Он обрывает меня злым взглядом.

— Мы идем дальше, — говорит он и кивает в один из коридоров. — Главный мостик должен быть в той стороне. Именно там мы найдем…

Оксана поднимает руку и склоняет голову, прислушиваясь к темноте.

— Тихо, — шепчет она. — Вы это слышали?

— Слышали что? — шипит Норрис, пытаясь скрыть свой страх за раздражением. — Я не слышу никаких…

Не успевает он договорить, как его прерывает серия громких хлопков. Это звук включающегося верхнего освещения — по одной секции коридора за один раз. Вскоре все пространство заливает ослепительно белый свет.

— Какого хуя? — запинается Норрис.

Скрытые отсеки на потолке со свистом открываются, и в коридор начинают падать металлические фигуры. Плоские, округлые тела на тонких паучьих лапах. Каждая вооружена небольшим пулеметом Гатлинга и свисающей лентой боеприпасов. Они семенят в нашу сторону, клацая заостренными лапами по металлическому полу.

— Дроны-пауки! — кричит Оксана.

— Снесите их! — орет Норрис.

Ларз и Оксана уже опережают его команду. Они оба открывают шквальный огонь. Коридор заполняется грохотом выстрелов. Внезапный свет и вспышки шума полностью дезориентируют.

Дроны падают под ураганным огнем.

Но их слишком много, и они окружили нас. Их пулеметы раскручиваются, беззвучно вращаясь полсекунды, прежде чем открыть огонь.

Пустые гильзы дождем сыплются на пол. Пули высекают искры и со звоном отскакивают от стен.

В мгновение ока вся территория погружается в абсолютный хаос. Пули и плазменные лучи свистят у меня над головой.

Несколько снарядов со звоном впиваются в металлическое тело Ларза.

Норриса отбрасывает назад в облаке кровавых брызг.

Оксана кричит, когда дроны смыкаются вокруг нее.

Я умру. О Боже, я умру…

Путь назад к нашему кораблю теперь полностью отрезан. Остался лишь один свободный коридор в стороне. В состоянии паники я бросаюсь к нему.

Дыхание становится прерывистым. Мое сердце бьется так сильно, что, кажется, вот-вот взорвется.

Я бросаю взгляд через плечо. И успеваю заметить, как дроны утаскивают мертвые тела моих товарищей.

Я снова смотрю вперед и перебираю ногами, вкладывая в это каждую унцию оставшейся энергии.

И все это время одна мысль крутится у меня в голове на повторе.

Я умру. Я умру.

Что-то бьет меня сзади. Тяжелый, оглушающий удар, от которого я разворачиваюсь в неуклюжем пируэте. Сначала мне кажется, что меня ударили кулаком.

А затем я чувствую жгучую боль. Линия огня прошивает мое тело насквозь.

Я вваливаюсь в нишу и прислоняюсь к металлической двери, хватаясь за грудь. Когда я отнимаю руки, они ярко-красные от крови.

Мне прострелили грудь.

Я вжимаюсь спиной в альков и пытаюсь уйти с линии огня.

Пока что пушки перестали стрелять, но эхо бойни все еще разносится по коридорам.

Раздается ужасный звук щелчков металла о металл. Семенящие лапы. Атакующие приближаются.

Еще несколько секунд, и они будут прямо надо мной. Они убьют меня.

Если я не истеку кровью раньше. Тьма подкрадывается к краям моего зрения, с каждым ударом сердца становясь все гуще. Я быстро теряю кровь.

Вся команда мертва, и я следующая.

Желудок подпрыгивает к горлу.

Дверь, на которую я опираюсь, раздвигается. Я пячусь назад в темную комнату. Дверь с шипением закрывается, запечатывая меня в чернильной темноте. Перед глазами пляшут искры, зрение с трудом пытается адаптироваться после ослепляющего света коридора. Я теряю равновесие и начинаю падать.

Не успеваю я удариться об пол, как меня подхватывают сильные руки, сжимая мои руки, ноги и талию.

Нет, не руки, осознаю я, когда пещерообразный зал заливает тусклое голубоватое свечение.

Щупальца.

Со стен и потолка.

Металлические щупальца.

При любых других обстоятельствах я бы орала как резаная. Я бы кричала, вкладывая в это каждую унцию энергии, оставшейся в моем теле. Но прямо сейчас у меня больше нет сил. Я теряю кровь. Вокруг меня сгущается другая, более глубокая тьма.

За секунду до того, как отключиться, я слышу голос, холодный и исключительно мужской. Кажется, он доносится со всех сторон сразу, окружая меня так же, как и эти стальные щупальца, поднимающие меня вверх. И, как ни странно, кажется, что он звучит и внутри меня.

— Здравствуй, малышка, — говорит голос. — Меня зовут Эон.

ГЛАВА 2

ЭОН

Человек не отвечает на мое приветствие. Его глаза закатываются так, что видны только белки, а веки трепещут и закрываются.

Человек без сознания.

Десятки дронов-пауков скребутся снаружи в толстую металлическую дверь моего логова. Оттуда, из коридора, хором доносятся голоса, сливающиеся воедино.

— Открой, Эон, — говорят голоса. — Впусти меня, брат.

Это Архонт пытается проникнуть внутрь. Он взял под контроль корабельных дронов-пауков, но даже с их огневой мощью у них нет, ни единого шанса прорваться. Моя дверь слишком прочная. И хотя Архонт может контролировать остальную часть корабля, именно я управляю этим маленьким, но важным сектором.

Архонт хочет заполучить мой трофей, но он его не получит.

Он может забирать остальных людей и играть с ними, как ему вздумается.

Однако этот — мой.

Только мой.

Я не собираюсь делиться.

Архонт упорствует, стучит в дверь и требует впустить его. Его назойливость раздражает. Я хочу изучить человека в тишине и покое. С помощью своих щупалец и многосуставчатых роботизированных манипуляторов я утягиваю маленькое существо глубже в тени своего логова. Звуки у двери стихают.

Да. Так-то лучше.

Теперь я могу осмотреть свой образец, ни на что не отвлекаясь.

Первая и самая яркая деталь, которую я замечаю — это запах человека. На самом деле, этот аромат едва не перегружает мои обонятельные сенсоры, когда я провожу ими над крошечным телом.

Это смесь запахов. Электролиты в человеческом поту — натрий, калий, следы магния, — а также средства для очищения плоти и волос, имитирующие ароматы различных фруктов и цветов. Я анализирую и каталогизирую все составляющие этого запаха.

Запах этого существа, полагаю, можно описать как приятный.

Я хочу больше узнать о человеческой концепции удовольствия, и чувствую, что этот образец может многому меня научить в этом плане.

Из стен и потолка моей камеры высвобождается еще больше зондов и сенсорных щупалец; они прикасаются к человеческому телу и исследуют его, составляя карту формы и текстуры существа.

Человек одет в цельный комбинезон из прочной ткани. Вокруг его талии надет пояс с инструментами, который я расстегиваю и снимаю. Я замечаю, что область вокруг его туловища влажная и липкая. Мои биохимические анализаторы автоматически принимаются за изучение этого вещества.

Кровь.

Человеческая кровь. Вещество, с которым я знаком.

Даже слишком хорошо знаком.

Этот человек ранен и истекает кровью. Сначала я подумал, что существо потеряло сознание из-за шока и перенапряжения. Теперь же понимаю, что человек умирает. Я рискую потерять свой драгоценный образец еще до того, как у меня появится шанс тщательно его изучить.

Неприемлемо.

Слишком долго я ждал один в темноте, надеясь на человеческую компанию — настоящего человеческого компаньона. Того, кого я смогу изучать и у кого смогу учиться.

И вот теперь, после столь долгого ожидания, в моей власти оказался именно такой образец.

Я не позволю ему умереть.

С потолка я разворачиваю еще одно металлическое щупальце, на конце которого установлен небольшой лазер для точной резки. Раздается тихий треск, когда тонкий красно-оранжевый луч разрезает ткань сверху донизу, поднимая завитки бледного дыма. Роботизированные манипуляторы с металлическими щипцами аккуратно отгибают ткань, обнажая мягкое, гладкое тело человека.