Чиновник выскользнул из приёмной:

— Ваше благородие, Иван Иванович, извольте подождать. Фёдор Ларионович примет вас через несколько минут.

— Через несколько минут, это через сколько? — задал я вопрос, чтобы внести в ситуацию больше конкретики.

— Его превосходительство сейчас принимают полковника Петра Никифоровича Жаботинского, как закончат, то и ваше дело готовы будут принять.

— Пётр Никифорович… Жаботинский? — я вопросительно посмотрел на чиновника.

Тот, видимо, соскучился по человеческим разговорам и охотно пояснил:

— Так и есть, Пётр Никифорович из столицы прибыли на днях, помощником его превосходительству Фёдору Ларионовичу назначены они… Из столицы прибыли-с, на устройство дел производства горного. Матушка-императрица изволили горные заводы наши в казну перевести, вот-с… Оформляем-с дела сии…

В этот момент дверь приёмной открылась и оттуда вышел высокий мужчина в мундире горного ведомства. Насколько я понял, это и был Пётр Никифорович Жаботинский. Он посмотрел на чиновника, потом повернулся ко мне.

— Итак, ежели я верно понимаю, Иван Иванович Ползунов? — несколько высокомерно спросил он.

Тон мне не понравился с самого начала, и я решил немного осадить новоиспечённого помощника Бэра. Но не сильно, ведь нам ещё работать вместе, не хотелось бы сразу испортить отношения.

— Понимаете совершенно верно. А вы, ежели я верно понимаю, Пётр Никифорович Жаботинский? — в тон ему ответил я.

Жаботинский нахмурился, но потом снисходительно улыбнулся и кивнул головой:

— Так точно, полковник Жаботинский, помощник начальника Колывано-Воскресенских горных производств генерал-майора Фёдора Ларионовича Бэра.

Я сразу понял, что так Жаботинский указывает на своё положение. Что ж, померяемся положением.

— Очень приятно, — я кивнул в ответ. — Иван Иванович Ползунов, механикус, начальник Барнаульского горного завода.

Жаботинский едва заметно скривился и показал на дверь приёмной:

— Не смею вас задерживать. Тем более, что у его превосходительства есть неотложные дела и лучше его тоже не задерживать.

— Не извольте беспокоиться, — я спокойно улыбнулся и вошёл в приёмную Бэра, оставив Жаботинского позади.

Бэр давал указания стоящему перед ним по стойке смирно секретарю:

— Указы откопируй немедля и готовь почтовый пакет. Да чтобы сегодня всё готово было, он повернулся ко мне. — А, Иван Иванович, опять изволите работников себе требовать?

— Доброго дня вам, уважаемый Фёдор Ларионович, — я наклонил в приветствии голову. — Нет, работников требовать теперь нет нужды.

Бэр с интересом посмотрел на меня:

— Что ж, пройдёмте в кабинет, — он повернулся и вошёл в раскрытую дверь.

Я последовал за ним. В кабинете Бэр уселся за свой рабочий стол и показал рукой на стул перед ним:

— Что ж, извольте садиться.

— Благодарю, — я сел на стул с мягкой бархатной обивкой.

— И какое тогда дело у вас?

— Дело, Фёдор Ларионович, не такое и трудное. Вы же, насколько мне теперь известно, планируете обжиг кирпича устроить и по весне застройку каменную в посёлке заводском начать.

— Верно, поэтому все приписные мужики на обжиге сейчас… — он посмотрел какие-то бумаги у себя на столе. — Через два дня начнут работать.

— Мне, как я уже вам сказал, работники сейчас не требуются, так как из обители пришли монахи и добровольно согласились в разборе старого цеха, да и в обжиге участвовать.

— Монахи? — удивился Бэр. — Интересное дело, ну да ладно, это, так сказать, не моего ведомства забота.

— Да, верно, поэтому здесь мне требовать нечего.

— Так чего же тогда вы истребовать на этот раз хотите?

— Печь для обжига.

— Печь?

— Да, мне надобно ваше распоряжение, чтобы одна печь для обжига кирпича была для завода задействована.

— Объяснитесь.

— Объяснение здесь простое. Мне ваша задумка по перестройке посёлка кажется очень своевременной, но ведь и на заводе надобно пожаров избегать, а уж сейчас тем более, — я сделал акцент на последней фразе.

— Что ж, это, пожалуй, верно, — Фёдор Ларионович постучал пальцами по столешнице. — И что же вы предлагаете?

— Я предлагаю взять на себя заботу о перестройке заводских цехов из деревянных в каменные. Здесь прямая польза будет и для вашего дела, ведь пока руды больше не привозят из-за зимнего времени, то образуется самый подходящий момент для таких работ.

— А что же… — Бэр опять переложил на столе несколько документов, — Что же с вашей огнём действующей машиной? Вы что же, забросить этот механизм решили пока?

— Отчего же забросить, нет, я сейчас чертёж новый делаю, с улучшениями всякими. И… это машина точнее должна называться не огнём действующей, а паровой… Так более точно её внутреннее действие обозначается.

— Паровой? — в очередной раз удивился Фёдор Ларионович.

— Да, именно паровой. Огонь ведь в этой машине только первая стадия, да и не огнём машина действует, а именно паром, давлением пара через поршни происходит движение, которое передаётся на валы, ну а там… А там можно и на поддув плавильных печей эту силу направить, а можно и на перекачку воды в шахтах.

Бэр опять постучал пальцами по столешнице, потом встал и вышел из-за стола. Я тоже поднялся со стула.

— Что ж, Иван Иванович, ежели вы готовы взять на себя дело перестройки заводских зданий, то, пожалуй, печь на сие дело выделить необходимо.

— Большое спасибо за ваше понимание. Печь я уже подготовил, на следующей неделе готовы будем начать обжиг кирпича.

— Извольте. Распоряжение мой секретарь подготовит сегодня, в вечеру извольте зайти и забрать себе документ.

Дело с выделением мне печей для обжига кирпича было решено.

— Что ж, Иван Иванович, честь имею, — Бэр выразительно посмотрел на меня, очевидно собираясь выходить из кабинета и сделал приглашающий жест рукой.

— Фёдор Ларионович, извините, ещё один вопрос.

Бэр недовольно нахмурился:

— Иван Иванович, мне надобно срочно отбывать. Какой вопрос, мы вроде бы всё обсудили?

— Да, и я вам очень признателен за ваше расположение. Простите, но есть ещё одно нерешённое дело, которое без вашего распоряжения решить никак не получится.

— Что ещё за дело такое?

— Необходимо мастеров выписать с Урала.

— С Урала? Эко как вы хватили… Может вам ещё и из столицы мастера понадобятся?

— Нет, из столицы необходимости вызывать мастеров нет никакой, а вот на Урале, или хотя бы в Кузнецке, или в Тобольске необходимые мастера должны быть. Давайте сделаем запрос. Нужны хорошие кузнецы, литейщики, и те, кто знает паяльное дело.

Бэр ещё более раздражённо пошевелил плечами, как бы поёжился от моих слов:

— Послушайте, Иван Иванович, вы же знаете, что выписать мастеров почти невозможно. Все хорошие мастера заняты на работах. Тем более, что там работники приписаны к своим заводам и у меня нет полномочий их перенанимать, так зачем же вы тратите моё время? — Бэр сделал паузу. — Да и своё, впрочем, тоже тратите напрасно…

— Извините, Федор Ларионович, тратить напрасно вашего времени у меня и в мыслях не было. Можно поступить следующим образом. Я секретарю вашему продиктую необходимые сведения, а он подготовит бумагу. И принесёт вам на утверждение? В конце концов, нам же ничего не стоит попытаться.

— Это, как минимум, бумаги казённой стоит. А бумага, как вам должно быть известно, вещь ценная… И подотчётная. Расходовать казённую бумагу на заведомо напрасные дела, это очень плохая задумка.

— Я готов внести необходимую плату за расход бумаги.

Бэр устало ослабил воротник казённого кителя:

— Ну и настойчивы же вы, Иван Иванович… Ну да ладно, так и быть. Внесёте за расход казённой бумаги и дадите секретарю сведения, а там… посмотрим. Впрочем… — Бэр словно что-то вспомнил. — Впрочем, напишите прошение от своего имени и отправьте с нарочным, вы же всё-таки начальник Барнаульского завода, имеете такую возможность. Тем более, что со мной вы этот вопрос обсудили и разногласий мы никаких не обнаружили.