– Быть полезным Вашему Высочеству – лучшая награда для меня!
– Как я погляжу, галантность – отличительная особенность мужчин из вашей семьи, – усмехнулась Катарина, перестав на время говорить о себе во множественном числе. – Но сейчас – важнее другое. Верно ли, что люди, напавшие на принцессу Мекленбургскую, были шведами?
– По крайней мере, один из них, Ваше Высочество!
– Вы его узнали?
– Да. Это был граф Карл Юхан Юленшерна.
– Вы в этом вполне уверены?
– Более чем, моя герцогиня. Так уж случилось, что прежде мы неоднократно встречались, и я никак не мог ошибиться.
– Верно ли, что граф в прежние времена был не в ладах с нашим супругом? – спросила Катарина, сделав вид, что не осведомлена о характере их взаимоотношений.
Болеслав с некоторым сомнением, посмотрел на брата, но тот лишь молча кивнул ему, дескать, ничему не удивляйся.
– Сказать, что они друг друга ненавидят, было бы куда точнее, Ваше Высочество! – развел руками младший фон Гершов.
– Значит ли это, что он мог напасть на принцессу и её свиту по своей инициативе, например, из мести?
– Чужая душа – потемки, но сдается мне, что это вполне в его духе.
– Что же, я услышала вас…
В этот момент их прервали стук в дверь, после чего в неё, не дожидаясь ответа, стремительно вошел шведский король, вместе со своим племянником – Карлом Густавом.
– Я слышал – у тебя сегодня ещё один приём, Като? – улыбаясь, спросил Густав Адольф, обведя взглядом склонившихся перед ним гостей сестры.
– От Вас ничего не скроешь, Ваше Величество, – криво усмехнулась герцогиня.
– Неужели этот милый мальчуган, – усмехнулся король, разглядывая Клару Марию, – и есть дочка нашего брата Иоганна Альбрехта?
– Рада Вам её представить!
– Как мило! – голос Густава Адольфа стал вкрадчивым, – а скажите, Ваша Светлость всегда путешествует в таком наряде?
– Нет, только когда меня хотят убить! – не выдержала Шурка, которой до смерти надоело изображать из себя манекен.
– Что?!
– Это правда, Ваше Величество, – подтвердила герцогиня. – На свиту принцессы напали. Все придворные и слуги погибли, и лишь ей с госпожой Рашке совершеннейшим чудом удалось избежать гибели.
– Где это произошло?
– На самой границе между владениями Брауншвейга и Мекленбурга.
– Но кто мог отважиться на такое злодеяние?!
– Карл Юхан Юленшерна! – глухо отозвался Болеслав.
– Это серьезное обвинение, – нахмурился король.
– И я готов подтвердить его под присягой!
– Вы ведь братья? – оглянулся на Кароля Густав Адольф.
– Да, Ваше Величество!
– И у вас обоих не очень хорошие отношения со шведами?
– Если ваше величество о епископе Глюке, то это так.
– Что же, полагаю, это, я имею в виду присягу, можно будет устроить. Если граф Юленшерна попадет в руки правосудия, ему не избежать суда. Довольно ему испытывать наше терпение!
– Мудрость и справедливость Вашего Величества не знает границ!
– Дорогая сестра, – продолжил Густав Адольф, немного успокоившись. – Не кажется ли Вам, что юную Клару Марию надобно переодеть согласно обычаям её пола?
– Мы займемся этим, – согласилась герцогиня.
– Может, повременим? – с надеждой в голосе спросила девочка.
– Предпочитаете мужской наряд, дитя моё? – улыбнулся король.
– Нет, что Вы, Ваше Величество. Просто я слышала, что вы прибыли выбирать себе невесту. С моей стороны было бы невежливо затмить дочерей здешних владетелей!
Повелитель Швеции какое-то время ошарашено смотрел на принцессу, как будто не понимая, что именно она сказала. Затем непонятно хрюкнул, и, наконец, оглушительно расхохотался.
– Вы бесподобны! – с трудом выдавил из себя король, когда немного успокоился. – Однако можете быть спокойны. Я уже сделал предложение Марии Элеоноре Бранденбургской, и вы можете смело блистать при здешнем дворе.
Болеслав и Марта облегченно вздохнули, когда закончилась аудиенция. Хотя Клара Мария и не смогла совсем удержаться от разговоров, её шутка явно пришлась королю по вкусу, и он смотрел на маленькую принцессу с симпатией. Для Карла Густава, судя по всему, появление у него ещё одной сестры стало шоком. Герцогиня Катарина вроде бы тоже отнеслась к ним без вражды, но все равно, они были рады откланяться и вернуться на постоялый двор.
– Като, отчего ты не захотела оставить Клару Марию при себе? – спросил король, оставшись с сестрой наедине. – Кажется, она весьма мила!
– Слишком мила, Ваше Величество!
– А мне она понравилась – эдакая маленькая амазонка!
– Две амазонки!
– Ты про её мать? А ведь верно, госпожа Рашке весьма импозантна в мужском наряде.
– Вот и возьмите их к себе.
– Ха-ха-ха, а ведь ты ревнуешь!
– Вот еще, – фыркнула Катарина. – Да, она моложе, и чего уж там, свежее меня, но я – дочь короля, а она – всего лишь мелкого бюргера. Но дело не только в этом, Ваше Величество.
– А в чем же?
– Видишь ли, братец, – задумчиво сказала герцогиня, – я тут говорила с этим русским митрополитом, кстати – весьма приятный господин, хоть и не слишком просвещенный. Так вот, он вскользь упомянул о некоем мальчике, весьма хорошо говорившем на языке московитов.
– Каком ещё мальчике?
– Там был только один ребенок.
– Ах да, принцесса ведь была в мужском платье. Прости, сразу не сообразил. Но что тебя беспокоит?
– Не разочаровывай меня, Густав!
– Но я все же не понимаю…
– О, Господи, и это король нашей бедной Швеции!
– Прекрати, пожалуйста.
– Ладно, слушай. Иоганн Альбрехт правит в Москве, а я с детьми, по ряду причин, вынуждена оставаться вдали от него. Так?
– И что?
– Ничего, просто бывшая любовница и нажитая вне брака дочь усиленно изучают язык его подданных. Ты ведь не думаешь, что выучиться говорить по-московитски слишком уж просто?
– Это точно, – посерьезнел король, который сам хоть и не говорил по-русски, но достаточно хорошо понимал их речь.
– И скажи мне на милость, к чему они готовились?
– А госпожа Рашке тоже знает русский?
– Наверняка, просто в отличие от дочери, умеет держать свои знания при себе.
– Ты думаешь, эта Марта не так проста, как кажется?
– Возможно, и нет, но вот моя свекровь – та еще интриганка!
– Да уж, герцогине Кларе Марии палец в рот не клади…
– Теперь ты понимаешь, почему я не хочу видеть новоявленную «принцессу» и её мать рядом с собой? И уж тем более, брать с собой в Москву. Думаю, мне хватит там хлопот и без них!
– Что же, поступай, как знаешь, – пожал плечами Густав Адольф. – Возможно, ты права.
– Лучше скажи мне, что ты собираешься делать с Юленшерной?
– Даже не знаю, – с досадой отозвался король. – Он пропал с того самого момента, как произошел обмен Риги на Новгород. Там между ним и твоим мужем произошла какая-то темная история. Причем, как мои люди ни старались, подробностей они так и не выяснили. Ходили самые разные слухи – даже что он женился, и бежал в Данию. Но при тамошнем дворе он точно не появлялся.
– Опять Дания! – поморщилась Катарина.
– Да уж, король Кристиан любит везде совать свой нос. Но я, хоть убей, не пойму, для чего ему лезть к вам в Мекленбург?
– Все просто, он считает Иоганна Альбрехта виновником своего поражения в Кальмарской войне и желает отомстить. К тому же, ему отчего-то кажется, что весь Нижнесаксонский имперский округ – его вотчина и никак не может смириться со своей потерей.
– О чем ты?
– О прежнем герцоге Вольфенбюттеля – Генрихе Юлии и его сыне Фридрихе Ульрихе.[19]
– Тех, что погибли при осаде вольного города Брауншвейга?
– Именно, ведь Генрих Юлий был женат на родной сестре Кристиана. После трагической кончины отца и сына, владения средней ветви Вельфов перешли к Данненбергам, то есть Юлию Эрнсту и Августу Младшему. Первый получил Каленберг-Геттинген, а мой будущий свекор – Вольфенбюттель.