всем напоминали мой собственный терранский экипаж, за исключением двух деталей: их огромного роста и полного отсутствия одежды.

Однако величайшим потрясением стало то, что предводитель группы обратился к нам на терранском. У него был странный акцент, не похожий ни на один из встречавшихся мне ранее диалектов, но слова, вне всяких сомнений, были терранскими.

Нам сообщили, что жители планеты называют свой родной мир Софией. На вопрос о том, откуда они знают наш язык, они лишь загадочно улыбнулись и пригласили нас проследовать за ними в город.

Пока мы шли пешком, мы беседовали о планете — ее географии, климатических особенностях и тому подобном. Предводитель также заботливо указывал нам на различных представителей местной флоры и фауны, что было весьма интересно.

Город, когда мы в него прибыли, оказался потрясающе красивым, с устремленной ввысь архитектурой биоорганического дизайна. Сами здания казались живыми, порой они сдвигались и извивались. И повсюду, куда бы мы ни пошли, мы замечали огромное количество щупалец. Некоторые из них были встроены в архитектуру для выполнения различных функций. Другие росли прямо из спин гуманоидных инопланетян в качестве дополнительных конечностей.

Улицы были исключительно чистыми, а на шумных площадях висели красочные знамена, словно в рамках подготовки к какому-то празднеству. Все горожане проявляли вежливое любопытство к нашему прибытию и были к нам чрезвычайно дружелюбны. Ни на секунду мы не почувствовали угрозы или опасности.

Тем не менее, наше любопытство относительно происхождения этого вида было огромным.

И мы в какой-то мере получили ответ на свой вопрос, когда прибыли в центр города.

В самом сердце города располагалась огромная открытая площадь почти круглой формы, и прямо посреди этого круга, наполовину зарытое в землю, находилось то, что казалось старотерранским исследовательским судном древней конструкции.

Эти подозрения подтвердились, когда мы обнаружили название корабля, написанное на его темном корпусе выцветшей белой краской.