Теперь в беседу следовало добавить восхищения и благодарности, но она побоялась сфальшивить.
– Спасибо, – просияла Сова. – Я не ожидала, что мне так повезет.
И Ястри Ритор галантно предложил ей руку. Что и требовалось доказать.
Психологи утверждают, что влюбленные испытывают постоянную потребность говорить о своих избранниках, по Сове, как всегда, досталось исключение из правил. Экспозиция была отличным поводом к разговору на одну единственную тему, и Сова приготовилась уже слушать романтическую историю первого знакомства, когда ее постигло разочарование: Ястри Ритор не спешил делиться с новой знакомой восторгами по поводу возлюбленной, а Сова не могла выказать ни малейшего представления о том, что ей известны их нежные отношения. Оставалось только восхищаться живописью, что и без того делали едва ли не все посетители выставки.
К концу осмотра Сова не знала и десятой доли того, что хотела знать. Или Ястри Ритор был чрезвычайно сдержан от природы, или его страстная увлеченность инфантой была Магистром сильно преувеличена.
Выйдя из музея, Сова попрощалась со своим новым приятелем. Не стоило злоупотреблять чужой вежливостью сверх меры. Да и другие дела, намеченные на остаток дня. ждать не могли. Пару кварталов она прошла пешком, тщательно прислушиваясь к своим ощущениям, и лишь убедившись, что слежки нет, с облегчением залезла в припаркованный на площадке глайдер, за рулем которого сидел Командор.
– Ну как? – нетерпеливо спросил он. заводя мотор.
Сова неопределенно повела плечами.
– Для первого раза не так уж и плохо, – скорее утешая себя, чем отвечая Командору, призналась она. – А где Лорис?
– Я подвез его к мединституту. Что-то ему там понадобилось в лабораториях. Был вызов от Магистра. Ты пропустила сеанс связи. Громовержец нервничает. – Командор хихикнул. – Я проверил твою карточку: деньги поступили.
– Отлично. У тебя тут есть зеркало?
– Понятия не имею. Это же прокатный глайдер.
Она перебралась на заднее сиденье и принялась исследовать встроенные удобства. Зеркало нашлось в спинке переднего сиденья. Сова прикрыла глаза, концентрируясь на открытии телепатического канала через его поверхность.
– Добрый день, Магистр.
– Ты должна была связаться со мной три часа назад, – игнорируя вежливое приветствие, сообщил он.
– Извините, в это время я как раз знакомилась с вашим сыном.
Краткий отчет о встрече Магистр выслушал, ни разу не прервав Сову вопросом.
– У меня к вам просьба. – сообщила она под конец. – Мне нужно, чтобы Ястри узнал кое-какие подробности операции на Тонатосе и моего участия в ней. Причем вам придется немного сфальсифицировать факты.
– Сведения об операции Ордена на Тонатосе засекречены, – напомнил он.
– Ну так рассекретьте, что можно. Мне не так уж много надо.
– Что именно?
– Завтра ваш сын будет беседовать обо мне с послом Ордена на Кифероне. Пусть посол при упоминании моего имени ненароком сообщит приблизительно следующее: послу известно о моем пребывании здесь, несмотря на то, что я нарушила устав, не сообщив посольству о своем прибытии. Посол готов закрыть на это глаза, так как понимает мое тяжелое эмоциональное и физическое состояние. Посол знает, что я нахожусь на Кифероне на лечении. У меня реабилитационный период после травмы, полученной на Тонатосе. Травма с осложнениями. Пусть наши эксперты придумают что-нибудь позаковыристее, свяжутся с Лорисом и объяснят ему диагноз. Мне нужно, чтобы в открытый доступ базы данных Ордена попала информация о моем бое на арене за освобождение десятерых заложников. И о том, что именно там я и была ранена Надо так же подретушировать официальную часть моего личного дела.
– Хочешь заставить его испытывать чувство благодарности… – задумчиво протянул он.
– Да, хочу. Насколько ваш сын ответственный человек? Я полагаю, что прежде чем хлопотать за меня перед послом, он захочет убедиться, что не оказывает услугу злостному нарушителю. Так что впишите в мое личное дело строгий выговор за действия без приказа на Тонатосе.
Магистр кивнул.
– Как только он запросит эти данные, я дам тебе знать.
– Спасибо, – поблагодарила Сова. – Да, я полагаю, в моем официальном личном деле не упоминается о замечательных свойствах моего организма в части регенерации?
– Не задавай идиотских вопросов, – посоветовал он. – Завтра из посольства тебе пришлют приглашение на юбилейный прием.
С переднего сиденья подал голос Командор:
– Магистр, Лорис просит вас срочно переслать ему медицинскую карту вашего сына. – И Командор продиктовал адрес.
– Зачем? – Сова удивилась не меньше Магистра.
– Понятия не имею, – честно признался Командор. – Спросите у Лориса.
На этом Сова с Магистром распрощалась.
Всем золушкам Киферона в последнюю неделю перед праздником снился один и тот же сон: как из волшебно пахнущего голубого конверта, из морской его синевы, подобно рассветному солнцу из-за горизонта, выплывает долгожданный искристо-золотой, в императорских вензелях пригласительный билет на прием в честь юбилея инфанты. Грезились им величественные залы императорской резиденции, бесконечная череда представительских глайдеров у входа, изысканные угощения, земные вина, черные смокинги и фраки мужчин и, конечно, собственное платье, вершина всех известных мечтаний. Принцы им, увы, не грезились – в императорском семействе последние двадцать лет рождались исключительно дочери.
Сова давно уже не видела снов, не говоря уже о том, что платье она в последний раз она надевала на родине Лориса – на отсталом Лоданисе, года четыре назад.
Официальная часть приема была в самом разгаре: императорская семья принимала поздравления и подарки от миров Федерации, представленных здесь бесконечной чередой своих посланников. Здравомыслящие гости предпочитали пропускать эту утомительную церемонию и опаздывали к началу приема часа на два. Те же, кто в силу должностных обязанностей были лишены такой возможности, томились у возвышения, где в лучших монархических традициях располагался трон императора, рядом с которым застыла, скромно склонив голову, виновница всей этой суеты.
Командор занял предписанную планом позицию, обменялся взглядом с Лорисом, стоящим у противоположной стены зала, легко отыскал в толпе и Сову. Она выбрала себе место рядом с первыми ступеньками, ведущими к тронному возвышению, в нескольких метрах от серых мундиров делегации посольства Ордена на Кифероне. Командор улыбнулся: недаром вчера, выбирая платье, Сова предпочла пойти наперекор местной моде, которая в этом сезоне диктовала светлые нежные тона и легкие невесомые материалы. Тяжелый фиолетовый бархат платья делал Сову похожей на коршуна, случайно затесавшегося в стаю фламинго. Коршуна просто невозможно было не заметить.
Состязание началось.
Глядя на это тайное соревнование, Командор искренне забавлялся ролью арбитра. Да, инфанта была хороша. Особенно для любителей неискушенной наивности. Себя он к этой категории не причислял. Но следовало признать очевидное: стройная, хрупкая и изящная инфанта полностью соответствовала собирательному образу сказочной героини, ждущей спасения от дракона, людоеда, террориста или космического пирата. Образ этот был лучшим дополнением к амплуа мужчины-защитника и ко всем сопутствующим этому амплуа комплексам, которыми мужское население Ордена страдало едва ли не поголовно. Тонкие руки и высокая шея. Лицо, поражающее правильностью черт: изящный изгиб бровей, большие миндалевидные глаза, тонкий нос и маленький рот. Да, инфанта, пожалуй, была даже слишком хороша, слишком идеальна, чтобы быть реальностью. Как призрачный свет далекой, но уже не существующей звезды.
Если инфанта была звездой, от которой красота разливалась подобно свету во все стороны, то Сова представлялась Командору черной дырой, поглощающей любое излучение. В том числе и излучение инфанты. Да, Сова не зря потратила весь вчерашний день и кругленькую сумму, полученную из казны Ордена накануне. Единственная и неповторимая Сова, знакомая ему от носа до пятки, привычная и родная, Сова – неотъемлемая часть его самого и всей его жизни, сегодня вдруг исчезла, и теперь, пытаясь взглянуть на то, что вчера еще было ею, глазами постороннего мужчины, он испытывал одновременно смущение и гордость: знай наших!