— Босс, куда вы торопитесь. Картинами я уже сыта по горло. Они мне и дома глаза постоянно мозолили. Мясо, так мясо. Особенно со специями, скворчащее на плите… — Мива сглотнула слюну, так и не договорив.

Пришлось отпускать, а то боялся порвать. Чувствую, она бы мне этого не простила до самой смерти. Убрав купон в карман и смущённо кашлянув, Мива неожиданно попросила:

— Босс, чтобы выполнить ваше сложнейшее, ответственнейшее, тайное поручение, мне нужен отдельный кабинет. Как у Фукуды-сан.

— Иди отсюда, пока я добрый! — разозлился, позабыв про то, о чём думал немногим ранее. — Ещё одно слово, и это задание получит Бандо.

— Босс, ну что вы опять заговорили, как мой учитель, — запричитала занервничавшая Мива.

— Скажи спасибо, что я не твой отец! Я бы на твоём месте за это каждую неделю ходил в храм и благодарил всех богов. Иди работай!

Сколько лет мечтал произносить эту фразу именно в таком, повелительном тоне. Так почему же она больше не приносит удовольствия? Думаю, это риторический вопрос.

Во вторую половину дня произошло ещё одно запоминающееся событие. О своём существовании напомнила Хаякава Сетсу. Стыдно признать, но из-за навалившегося потока непрекращающихся проблем у меня совершенно вылетело из головы наличие друзей, которые в этом могут помочь. Либо избавить от части уже имеющихся забот, либо добавить новых. Чаще всего получалось последнее, ведь они — один из факторов непредсказуемости. Возможно, именно поэтому я подсознательно вывел их за скобки, чем и совершил ошибку.

Всё это время друзья обо мне волновались. Вспоминали. Боялись потревожить, отвлекая от наверняка важных дел. Ждали, когда я позвоню им первым. Хотя бы просто ради того, чтобы сказать: привет, у меня всё в порядке. Спасибо. Я о вас помню, ребята. Как жизнь? Скоро увидимся. Поговорить о каких-нибудь пустяках, подтверждая этим сам факт нашей дружбы. Живое общение для неё — всё равно что топливо для машины. Чем больше зальёшь, тем дольше проедешь.

Так вот, я не обратил внимание на индикатор заполняемости бака. Всё хотел поскорее закончить с работой, чтобы освободиться. Заняться повседневными делами. Задуматься, на что бы потратить свободное время. Однако после выполнения очередной задачи, передо мной тут же возникало две новые. Глядя на них, конечно же, трудно остановиться. Всё время боишься, что их станет ещё больше, если замешкаешься. Из-за этого я перестал всё успевать, хотя, казалось, бежал к своей цели всё быстрее и быстрее. Однако она всё отдалялась и отдалялась. Мистика какая-то.

Чувствуя перед девушкой вину, извинился за своё свинство. За невнимательность. Обещал исправиться… в очередной раз. Заверил, что у меня всё хорошо. Нет поводов для беспокойства. Я до сих пор помню, как грубо повёл себя с ней на моей вечеринке. Как она искренне за меня переживала. Мысленно обозвал себя идиотом. Пытаясь реабилитироваться, пусть и запоздало, принялся расспрашивать, как у неё дела. Что нового? Как здоровье? Может, чем-то помочь? О себе почти ничего не рассказывал, не желая ещё больше доставлять ей беспокойства. Кажется, Хаякава об этом догадалась, и то ли расстроилась, то ли рассердилась, но вида не подала. Не захотела ругаться раньше времени.

Потратив несколько совершенно незаметных минут на ничего не значащую болтовню, удивительным образом поднявшую нам настроение, Хаякава неожиданно поинтересовалась моими планами на 24 декабря. В последний момент вспомнив, что это за день, избежал ещё одной ошибки, свойственной большинству тридцатилетних девственников. Сообщил: на Рождество я совершено свободен, и открыт для предложений.

Возможно, я показался ей слишком бодрым и радостным, будто бы только этого от Хаякавы и дожидался, отчего девушка ненадолго смутилась. Набравшись храбрости, в чём обычно не испытывала недостатка, но тут особый случай, девушка предложила сходить с ней на свидание, под предлогом помощи с покупками, а также необходимости в мужском совете. Женских, она якобы уже наслушалась. Ещё Хаякава сослалась на желание вручить коллегам небольшие подарки, но сомневалась в своём эстетическом вкусе. Боялась перестараться. Конечно же, я согласился, пытаясь исправить ошибку. К тому же решил, что не помешает немного отвлечься от своих злодейских планов, сбалансировав их хорошими впечатлениями. Рождество бывает только раз в году.

Через полчаса после звонка Хаякавы со мной связалась Итидзё Мегуми, с теми же целями. Каким-то образом, проявив женскую смекалку, видимо, сдобренную домашними заготовками и мамиными советами, она добилась моего согласия сходить с ней в кино. Затем я получил звонок от уже подзабытой симпатичной соседки, а ныне набирающей популярность поп-айдола Кагоямы Идзуми. С трудом выбив себе на работе свободное время, девушка с плохо скрываемым волнением поинтересовалась моими планами на Рождество. Выразила желание отблагодарить за всё хорошее. В отличие от предыдущих особ, ей я ничего обещать не стал. Сказал, что подумаю. Я мог бы прогуляться и с ней, но когда? У меня и так всё расписание забито. Четвёртой по счёту, но не по значимости, позвонила Мацудара Аямэ. Эта негодяйка в своём излюбленном стиле поставила меня в известность, где и когда я должен её встретить. Если же там не появлюсь, то жестоко об этом пожалею. Она была подозрительно напориста. Складывалось впечатление, будто что-то затевала.

Будто в насмешку, вскоре последовал и пятый звонок. Мой старый друг Кондо Ёсида сообщил, что инспекционный отдел Мацудара корп традиционно собирался на Рождество в нашем любимом заведении, в своём неизменном составе. Получив единогласное согласие всех участников, Ёсида пригласил и меня. Очень настаивал. Умолял не бросать его на растерзание Рурико и Тамаки. Обещал, что там, как обычно, планировалось пить пиво до посинения, есть панированную курочку, жаловаться на жизнь, на одиночество, оскорблять влюблённые парочки, а также немного куролесить, повязав галстуки на голову. Представив себе эту картину, покачал головой. Честно говоря, весьма заманчиво. Сказал, что постараюсь, но ничего не обещаю. Дел много. И вообще, не уверен, что подобный формат вечеринки одобрит любая из тех девушек, с которой я иду на свидание.

Когда телефон зазвонил в шестой раз, я вздрогнул и покрылся мелкими мурашками. К счастью, вызов поступил от матери. Ещё больше меня обрадовало то, что до неё плохие слухи обо мне так и не дошли. Далековато, видимо. Ну и правильно. Где она, и где Токио? Светские новости Томока не читает. На приёмы не ходит. В геральдике не разбирается. Подружек Мивы не знает. Счастливый человек, если разобраться.

Мать поинтересовалась, как у меня дела? Какие планы на Рождество? Чем занят? Где-то я это уже слышал. Насторожившись, тут же сослался на аллергию к рыбе, к дочери её соседки, на усталость от Фукуоки, высокую занятость, а также три… нет, даже четыре предстоящих свидания со столичными штучками.

— Точно? Не врешь? — подозрительно спросила Мацумото Томока.

— Мам, когда я тебе врал?

— Не беси меня, Синдзи. У меня от этого давление поднимается. Ты же скользкий, как угорь. Учти, я проверю. Если на Рождество не получу фотоотчёта, можно даже с сердечками, если они будут на фотографии только с ОДНОЙ девушкой, ты получишь от меня билет на скоростной поезд до Фукуоки раньше времени. Учти, в любом случае, чтобы на Новый год был дома! Ничего не хочу слышать в качестве оправданий. Твоя компания за пару дней не развалится. У тебя там есть дяди и тёти. Если что, они за ней присмотрят. Не пропадёт.

— Уж они-то присмотрят, — согласился с подозрительной интонацией. — Даже не сомневаюсь в этом. И потом, мам, ну кто сейчас отчитывается перед родителями после свидания? Хочешь, чтобы я остался одиноким? Скажи, зачем современным девушкам маменькин сыночек?

Томока фыркнула, не став ввязываться в заведомо проигрышный спор.

— Ты неправильно ставишь вопрос, Синдзи. Зачем меркантильным современным девушкам очень богатый любимый сыночек заботливой мамы, которая живёт на другом конце страны. Думаю, ради этого они потерпят не только твои недостатки, но и мои.