— Книг? — я задумался. — Книги здесь, конечно же, имеются, хотя и не в таком представительном количестве как в столичных библиотеках, но всё же есть хорошие издания.

Действительно, личная библиотека штабс-лекаря Модеста Петровича Рума выглядела вполне серьёзно. К тому же когда мы с ним обсуждали заводские дела, то Модест Петрович обмолвился о наличии здесь библиотеки при Канцелярии. Плюс, книги, которые хранились у меня — тоже неплохая библиотека образовалась, пусть и скромная.

— Так что же вы о книгах и чертежах спрашивали тогда? — Агафья Михайловна повторила свой вопрос.

— Да не о книгах, а скорее о вашем к ним интересе. А чертежи… — я показал на канцелярское здание. — Видите ли, мне для новой модели паровой машины необходимо делать копии некоторых чертежей. В основном это чертежи деталей, которые требуется отлить или выковать. Так вот надобно делать их копии для отправки в столицу, в Кабинет её императорского величества, и для архивного ведомства.

— Так вы хотите, чтобы я эти копии сделала?

— Ежели, конечно же, вы сами на то готовы, ведь делать придётся исключительно по расположению, — я выразительно посмотрел на Агафью Михайловну.

— Ну то есть без оплаты, верно? Вы это хотите так деликатно выразить? — Агафья с улыбкой посмотрела на меня.

— Агафья Михайловна… — я сделал серьёзное лицо.

— Да вы не переживайте, уважаемый Иван Иванович, просто мне кажется, что надобно сразу сказать такие вещи, чтобы после к этому не возвращаться. Мне никакой оплаты не надобно, можете об этом больше не беспокоиться, разве что… — Агафья Михайловна хитро посмотрела на меня, — Разве что нет, оплата надобна, только…

— Только?.. — я ждал продолжения её слов.

— Только давайте с вами условимся так, что оплатой будет ваше сопровождение меня на заводскую территорию, — выпалила Агафья Михайловна и опустила глаза, как бы сразу засмущавшись своего требования.

— Уважаемая Агафья Михайловна, такую оплату выделить мне не составит большого труда, тем более что это и для работы полезно будет. Вы же сможете увидеть некоторые детали, которые после в чертежах встретите.

Агафья оживилась:

— Так значит договорились? — она улыбнулась и протянула мне ладошку в тёплой перчатке.

Я несколько растерялся, ведь впервые кто-то здесь предложил мне пожать ему руку:

— Договорились! — я аккуратно взял ладошку Агафьи и слегка сжал в своей ладони.

— Ну так что же, давайте сразу и пройдём на заводские территории? — она потихоньку высвободила ладошку из моей руки.

— Прямо сейчас? — я опять с сомнением посмотрел на её шубку и платье. — Агафья Михайловна, мне кажется, что сейчас можно разве что общий вид увидеть, так как для похода на завод вам следует одеться менее… нарядно что ли…

— Нарядно? — Агафья удивлённо посмотрела на рукава своей шубки.

— Шубка ваша, она же совершенно белого цвета, а на территории сажа от печей летит. Здесь накидка какая-то может ещё уместна, но уж совершенно точно не белая шубка.

— Хорошо, к печам пока не пойдём. Пусть будет общий вид, — согласилась Агафья Михайловна.

Мы пошли в сторону дымящихся за речушкой Барнаулкой заводских труб. После здания Канцелярии, в конце улицы стояло несколько больших сараев, которые относились уже к заводским постройкам. На сараи Агафья посмотрела с лёгким интересом, но было видно, что внешний вид их не очень её удивил. И всё же она спросила у меня:

— Иван Иванович, а что это за сараи? Что там в них хранится?

— Да ничего особенного. Это хозяйственные постройки, там на зиму дровяной склад делают для отопления Канцелярии, да вот ещё казённая карета начальника горных производств, Бэра Фёдора Ларионовича, там содержится.

— Так, а машина ваша, она там находится? — Агафья Михайловна показала рукой в сторону дымящихся заводских труб.

— Да, вон, видите, с правой стороны большое деревянное здание? — я указал на стоящий отдельно от остальных большой бревенчатый цех.

— Это которое отдельно стоит от других?

— Да, вот там и находятся подготовленные части для большой паровой машины. Но это только пробная модель. Сейчас я макет усовершенствовал и многие части переливать будем. В цехе места станет намного больше.

— Так, а трубы дымятся отчего? Разве на зиму руду не перестают выплавлять?

— Перестают. Вот в январе ещё остатки доплавляли, а сейчас печи другие дымятся. Сейчас там обжигают кирпич, цеха каменные возводить я думаю по весне.

— Так ведь и… Фёдор Ларионович, я слышала, тоже посёлок хочет в каменный перестроить… Вы с ним, видно, на этом деле и сошлись, верно я думаю?

— Так и есть, на этом деле пока и сошлись… Пока только на этом…

Конец февраля выдался удивительно тёплым. Монахи трудились вместе с приписными мужиками, которых мне иногда удавалось зачислять на день-два в работы по заготовке глины.

На мои прошения, направленные казённой почтой в сибирские города и на уральские заводы пока пришло только два ответа. Первый был из Кузнецка и в нём длинно и замысловато разъяснялось, что мастера имеются, но они все заняты на работах и заказы имеют на многие месяцы вперёд. Второй пришёл из Томска, он был более кратким, но не менее отрицательным: «Сии требуемые вами мастеровые все распределены на работах и никакого иного зачину принять не могут. По объявлению о вашем запросе добровольцев сыскано не было».

Рубль, потраченный мной на оплату казённой гербовой бумаги, пока не приносил никаких плодов. Единственное что я узнал полезного, что за казённые листы приходится платить больше, чем стоил приобретённый мной в местной купеческой лавке полушубок.

Однако дела по обжигу и подготовке кирпича к весеннему строительству продвигались хорошо.

— Пётр Никифорович, как наши дела по оформлению заводов в казённое ведение? Бывший владелец Прокофий Демидов препятствий не чинит? — Бэр сидел за своим рабочим столом и просматривал свежие бумаги по Колывано-Воскресенскому горному производству.

— Да разве он смеет, ваше превосходительство! — Жаботинский стоял перед столом, держа в руках ещё одну пачку документов.

— Что ж, вот и славно, вот и славно… — пробормотал Бэр.

За окном стояла тёплая погода и даже капало с крыши. Капли стучали о подоконник и это немного отвлекало Бэра от чтения. Конец февраля действительно выдался на удивление весенним. Но если романтические натуры могли увидеть в такой природной аномалии повод для сочинения каких-нибудь легкомысленных и лирических стихотворений, то для начальника Колывано-Воскресенского округа такая погода означала совсем другое.

При дальнейшем сохранении такой тёплой погоды необходимо было намного раньше начинать заниматься делами по подготовке на шахтах серебро- и медесодержащей руды для запуска годовой выплавки. Казённые заводы должны были пополнять казну серебром. Тем более, что после правления Елизаветы Петровны казна была практически опустошена бесчисленными тратами на балы и празднества, которые покойная императрица устраивала, не считаясь с расходами.

Да вдобавок ко всему постройка роскошных дворцов самым серьёзным образом поставила российскую казну на грань разорения. Числившийся полгода императором наследник Елизаветы Пётр III для пополнения казны сделать ничего не успел, да и не мог, потому доходы от Колывано-Воскресенских горных производств были сейчас на особом счету.

— Вы, уважаемый Пётр Никифорович, проследите, чтобы там чего не напортачили писари, сами знаете, нам скандалы сейчас ни к чему, — Фёдор Ларионович оторвался от бумаг и со значением посмотрел на Жаботинского.

— Фёдор Ларионович, ваше превосходительство, да неужто я не понимаю, — Пётр Никифорович Жаботинский похлопал ладонью по пачке бумаг у него в руках. — Самым тщательным образом всё проверяю, самым тщательным.

Оба помнили скандал, случившийся на екатеринбургском монетном дворе в 1762 году, когда после смерти императрицы Елизаветы Петровны ещё некоторое время печатали монету с её вензелем. Конечно же дело замяли, объяснив его тем, что вести о смерти самодержицы Елизаветы дошли до Екатеринбурга слишком поздно, но осадочек, как говорится, остался. Теперь все чеканные монетные дела находились под строгим надзором, а вместе с ними и горные заводы, которые поставляли серебро и медь для чеканки монет.