— Сейчас зашьём. Швов пять понадобится. Только не дёргайся, у меня после тебя ещё два перелома и одна упавшая с лестницы.

Рэйка села, положила руку на столик ладонью вверх.

Огава вскрыла стерильный набор. Иглодержатель, пинцет, ножницы, изогнутая игла с нитью. Взяла упаковку с нитью.

Рэйка смотрела, как она работает, и вдруг вспомнила свою запись в телефоне.

Стать той, о ком нужно заботиться.

А потом собственную шутку:

Ногу себе сломать, что ли?

Ногу ломать не пришлось.

Она перевела взгляд с ладони на иглу. Огава тем временем готовила шприц с анестетиком.

Вот сейчас всё зашьют. Перевяжут. Рэйка поедет домой, скажет, что порезалась на работе. Иши спросит, всё ли нормально.

Она ответит, что нормально.

И они разойдутся по комнатам.

А можно…

Нет, это нечестно, Нагасэ, — подумала Рэйка.

Потом подумала: а что тут нечестного? Порез настоящий. Кровь настоящая. И сама себе правую ладонь она нормально не зашьёт, как ни старайся. Помощь ей действительно нужна. Не придумала ведь. Всё это самая настоящая правда! Просто… она использует эту правду в своих целях.

— Подожди.

Огава подняла голову.

— Что?

— Не надо. Я дома.

— Что — дома?

— Зашью. Сама.

Огава посмотрела на её правую руку.

— Левой?

— Да.

Несколько секунд травматолог молчала. За двадцать лет в приёмном она видела всё. Перевела взгляд на лицо Рэйки — и, видимо, и такое тоже видела.

— То есть нейрохирург на вес золота собирается шить себе тенар левой рукой. Дома. Вместо того чтобы дать мне сейчас спокойно закончить.

Рэйка выдержала взгляд.

— Да.

— И помочь тебе там, конечно, некому.

Она не ответила.

Огава хмыкнула.

— Ага. Понятно.

Стянула перчатки и начала складывать всё в бумажный пакет. Инструменты, перевязочный материал, упаковки с нитью, анестетик. Добавила перчатки. Посмотрела на Рэйку и достала ещё одну пару, размером поменьше.

Рэйка отвела глаза.

— Пока перевяжу, — сказала Огава. — Только не тяни. За ближайшие пару часов управишься?

— Да.

— Заведующей сама позвонишь. С такой рукой на смене тебе делать нечего. — Она закончила с повязкой, проверила, как та сидит, и протянула пакет. — И если у него руки трястись будут, пусть сначала чаю сладкого выпьет.

Рэйка почувствовала, как вспыхнули щёки.

— Огава-сэнсэй…

— У меня два перелома, Нагасэ, некогда болтать тут с тобой. Иди уже…

…Заведующая сначала спросила о сухожилиях. Потом о чувствительности. Убедилась, что с рукой всё обошлось, и только после этого поинтересовалась, как сама Рэйка.

Домой отпустила. Кондо её подменит.

На парковке Рэйка поставила пакет на пассажирское сиденье. Села за руль, уложила забинтованную руку на колено.

Заводить машину не спешила.

На телефоне с обеда висело сообщение от мамы с фото: пар над каменной ванной, клён, Сато-сан в юкате показывает в камеру сердечко из пальцев. «Мы в Хаконэ. Вернёмся завтра к обеду. Не работай слишком много».

Значит, дома только Иши.

Рэйка посмотрела в зеркало.

Бледная. Волосы собраны наспех, под глазами усталость. Никакой помады. И ни капли сакэ.

Раньше хотя бы можно было сказать, что перебрала. Про ту ночь у его кровати, про всё, что наговорила, а утром сослаться на алкоголь.

Сейчас она была совершенно трезвой.

И прекрасно понимала, зачем едет домой с этим пакетом.

Повернула ключ левой рукой.

С парковки выехала медленно. И дальше не разгонялась.

Впервые за долгое время ехала ровно с разрешённой скоростью.

Одной рукой быстрее всё равно не получалось.

В 22:20 Рэйка стояла у входной двери и пыталась поудобнее перехватить ключи левой рукой.

На кухне горел свет. Значит, Иши ещё не лёг.

У неё ещё был выбор. Можно было тихонько подняться к себе. Попробовать зашить самой, а завтра поехать к Огаве, выслушать всё, что та думает, и попросить переделать.

Можно было вообще ничего ему не говорить. Спрятать руку, пожелать спокойной ночи.

Последнюю неделю только этим и занималась: делала вид, что всё нормально.

А можно было попросить.

Помочь.

Одно слово. Помоги.

Женщины в её роду не просят помощи.

Мужчину можно попросить ужин разогреть — это пожалуйста. Рубашку погладить — тоже. А прийти домой с порезанной рукой и признаться, что не справляется? Это сродни расписаться в собственной слабости. Мама бы не поняла. Бабушка будь жива, ещё и объяснила бы, кого воспитала.

Рэйка вставила ключ.

За дверью звякнула посуда.

Открыла второй замок.

Ну что, Нагасэ. Сама придумала так называемое «Лечение». Теперь не стой, как дура.

Когда в замке повернулся ключ, Иши уже ждал у стены в прихожей. С кухонным ножом за спиной. Мазду в этот раз не услышал из-за сериала, да и Рэйка не газовала.

Почему с ножом? Так отец в Хаконэ. Рэйка на работе до утра. Кто тогда в десять вечера дверь открывает?

Он ещё толком подумать не успел, а уже отставил тарелку, взял нож и вышел из кухни. Свет в прихожей включать не стал. Привычка сработала раньше, чем вспомнилось, где он вообще живёт.

Дверь открылась.

Рэйка.

Бледная, под мышкой бумажный пакет. Правую руку прижимает к груди. На бинте расплылось красное пятно.

Она посмотрела на него, потом на нож. Спрятать его Иши как следует не успел.

— Ты чего? — приподняла она бровь.

— А… э… редиску резал, — сказал он.

— В прихожей?

— Ага.

— В темноте?

— Так она отдаёт больше витаминов. В ютьюбе посмотрел.

Она не улыбнулась. Это его насторожило. Рэйка, которая не улыбается на его тупую шутку, это как батя, который не плачет из-за свадьбы. Не норма.

— Иши-кун, ты крови не боишься?

Он посмотрел на её руку.

Девочка, я с тринадцати лет по колено в ней ходил.

— Нет.

— Хорошо. — Рэйка молчала, будто ждала от него хоть какого-то вопроса. Но не дождалась и сказала. — Мне помочь надо. Свет подержать, инструменты подавать. Я сама попробую, только… — Она опустила глаза на повязку. — Поможешь, пожалуйста?

Иши не сразу ответил.

Просьба простая. Но от неё услышать было непривычно. Рэйка обычно сама решала, что делать: садись, поехали, дай посмотрю. А тут стоит у двери, просит помощи и ждёт, согласится ли он.

Иши положил нож на полку для обуви и включил свет.

— Давай на кухню. Там лампа нормальная.

На кухне она немного ожила, как у себя в операционной. Сразу попросила переставить лампу с подоконника на стол. Скатерть с клубничками убрали, под локоть подложили свёрнутое полотенце.

Левой рукой Рэйка достала из пакета свёртки, упаковки с инструментами, ампулы. Разложила перед собой.

Иши смотрел на всё это.

Новое. Чистое. Каждый инструмент в упаковке. Игла маленькая, изогнутая, нитка уже в ней.

В прежнем мире за такой набор багги бы отдали. Здесь она просто принесла его в бумажном пакете и выложила на папашину салфетку с сердечками.

Размотала бинт.

Иши наклонился ближе. Рассмотреть. Порез шёл возле основания большого пальца. Не длинный, но разошёлся неприятно.

— Стекло?

Рэйка подняла глаза.

— Бутылка. Как ты понял?

— Края ровные. Нож обычно рвёт…

Он остановился.

Блядь.

— В сериале видел. Про врачей.

Рэйка посмотрела на него дольше, чем хотелось бы.

Но расспрашивать не стала.

С обработкой и обезболиванием она справилась сама. Набрала левой рукой лидокаин. Вышло коряво, но вышло, и обколола края, даже не поморщившись. Иши посмотрел на это с уважением. Серый на её месте уже орал бы на весь район.

— Подождём немного, через минуту схватит, — сказала Рэйка. — Лампу ближе можешь?

Он подвинул.

— Так?

— Ещё левее. Да, вот здесь подержи.

Иши держал. Старался не перекрывать свет и не маячить над самой рукой.