Проблема была в том, что я до сих пор не придумал, что показывать.

В прошлый раз был ниндзя. Сработало очешуенно. Но второй раз в тот же костюм лезть — это уже самоповтор. Как анекдот, который рассказываешь дважды одной компании. Никто больше не ржёт, только ты сам.

Надо что-то новое. Что-то, от чего у всех снова челюсти попадают.

Я откинулся на скамейке и попробовал зайти с другой стороны.

Ладно, Петруха. Представь свой мир. Девчонка, фитнес-блогерша. Красивая, качается в меру, стримит. Что ей надо сделать, чтобы у пацанов вообще крышу снесло? Не раздеться — это дёшево, это порно, этого полно на других сайтах. А вот так, чтобы и прилично, и чтоб у каждого второго в чате прям башню к хуям?

И вспомнил.

У Малого в нашем подвале на стене висел плакат. Старый, выцветший, с подтёками. Малой его в развалинах книжного нашёл и притащил, будто сокровище. На нём была баба из какого-то аниме. В чёрном, с мечом. Глаза красные, лицо такое, что подойдешь знакомиться, и хер отрежет.

Малой на неё молился. Серый говорил, что это косплейщица, и что он отдал бы обе почки за неё и ещё печень сверху. Мы все на неё дрочили, чего уж там. Хотя она даже не была голой.

Вот оно.

Косплей.

Только не очередной котик с ушами. Никаких хвостиков и кошачьих принцев. А такой, чтобы холод по коже. Чтоб опасно. Чтобы тёлки смотрели и не понимали, хотят они меня обнять или ну его нах.

— Такеши, — сказал я. — Какое сейчас аниме у девчонок самое популярное?

Он как раз надкусил моти. Попытался ответить с набитым ртом, закашлялся.

— Прожуй сначала. Я не тороплю.

Такеши проглотил, вытер пальцы салфеткой.

— «Шиноби Нарата», конечно! — И посмотрел на меня так, будто я спросил, какого цвета небо. — Все его смотрят! Даже моя мама! А ты что, не помнишь⁈

— Напомни-ка, о чём оно вообще.

Такеши просиял. Он обожал объяснять. Особенно аниме.

— Ну, там две девочки-ниндзя! Нарата — громкая такая, рыжая, всегда улыбается, хочет стать главой деревни, чтобы её наконец признали. А Сасукэ — её соперница. Совсем другая. Молчаливая, гениальная, из уничтоженного клана. Хочет за семью отомстить. — Он прижал ладони к груди. — Во втором сезоне Сасукэ уходит из деревни и становится странницей. Сейчас покажу! — Он полез в телефон, нашёл картинку и сунул мне под нос. — Вот! Девчонки по ней с ума сходят! Да и парни тоже! Сасукэ-сама — идеал! У нас почти весь класс её на обоях держит!

Я посмотрел.

На экране стояла девушка. Чёрные волосы, чёлка на один глаз. Белое кимоно с широкими рукавами, а под ним — грудь туго перетянута бинтами. Тёмные широкие штаны. Фиолетовая верёвка вместо пояса, завязанная тяжёлым узлом. Меч за спиной. Глаза красные. И взгляд — как у той, с плаката Малого. Будто тебя уже нет, ты просто ещё не в курсе. Ни улыбки, ни попытки понравиться. Скорее прикидывает, надо ли вообще с тобой разговаривать.

Сука.

Да это же она.

Ну, почти она. Своя, местная. Но суть та же.

И тут у меня в голове щёлкнуло.

А если её — мужиком?

Всё то же самое. Сохранить кимоно, бинты, верёвку, меч. Только не улыбаться в камеру и не показывать сердечки пальцами. Сделать ту же Сасукэ, только мужиком. Они ведь её обожают. А тут любимая героиня — и вдруг в мужской версии. Как если бы та баба с плаката к нам в подвал спустилась. Малой бы уже на лестнице сознание потерял.

— Такеши, а парни Сасукэ косплеят?

Он посмотрел на меня.

— Что?

— Ну, мужскую версию. Вот эту, взрослую, из второго сезона.

— Это… это же гендербендер. — Он произнёс это шёпотом, как запретное слово. — Иши… так никто не делает. Парни косплеят только милых персонажей. Котиков, принцев, горничных. А Сасукэ — она же… она же крутая. Она девушка-воин!

— Вот именно.

Такеши смотрел на меня. Долго. Очень долго. И походу понял.

— О боже, — прошептал он. — О боже. Иши. Это же… это же так дерзко! Тебя же… тебя же весь интернет после обсуждать будет… Тебя будут любить и ненавидеть!

— Ага.

— Девчонки же вообще умрут!

— Может.

— Я хочу это видеть! — Такеши вскочил. — Я хочу это видеть первым! Иши, пошли! Сейчас! В Акихабару!

В Акихабаре мы обошли пять магазинов косплея.

В первом мужской отдел занимал целую стену. Котики. Кролики. Мишки. Горничные в рюшах. «Кошачий принц», «Зайчик-дворецкий», «Хорошенький ангел» с крылышками. Я взял в руки костюм горничного, посмотрел на юбочку и аккуратно повесил обратно, как гранату с выдернутой чекой.

— А Сасукэ есть? — спросил я у продавщицы.

— Конечно! Женский отдел, вон там, — показала она. — Вам для девушки?

— Для себя.

Та застыла, посмотрела на Такеши. Тот на всякий случай кивнул: всё правильно, не ослышались.

— Мужских у нас нет, — сказала продавщица. — Их и не спрашивал никто.

— Понял. Спасибо.

Во втором магазине — то же самое.

В третьем решили помочь.

— Можно женский подобрать. Померяете? Этот размер должен подойти, ещё запас останется.

Померил.

В груди болтается, в плечах тянет. Штаны тоже сидят так, будто я их без спроса у старшей сестры взял.

Вспомнил Рэйку и сразу захотел снять всё нахрен.

— Не подходит, — сообщил я, выбравшись из примерочной.

В четвёртом нас вообще отругали: стоим, мешаем покупательницам, а сами непонятно чего хотим. Я объяснять второй раз не стал. Взял Такеши за рукав и вывел, пока он не начал извиняться за наше существование.

В пятом мужской Сасукэ тоже не нашлось.

Мы вышли на улицу. Такеши остановился, достал телефон, но искать следующий магазин уже не торопился.

— Нигде нет, — простонал он. — Иши, может, всё-таки котик? Котик — это же очень мило… Там один хороший был. Чёрный. Если не хочешь розового…

— Такеши, я в котике на стрим выйду только затем, чтобы застрелиться.

— Ну, Иши! Я просто предложил.

— А я просто объяснил, как отношусь к предложению.

Он вздохнул. Потом вдруг замер. Глаза расширились.

— Подожди. Мегуми-сан!

— Чего?

— Мегуми-сан шьёт на заказ! Как я сразу не вспомнил!

— И долго ждать?

— Спросим. Пошли! Она мне на фестиваль костюм принцессы-единорога делала. Помнишь же тот крутой костюм⁈

— Не особо. Но пойдём.

Принцессы-единорога значит.

Я посмотрел на него и решил не уточнять.

Ему нравится. Человек счастлив. А мне не обязательно знать подробности.

Мастерская Мегуми-сан оказалась на четвёртом этаже, над мэйд-кафе. Лестница туда вела шириной в одну жопу. Такеши поднимался первым, я за ним, и оставалось надеяться, что навстречу никто не пойдёт. Внутри тоже особо не развернуться. Ткани, манекены, парики — до рабочего стола добирались боком. На стенах фотографии косплееров, а над швейной машинкой плакат «Шиноби Нараты». Обе девчонки стоят спиной к спине.

Хозяйке на вид было лет тридцать пять. Короткая стрижка, на шее вытатуирована змея. Сидела, что-то подкалывала, зажав несколько булавок зубами.

Такеши поздоровался. Она кивнула ему, посмотрела на меня.

— Кого шьём?

— Сасукэ. Взрослую, из второго сезона. Только мужской вариант. На меня.

Мегуми-сан вынула булавки изо рта, воткнула в подушечку.

Оглядела меня ОЧЕНЬ-ОЧЕНЬ внимательно. Потом встала и обошла кругом.

Я уже начинал чувствовать себя манекеном, который зачем-то разговаривает.

— Спиной повернись.

Повернулся.

— Теперь руки подними.

Поднял.

Она взяла сантиметр. Быстро обмерила плечи, грудь, талию. Записала, попросила ещё раз повернуться. Никаких «какой милый мальчик», никаких попыток выяснить, есть ли у меня девушка.

Хорошая женщина.

— Качаешься? — спросила, снимая мерку с талии.

— Недавно начал.

— Заметно. — Она записала что-то в блокнот и снова посмотрела на меня. — Мужская версия Сасукэ… Чёрт, пятнадцать лет шью, ни разу не заказывали. Парням всё котиков подавай.