— Ты не понимаешь. Сейчас идёт представление их политической программы. Того, каких позиций будут придерживаться Токугава, и чьи интересы они собираются защищать. Это выступление не перед потенциальными избирателями, а перед спонсорами. Попытка продать им свои услуги. Увидеть, на кого можно опереться. Будут ли их вообще поддерживать, или они зря надувают щёки. Без этого они проиграют ещё до самого голосования. Вот увидишь, когда начнётся непосредственная предвыборная агитация, тогда риторика сильно изменится. В их словах появится больше дешёвого популизма, — Арима усмехнулась. — Любая борьба, в том числе политическая, требует денег. И им очень хотелось бы, чтобы на это уходили чужие деньги. Поэтому я их внимательно слушаю. Не потому, что мне интересно, а потому, что это важно для бизнеса. Как ни странно, если Токугава по сравнению с конкурентами пообещают меньше требовать и больше позволять представителям крупного бизнеса, то я, при всей моей нелюбви к ним, поддержу их партию. Не самих Токугава, заметь. Ты бы тоже больше слушал и меньше смотрел по сторонам. Полезно знать, чего стоит ожидать от правительства в следующем году. Нужно ли нам что-то делать уже сейчас или выгоднее немного подождать. На что обратить внимание. Даже если Токугава пролетят мимо кормушки, как запоздавший поросёнок, слишком сильно взявший разбег, они здесь служат флагом своей партии. Показывают силу и направление ветра перемен. Заметил, сколько в зале собралось политиков и глав компаний?
— У меня не столь широкий круг знакомств среди них, чтобы я знал всех в лицо, — признал недостаток. — Зато вами начинаю восхищаться всё сильнее, и это меня тревожит.
— Не паясничай, — недовольно попросила Арима.
— Прости. Немного нервничаю, поэтому несу всякую чушь. Я не знаю ни твоих вкусов, ни взглядов, поэтому могу сказать лишнего. Уверяю, не со зла. Собственно, сейчас я проверяю границу дозволенного, если дозволишь, — использовал любимую японцами игру слов.
Обычно иностранцы плохо понимали японский юмор, основанный не только на игре смыслов, но и на фонетике. Порой даже смешно звучащее слово, имеющее несколько значений, могло привести их в восторг. Или гармоничное сочетание звуков.
На мою просьбу Арима не стала отвечать. Она не могла ни подпустить меня слишком близко, ни оттолкнуть слишком далеко, чем я и пользовался. Шутки ради — это можно назвать местью за Миву. Именно Арима стала той, кто послужил появлению в моей жизни этого стихийного бедствия в юбке.
После выступления Шинсу, микрофон взял его однопартиец, который принялся агитировать за своего товарища, оказывая публичную поддержку. Насколько понимаю, демонстрируя потенциальным спонсорам, с кем он в союзе. С кем дружит. К кому может обратиться в случае чего.
В какой-то момент освободившийся Токугава Шинсу, рассматривая гостей, заметил нас. На несколько секунд замер. Недоверчиво прищурился. Ещё раз быстро пробежался взглядом по залу в поисках других сюрпризов, после чего продолжил делать вид, будто ничего особенного не произошло. Хорошая у него выдержка. Впрочем, другого от столь матёрого зубра я и не ожидал.
После продолжительных выступлений, на которых говорили много и ни о чём, я аж устал слушать про очевидные вещи вроде: хорошо, что солнце встаёт на Востоке, да не опустеет ваша миска с рисом, а оковы трудового рабства не натрут мозоли, наступила неформальная часть вечера. Народ принялся разбредаться по залу, чтобы пообщаться между собой. Найти единомышленников. Решить какие-то свои вопросы, непосредственно не связанные с темой этого вечера. По принципу: раз уж мы так удачно встретились, дорогой друг, отчего бы не поговорить о наших детях… и о птицефабрике. Ты чего цены на корма повысил, идиот? Я что, сказал это вслух? Извини, я просто чихнул*. (Ahō* — Идиот/Придурок)
Потихоньку некоторые из гостей стали подходить к отдельно установленному в сторонке столу и делать взносы. Мы тоже к нему подошли. Не спеша. Не рвясь за призовыми местами в этой гонке тщеславия. Подождали, пока от него отойдут самые нетерпеливые и «преданные».
Миловидная женщина за столом выразительно на нас посмотрела, сохраняя уважительно-серьёзное выражение лица. Не стала ни о чём спрашивать, дожидаясь, пока мы сами всё дадим, чтобы не показалось, будто у нас что-то выпрашивают. Достав из кармана заранее приготовленный бархатный мешочек с красивыми шёлковыми завязками и вышивкой, полный звонких монет, я с гордостью с ним расстался. А чего мне стыдиться? Медь и никель с каждым годом только дорожают и дорожают. Правда, парадокс в том, что монеты из них почему-то в то же самое время всё дешевеют и дешевеют. Прямо мистика. Этак скоро у нас повторится индийское чудо начала двухтысячных, когда в их стране местами возник дефицит монет, номиналом в одну и пять рупий. Ушлые индийцы быстро сообразили, что, переплавив монеты в бритвенные лезвия, можно продать их намного дороже. Считай — деньги из воздуха.
Разумеется, женщина за столом поблагодарила меня за подношение. Бережно приняла его, не став изучать содержимое мешочка прямо здесь, на глазах у всех. Жаль. Я хотел бы увидеть глаза скромно стоявшего сбоку помощника Токугавы Шинсо, так же с поклонами благодарившего всех проходящих мимо него на фокус с «обратной алхимией». Это тот случай, когда упаковка намного дороже содержимого и абсолютно бесполезна для заявленных целей этого сбора. Впрочем, я слишком рано обрадовался, посчитав себя самым умным. Арима поступила ещё хитрее. Она совершенно невозмутимо положила на стол нотариально заверенную дарственную на две сотни плюшевых медведей. Причём игрушек непростых.
Увидев приложенную к документу фотографию, я несколько секунд тупил, пытаясь поймать ускользающую мысль. Я буквально почувствовал тонкий запашок подвоха, но не мог понять, откуда тянет. Когда сообразил, посмотрел на спутницу по-новому, с большим восхищением. Это же символ провинции Кумамото. Один из членов нынешнего парламента, родом оттуда, является самым заметным конкурентом Шинсо в борьбе за портфели. Более того, Кумамото является соседом Фукуоки — провинции, откуда родом мои родители. Я там вырос. Если это не намёк, тогда очень удачное совпадение.
Выражение лица растерявшегося помощника депутата Шинсо было сложно передать словами. С трудом удержавшись от смеха, поскольку всё это выглядело уж очень нелепо и комично, я дополнительно подлил масла в огонь, чтобы горело ярче. Громко посетовал на то, что и сам хотел бы получить такой замечательный подарок. Ну почему она не отдала их мне? Несправедливо! Как же Токугава повезло. Завидую. И вообще, моя спутница самая умная, красивая, великодушная женщина из всех, в радиусе километра. Кто не согласен, пусть поднимет руку. Я его запомню. Закажу проведение древнего синтоистского ритуала — Уси-но токи майри. Того самого, для проведения которого нужна соломенная кукла вара нингё, фотография человека, длинные железные гвозди и молоток. Нетрудно догадаться, для каких целей.
По-моему, Ариме только в этот момент стало стыдно. У неё даже щёки немного порозовели. Неужели она никогда не получала комплиментов? Не став дожидаться запрошенных мною аплодисментов, Арима поспешила утащить оттуда чересчур болтливого кавалера, чтобы он не нёс всякую чушь и не смущал злодейку в момент её триумфа, который мог бы остаться незамеченным… но не остался.
В результате наше участие в данном мероприятии гарантированно запомнилось, получив неоднозначную оценку, как и задумывалось. Хотя я планировал провести эту операцию намного тише, но решил, что так будет лучше.
Чуть позже, оставив меня одного, Арима принялась обходить своих знакомых, совмещая приятное с полезным. Здороваться с нужными людьми. Договариваться о встречах. Узнавать новости, о которых не напишут в интернете. Льстить одним и угрожать другим. Порой даже совмещая эти подходы, если человек попадался хороший, но недогадливый. Таким образом, Арима искала чего-нибудь интересненького и вкусненького для её бизнеса. Истинный хищник никогда не должен лениться. Ему нужно как можно чаще наведываться в свои охотничьи угодья и метить территорию. Я же в это время спокойно потягивал шампанское, вернувшись за наш стол. С людьми, пришедшими поддержать Токугава, мне пока разговаривать не о чем. Я не Арима. К тому же не с моей тростью танцевать на этом «балу». Поэтому во избежание обременительных встреч и для создания видимости занятого человека, принялся растягивать один бокал шампанского на целый вечер, чтобы случайно не напиться.
