Воспоминание было таким ярким, что палец мгновенно отозвался давно забытой, дергающей болью. Сова протянула руку и погладила треугольник.
«Стреляйте по ногам!»
Она резко отдернула руку.
– Вас что-то заинтересовало? – спросил знакомый голос.
Парой ступенек ниже облюбованной ею площадки стоял лорд Тонатоса, уже отбросивший хвост журналистов и почитателей. Толпа внизу редела, расходясь по другим цехам. Рой видеокамер улетел вслед за репортерами куда-то в полутемные недра завода. Сове представился редкий случай смотреть на высокую фигуру диктатора если не сверху вниз, то, по крайней мере, вровень.
– Откуда у вас этот груз?
Сова оглядела громоздкий агрегат. Действительно, откуда? И что это такое? Странно, что на глаза ей попалась одна из многочисленных маркированных деталей огромного механизма. Что-то там правитель говорил про выработку кислорода. Кислородная установка…
«Стреляйте по ногам!»
Сова шагнула назад, оступилась и едва не потеряла равновесие. Нет, она не могла ошибиться в цифрах. Забыть номер собственного борта, пусть даже после стольких лет, невозможно.
– Откуда у вас этот груз? – нетерпеливо повторила она свой вопрос.
Лорд Тонатоса улыбнулся.
– Естественно, груз краденый, – снисходительно пояснил он. – Или вы думаете, что Федерация раздает стратегически важное оборудование в качестве подарков развивающимся мирам?
Он даже не считал нужным лгать!
– Я захватил его несколько лет назад, – продолжил Симаргл, поднимаясь на площадку, на краю которой стояла Сова. – Самое сложное в операциях по захвату – предотвратить запуск программы уничтожения груза. В открытом космосе это сделать практически невозможно. Инструкции всех транспортных компаний, страхующих свои риски на каждый рейс, предписывают экипажу бросить баржу и запустить процесс ее самоуничтожения. А вот при разгрузке о возможности ограбления как-то не задумываются.
Сова заставила себя отступить еще на шаг.
Пусть он думает, что она боится, пусть будет уверен, что находиться рядом с ним ей страшно. Пусть лучше руки, сжимающие поручень, помогают ей сохранять равновесие, чем сжимаются в кулаки от бессилия. Пусть желание наотмашь ударить по этому самодовольному лицу так и останется всего лишь желанием. Но зато нераскрытое много лет назад уголовное дело будет извлечено из пыльного архива и принесено в суд. И будет наконец вынесен обвинительный приговор. Только вот кому? Неизвестному по кличке Симаргл с титулом лорда Тонатоса? Кто скрывается под этим именем? Не напрасно же ей поручили собирать сведения о нем. Может быть, именно ее рапорт поможет посадить преступника на скамью подсудимых.
Только бы не видеть его торжествующей улыбки, иначе она может не сдержаться. Но, словно почувствовав повисшее в воздухе напряжение, он вдруг спросил:
– Вас раздражает рассказ о моих преступлениях?
Вопрос прозвучал почти участливо.
– Нет, отчего же, – сухо ответила Сова. – Продолжайте.
Она испугалась, что он замолчит.
– Хорошо, – согласился он. – Этот груз предназначался для планеты, где было слишком много вулканов и очень мало людей. Непростительная расточительность – финансировать науку, когда два десятка миров Федерации переживают тихую мутацию населения по причине отравления атмосферы углекислым газом.
– И Тонатос? – догадалась Сова.
– Нет. Но только потому, что я не позволил этому случиться.
– Вы могли бы купить это оборудование легальным путем. Вы же, судя по всему, богаты.
– Не мог, – отрезал он. – Или вы не знаете, что существуют ограничения на торговлю с неприсоединившимися мирами?
– Надо было вступать в Федерацию с самого начала, с момента появления Тонатоса.
– Для чего? Чтобы пополнить ряды отсталых планет? Какие шансы были у бывшей колонии после того, как все хоть немного ценные ресурсы отсюда выкачали? Даже выгодное расположение порта перестало интересовать инвесторов после того, как вредных веществ в атмосфере стало больше нормы. Знаете, сколько лет нужно на восстановление такой опустошенной планеты? И какие средства при этом нужны? Тонатос превратился бы еще в один мирок-попрошайку. Мы обивали бы пороги федеральных ведомств, умоляя о субсидиях, регулярно получали бы подачки, которых хватает только на то, чтобы не скатиться к голоду.
Сова отметила, что в речи диктатора впервые промелькнуло новое слово: «мы». Но, скорее всего, он всего лишь имел в виду себя и Тонатос.
– Нет, мне нужно было время на начальное накопление капиталов, – продолжал тем временем он. – Мне нужно было за несколько десятилетий догнать по уровню развития тех, кто ушел далеко вперед за счет ограбления колоний. И я сделал ставку на приток нелегальных доходов, на пиратские вылазки, на амнистию для преступников. А изоляция стала лишь неизбежным следствием.
– Но она вас больше не устраивает, – заметила Сова.
– Мы подошли к такому уровню развития, когда она уже начинает нас сдерживать. Я не могу вечно держать оборону орбитальным щитом. Грузопоток увеличивается, крупные корабли садятся на планету, загрязняют атмосферу. Мне пора выводить портовые службы на спутники, но где гарантия, что ваш Орден не примется их взрывать? А угроза уничтожения ничем не защищенной собственности – отличный инструмент давления на Тонатос. Я не могу остановить работу порта, значит, я должен очищать атмосферу. Федерация не хочет продавать мне очистительное оборудование, значит, я буду брать его силой.
Он наконец замолчал. Его логика была безупречной. Безжалостной, жестокой, циничной, но безупречной, и Сова не знала, что можно противопоставить жесткому прагматизму его мышления. Разговор был закончен, и Симаргл уже думал о чем-то другом, не спеша спускаясь с возвышения. Не оборачиваясь назад, он протянул ей свою восстановленную от локтя правую конечность, чтобы помочь сойти с крутой лестницы. Едва ли эта вежливость была осознанной, но все равно Сова, скорее, предпочла бы оступиться и упасть, чем опереться на его подставленную ладонь.
– Там погибли люди, – сказала она.
Он обернулся. Казалось, рука, безответно повисшая в воздухе, удивила его самого, но, поняв, что галантность здесь едва ли будет оценена, он спокойно спрятал ее за спину, дожидаясь, пока Сова сойдет вниз.
– Если вас это утешит, – холодно заметил он, – я казнил Бен-Хасана, который командовал операцией по захвату оборудования. Правда, я казнил его не за то, что он взорвал планету, из-за чего погибли люди, а за то, что он посмел отступить от моих указаний. Но в любом случае, он мертв.
Два следующих дня Сова почти не выходила из центра связи дворца. Трудные переговоры то заходили в тупик, упираясь в стену непрошибаемой принципиальности, то вдруг неслись вскачь, прорвавшись в узкую щель очередной уступки, так что Сова, захваченная их внезапной скоростью, с трудом удерживала нить достигнутых соглашений в своих малоопытных руках. Нить периодически рвалась и потому пестрела узелками. Поначалу Сова еще предпринимала попытки читать те документы, что проходили через нее по несколько десятков за час, но уже к середине первого дня сломалась и перестала воспринимать смысл написанного. В голове путались последние версии текстов и противоречивые указания договаривающихся сторон. Даже Магистр, видя ее мучения, снизошел до объяснений. Подобное на памяти Совы случалось с ним раза два или три за весь немалый срок их знакомства.
– Почему бы всем нашим ведомствам не пообщаться с Тонатосом напрямую? – сварливо поинтересовалась Сова, в очередной раз отчаявшись уяснить значение только что услышанного предложения.
– Потому что мы хотим быть уверенными, что информация дойдет до оппонента без искажений, – сдержанно пояснил он.
«Правительство согласовывает договоры с каждым из миров, а потому торгуется и с ними, и с Тонатосом, – добавил свой комментарий Командор. – И чтобы спокойнее торговаться, есть много желающих отодвинуть Орден от участия в переговорах. Магистр опасается, что даже нам не достается полная информация. Все подозревают друг друга в сепаратных переговорах. Магистр просит по возможности проверить, ведет ли Тонатос переговоры напрямую с кем-нибудь еще».