Услышав о своих несуществующих богатствах, я моментально напрягся. Неужели она всё же слышала о том, чем я тут занимаюсь? Какой ужас.

— Это не я! — горячо заверил со всей убедительностью.

— Что не ты? — сухо уточнила Томока мгновенно изменившимся голосом.

У неё словно рефлекс сработал.

— Всё не я, — ушёл в полное отрицание.

— А поподробнее? — угрожающе потребовала Томока.

Хотя я её не видел, но она точно нахмурилась. У меня снова возникло острое ощущение дежавю.

— То есть, ты не знаешь… — обрадовался, по тону поняв, что застал её этим заявлением врасплох. — Я ничего не делал.

— Синдзи, от покупки билета на поезд меня отделяет только три вещи: лень, жадность и кусок недоеденного пирога. Но с каждым твоим словом этот список стремительно сокращается. Ничего, мы ещё вернёмся к этому вопросу, когда ты приедешь домой на Новый год. И это не обсуждается! Желательно, не один. Понял меня?

— Фотоотчёт, так фотоотчёт. Не нужно на меня кричать. У тебя для этого муж есть. Кстати, долгих ему лет жизни. И передавай от меня привет, — пошел на уступки, лишь бы она не сердилась.

Поговорив с матерью, с большим сомнением посмотрел на календарь.

— Ближайшее будущее начинает меня пугать. Нужно как-то пережить Рождество. Надеюсь, потом будет легче.

Если Бог при этом рассмеялся, то я его не услышал. Зато услышал трель звонка, от которого у нервно дёрнулось веко.

Может, выбросить телефон в окно?

— Микадо Аоки, — с удивлением прочитал имя контакта, передумав делать глупости. — Если и она заикнётся про Рождество…

Покачав головой, приняв звонок. Несколько секунд слушал приятную тишину.

— Ало-ало? — подумал, может связь плохая.

— Приезжай. Нужно поговорить, — внезапно услышал крайне серьёзный, мрачный голос сильно расстроенной актрисы.

Мне показалось, она была изрядно пьяна. Что ещё хуже, настроена как-то очень уж… нехорошо. Даже подходящего слова не подберу. Однако это не помешало мне встревожиться.

— Сейчас? — уточнил, с сомнением посмотрев на часы.

Рабочий день уже заканчивался.

— Да.

На удивление Микадо была немногословна.

— Где? — сосредоточился на разговоре, отбросив любую игривость.

Понял, что всё серьёзно.

— У меня дома. Ты же хотел его увидеть. Приезжай. Увидишь.

Больше не став ничего говорить, Микадо отключилась.

— Как-то зловеще это прозвучало, — обеспокоенно заметил, глядя в погасший экран.

Через несколько секунд она прислала адрес. Что-то не нравится мне происходящее. Кажется, оно начинает попахивать проблемами с женщинами. Терпеть этого не могу… но терплю, а куда деваться? На Земле каждый второй человек, плюс-минус — женщина.

Предупредив секретаря, что поехал по работе, покинул офис раньше положенного. Я вообще в последнее время надолго в нём не задерживался. Постоянно в каких-то разъездах. Даже не знаю, хорошо это или плохо. По крайней мере, теперь на свою работу мне грех жаловаться. Она давно уже перестала быть скучной и однообразной, но вместе с тем, став ещё более проблемной.

Как оказалось, Микадо проживала в просторной пятикомнатной квартире, купленной в престижном районе Токио. После обретения достаточной известности, когда доходы позволили ей ни в чём себе не отказывать, успешная актриса не стала долго раздумывать над тем, в чём хранить сбережения. Вложилась в недвижимость. Если что-то стабильно и растёт в цене год за годом, так это квадратные метры.

В ценных бумагах она не разбиралась. Разным прохиндеям из частных фондов не доверяла. Золото считала непрактичным активом. Даже скорее пассивом. Кроме как складывать из него башенки в банковском хранилище, другого варианта не придумала. С хлебом золотые слитки не съешь. На лицо не намажешь. На плечи не накинешь. А вот в своей квартире можно лежать. Можно стоять. Можно прыгать. Только тихонько, в мягких тапочках. Можно складывать коробки с обувью. Можно пить сколько влезет. Собственно, за этим занятием я её и застал.

Свет в квартире, несмотря на вечер, она решила не включать. Пила прямо так, в полутьме, в тишине, сидя у окна с распахнутыми шторами. До сакэ, слава богу, до моего приезда дойти не успела. После пива переключилась на вино, посчитав первое недостаточно крепким и, как ни странно, сладким. Кстати, одета актриса была всё в тот же наряд, в котором посещала кафе. Даже не переоделась, что уже говорило о многом.

Разумеется, наученная горьким опытом, одного меня в эту сомнительную поездку охрана не отпустила. Поэтому в гости я отправился не один. Убедившись, что кроме хозяйки в квартире никого нет, охранники деликатно оставили нас одних, оставшись дежурить за входной дверью. После Ближневосточного вояжа у моих телохранителей прибавилось паранойи.

— Не доверяешь? — только когда мы остались одни, недовольно проворчала мрачная Микадо, всё это время молча наблюдавшая за действиями службы безопасности Фудзивара, не вставая с кресла.

— Не выдумывай, — подтащив второе, сел рядом с актрисой.

Впрочем, его я поставил не вплотную, а по другую сторону журнального столика, да ещё развёрнутым к окну. Грустно вздохнув, сокрушённо пояснил в ответ на её претензию:

— Это они МНЕ больше не доверяют. Считают маленьким мальчиком, неспособным самостоятельно завязать себе шнурки.

Сгладив неприятные впечатления, указал на полупустую бутылку вина.

— Есть повод? — поинтересовался нейтральным тоном.

Сейчас Микадо выглядела уже не столь соблазнительно, как раньше. Она казалась какой-то усталой и унылой. Я бы даже сказал, немного выгоревшей изнутри. Обычная симпатичная женщина, только немного не в форме. Глядя на неё, даже не скажешь, что это актриса первой величины. Могу собой гордиться, раз мне позволили приблизиться настолько, чтобы это заметить.

Видимо, до моего приезда сильно расстроенная Микадо уже успела спустить пар. Обо всём подумать. Разложить по полочкам. Выплеснуть лишнюю энергию. Разбавить кровь алкоголем. Теперь, успокоившись и погрузившись в депрессию, она захотела выговориться. Избавиться от ощущения угнетающего одиночества. Возможно, найти для себя оправдание.

— А то ты не знаешь? — язвительно огрызнулась Микадо, но без огонька.

Сняв маску, которую она обычно носила на публике, придерживаясь тщательно проработанного образа, в домашней обстановке Микадо стала ещё более колючей. То, что у неё отвратительное настроение, я уже понял. Догадываясь из-за чего, отнёсся к её словам с должным пониманием и терпением. Хотя Микадо сама позвала меня на разговор, тем не менее некоторое время она просто молча любовалась яркими огнями большого города. Я тоже потратил эти спокойные минуты на размышления о жизни. У каждого из нас бывали как хорошие, так и плохие дни. С этим ничего не поделаешь.

— А где твои подруги? — нарушил молчание. — Я думал, ты собираешься заливать стресс алкоголем в окружении агрессивных «кошек», которые будут на меня шипеть и смотреть, как на дерьмо. Не на одной же Токугаве сошёлся свет сценических прожекторов. Мир большой… и людей в нём много. Насколько помню, вы частенько зависали вчетвером. Твоего менеджера из этого списка исключаем. Кажется, — постарался вспомнить, — их звали Итакура и Танацума. Верно?

— У тебя хорошая память, — с какой-то странной интонацией сказала Микадо, косо на меня посмотрев.

— Не жалуюсь, — беззаботно пожал плечами.

В отличие от неё, свою публичную маску я снимать не спешил. Чувствую — это плохо закончится. В такие моменты в паре хотя бы кто-то один должен оставаться в положении — «сильный». Два «слабых» — прямой путь к совершению непоправимых ошибок.

— В отличие от моих недоброжелателей, — разбавил мрачную атмосферу капелькой юмора.

— Одна не смогла приехать. Сказала, занята. Другая рванула зализывать душевные раны Мико, — язвительно скривилась Микадо. — Сучки. Бросили меня одну.

— Не будь такой пессимисткой. Мир не крутится только вокруг тебя. У них и правда могли найтись для этого какие-нибудь важные обстоятельства. Или не могли? — вопросительно на неё посмотрел.