И, кроме того, я даже не уверена, что хочу возвращаться на Землю. Да, это мой родной мир. Но моя семья мертва, или, по крайней мере, мертва для меня, если говорить о матери. У меня там больше нет никаких друзей, ведь Норрис все время держал меня взаперти в своем подвале.

— Эон, на Земле для меня ничего не осталось.

Его руки грациозно скользят вверх и вниз по ложбинке моего позвоночника, посылая по телу восхитительные мурашки. Кажется, он глубоко задумался. Затем он выпрямляется, мягко разрывает наши объятия и поворачивается к голографическому дисплею.

— В таком случае, — говорит он. — Мы с тобой вместе создадим наш собственный родной мир. Новый мир.

— Ты хочешь сказать, что собираешься создать целую гребаную планету с помощью Универсального Конструктора? Это вообще возможно? В смысле, УК не такой уж и большой.

Плечи Эона сотрясаются от смеха.

— Ничего настолько грандиозного, Зои. — Перед нами голографический дисплей загорается звездной картой галактики. — Вместо этого мы найдем подходящую необитаемую планету. С пригодной для дыхания атмосферой и комфортными температурами. Мы просто используем Конструктор, чтобы запустить процесс терраформирования, создав флору и фауну для заселения нашего нового дома.

Я обвиваю рукой его сильную талию и прижимаюсь к нему.

— И мы с тобой тоже внесем свой вклад в новое население, да, здоровяк?

Эон обнимает меня одной огромной рукой за плечи и прижимает к себе. Его вторая рука мягко ложится мне на живот. На мою оплодотворенную матку.

— Разумеется, — счастливо говорит он.

На возвышающейся светящейся карте подсвечивается несколько потенциальных планет. Эон выбирает одну — безымянный мир где-то очень-очень далеко от Земли.

— Это идеальный вариант, — говорит Эон. — Путь отсюда займет около девяти месяцев.

— Девять месяцев? — хихикаю я. — Очень удобно. Но как мы туда доберемся? Разве двигатели «Фон Нейман» не разбиты в хлам?

Голографическое изображение переключается на схемы двигателей, показывая чертежи и изометрические подетальные проекции всевозможных высокотехнологичных запчастей.

— Действительно, — говорит Эон. — Но теперь, когда Архонт устранен, мы можем довольно легко использовать Универсальный Конструктор для ремонта двигателей «Фон Нейман». Я приступлю к этому проекту прямо сейчас.

Я несколько мгновений наблюдаю за ним. Его напряженный взгляд сфокусирован на светящихся изображениях, пока он проектирует все запасные компоненты. Есть что-то невероятно сексуальное в его лазерной сосредоточенности и в том необъятном интеллекте, что скрывается за этими проницательными глазами.

Мой взгляд скользит вниз по рельефным мышцам его торса к улучшенной, текстурированной эрекции, торчащей под углом сорок пять градусов от его подтянутого таза.

Мои пальцы скользят вниз по сексуальной косой линии, идущей от его бедра к паху. Я касаюсь, основания его пениса, провожу кончиками пальцев по его стволу. Боже, он лихорадочно горячий.

Между моих ног всё сжимается от одного лишь представления, как этот толстый жар снова окажется внутри меня.

Я обхватываю его ребристый ствол и глажу его.

— Тебе действительно нужно работать над двигателями прямо сейчас? — говорю я с надутыми губками. — Разве ты не можешь отложить это на потом? В смысле, у нас же впереди вечность.

Глаза Эона остаются сфокусированными на голограмме, но слабая улыбка трогает уголок его великолепных губ.

— Моя маленькая самка пытается меня отвлечь, — говорит он.

Я глажу его более твердо, наслаждаясь восхитительным скольжением его податливой, бархатистой внешней кожи по стальному внутреннему стержню. Его эрекция дергается в моей руке. Несколько липких капель прозрачной смазки срываются с его кончика и стекают по моим костяшкам.

— Пытаюсь? — дразню я его. — Я бы сказала, что успешно с этим справляюсь, Эон.

Глубокий, подкашивающий колени рык поднимается из самых недр его груди.

— Моя маленькая самка очень непослушная.

Я опускаюсь перед ним на колени и смотрю на него снизу вверх вдоль волнистого рельефа его мускулистого переда. Он смотрит на меня сверху вниз с пылающим, голодным блеском в глазах. Я крепче сжимаю его ствол и вожу головкой члена взад-вперед по своему рту, покрывая губы еще большим количеством его смазки.

— Непослушная? — Я выгибаю бровь, глядя на него. — О, ты даже не представляешь насколько, Эон.

Проходит несколько дней, прежде чем мы, наконец, добираемся до починки двигателей корабля.

ЭПИЛОГ 1.

ЗОИ

— Тужься. — Голос Эона звучит мягко, но уверенно прямо у моего уха. — Ты справишься, Зои.

Я кряхчу, когда очередная сильная схватка сжимает мой живот и нутро.

Освещение в корабельном лазарете немного приглушили, чтобы создать более спокойную обстановку. Окно от пола до потолка на одной из стен задернуто шторой, чтобы не пропускать солнечный свет.

Стерильная белизна стен лазарета оживлена десятками, а может, и сотнями растений и цветов всех форм и размеров. Некоторые из них — настоящие виды земной флоры, тогда как другие созданы чистым воображением. Вся комната — это, по сути, сад, утопающий в теплых и ярких красках. Прекрасное место для того, чтобы привести в этот мир новую жизнь.

Схватка отступает, давая мне кратковременную передышку. Но теперь они идут одна за другой, и я знаю, что следующая уже на подходе. Я рожаю уже несколько часов. Я истощена и тяжело дышу, моя кожа стала липкой и покрылась испариной.

Но наконец-то я вижу свет в конце туннеля. Как и моя малышка, причем в еще более буквальном смысле. Она начала опускаться, продвигаясь по родовым путям.

— Ты отлично справляешься, — бормочет Эон в промежутке между схватками. — Я прямо здесь, Зои.

Эон сидит позади меня на кровати, удерживая меня так, чтобы я опиралась на твердые мышцы его груди и пресса. Тем временем его сильные руки непрерывно массируют низ моего живота, помогая снять сильнейшее давление.

Перед нами, в изножье кровати, с потолка свисают бионические щупальца, которыми управляет Эон. Два из них обвивают мои ноги, раздвигая их и удерживая, словно гинекологические стремена. Другие свисают вниз, оснащенные инструментами для помощи при родах. На кончике одного из них установлена крошечная камера, транслирующая изображение моего влагалища на стену рядом с нами.

— О, блядь! — кричу я, когда очередная мощная схватка скручивает мое тело.

Эон дал мне лекарство, чтобы сделать роды безболезненными. Но чувство сильнейшего давления никуда не делось, кажется, будто мой живот и влагалище вот-вот взорвутся.

На звук моего крика дверь лазарета приоткрывается, и внутрь просовывает голову врач.

— Все в порядке? — спрашивает он. — Вам требуется помощь?

За время нашего девятимесячного путешествия в космосе Эон использовал Универсальный Конструктор, чтобы создать несколько десятков искусственных форм жизни — небольшую команду для помощи в управлении кораблем, а также для того, чтобы он не казался таким пугающе пустым. Сначала я думала, что мне никто не нужен, кроме Эона. Однако присутствие других людей, пусть и искусственных, оказалось действительно приятным.

Однако прямо сейчас Эон этого мнения не разделяет.

— Пошел. Вон. Сейчас же, — рычит он.

Врач коротко, нервно кивает и закрывает дверь, снова оставляя нас с Эоном одних.

Оказывается, Эон безумно ревнив и относится ко мне как собственник. Он не желает, чтобы какой-либо другой мужчина смотрел на мое тело. Это касается даже его собственных искусственных творений. Как ни странно, это по-своему мило.

А вот что совсем не мило, так это следующая схватка, разрывающая мое тело. Я кричу снова, пережидая мышечные спазмы и изо всех сил стараясь тужиться, чтобы вытолкнуть ребенка из себя.

— Смотри, — говорит Эон. — Головка прорезывается.