Не помогло. Следом начали неметь пальцы левой руки. Я несколько раз сжал кулак, проверяя, слушается ли он, и почувствовал неприятную задержку: сначала возникало желание согнуть пальцы, потом будто где-то внутри проходила пауза, и только после этого мышцы будто нехотя выполняли команду.

Лечебный душ был уже совсем рядом. Я держался за эту мысль как за единственную ниточку, что держала меня над пучиной паники и отчаянья. И пусть никаких гарантий, что на этот раз мне повезет настолько, что он поборет еще и яд, не существовало, но хотя бы попробовать я обязан.

Я должен бороться.

Правая нога подломилась почти без предупреждения. Я рухнул на колено, выставил ладонь и с запозданием понял, что почти не почувствовал удара о пол. Встать получилось только со второй попытки, цепляясь за стену, после чего я прошёл ещё несколько шагов, подволакивая ногу.

Створки спасительного лифта были уже недалеко.

«Только не сейчас. Ну пожалуйста, сука, только не сейчас», — вертелось в голове, пока я заставлял ноги двигаться. После огромных пауков, гоблинов, вооружённых людей и всех остальных способов сдохнуть умереть от синей козявки размером с тапок было не трагично, а просто оскорбительно.

Я упал во второй раз. «Ксюха», что так и весила на ремне, ударила по боку, руки, которыми я попытался упереться об пол, начали подводить, и подняться вновь я уже не смог. Несколько метров пришлось преодолевать сначала на четвереньках, потом почти на локтях, подтягивая себя руками и каждый раз поднимая голову, чтобы убедиться: двери всё ещё там и никуда не делись.

Таймер продолжал отсчитывать секунды. Я уже почти не смотрел на цифры, потому что и без них было понятно, что тело отключается быстрее, чем я двигаюсь. Пальцы всё хуже различали холод пола, ноги превратились в тяжёлые мешки, а язык начал терять чувствительность.

До еще хоть как-то работающего слуха донесся шорох со стороны дальнего коридора.

Первой мыслью, что пришла в мой угасающий разум, что это пришли пауки, синяя тварь была не одна, и сейчас появится ещё десяток таких же.

Я попытался дотянуться до револьвера, коснулся рукояти, но пальцы уже не смогли нормально сомкнуться вокруг неё.

А потом из-за угла вышел гоблин.

За ним появился второй, а потом и ещё несколько. На их лицах были те самые маски. Появившаяся группа серых коротышек не заметила меня и тут же принялась вскрывать коконы и складывать добычу в мешок.

Как вдруг один из коротышек повернул голову, маска уставилась прямо на меня, а затем раздался резкий выкрик. Остальные тут же прекратили заниматься своими делами. Несколько фигур, подпрыгнув, развернулись, а один гоблин перехватил копьё двумя руками и направился ко мне.

Я снова попытался достать револьвер и окончательно понял, что не могу. Копейщик приблизился, поднял оружие, и в этот момент красный таймер перед глазами уже действительно потерял часть своей актуальности. Ведь если сейчас мне воткнут копье в пузо, яд просто не успеет закончить работу.

«Надеюсь, вы мной отравитесь, твари», — подумал я, с яростью смотря на приближающегося ко мне выродка с кривой палкой, на конце которой был примотан стальной нож. — «Стоп, что…? Железо у гоблина?..»

Но не успел я осознать увиденное, как позади коротышки раздался командный крик.

Копейщик остановился и повернул голову. Из глубины группы вышел более высокий гоблин, заметно отличавшийся от остальных даже на расстоянии. Он был шире в плечах, руки длиннее, ноги пропорциональнее, а маска на таком лице и теле смотрелась уже не настолько нелепо.

Высокий произнёс короткую гортанную фразу. Копейщик ответил резко, почти огрызнулся, и, хотя ни одного слова я не понимал, перевод тут особенно не требовался.

Один явно считал, что лежащего человека надо добить, второй почему-то запрещал это.

Спор длился всего несколько секунд. Копейщик снова что-то выкрикнул, после чего высокий шагнул ближе и ударил его древком поперёк груди. Удар был не смертельный и даже не особенно сильный, но смысл передавал отлично. Остальные после этого отступили, а недовольный коротышка так и остался стоять на месте, не решаясь продолжать препираться.

Высокий направился ко мне. Я уже почти не мог шевелиться и просто следил глазами, как он подходит, садится рядом и некоторое время разглядывает меня через прорези маски. Потом он поднял руки и снял её.

Открывшееся из-под маски лицо, к собственному шоку, показалось мне знакомым.

Зрение плыло, мысли вязли, и несколько секунд я просто пытался вытащить нужный образ из памяти. Получилось только тогда, когда взгляд случайно опустился на пояс.

Там висел нож с ярко-оранжевой рукоятью.

Мой нож.

И всё наконец сошлось.

Передо мной сейчас был тот самый гоблин, которого я вытащил из кокона в момент собственного побега.

— Ты?.. — выдохнул я, и получилось это почти беззвучно.

В голове тут же появилась более подходящая ситуации мысль. Если он сейчас достанет тот самый нож и перережет им мое горло, то судьба окончательно докажет свою привычку очень по-мудацки шутить.

Но нет, гоблин нож так и не тронул.

Он посмотрел прямо мне в глаза и тихо что-то сказал. Я, как и следовало ожидать, не понял ни слова. Но гоблину было это, по-моему, не важно. Он закрыл глаза и поднял ладонь над моим лицом.

Ни хрена не понимая и не в силах пошевелиться, я уставился на его руку и, несмотря на ощущение приближающейся смерти, сконцентрировался на странности. У этого гоблина было пять пальцев.

Но додумать эту несвоевременную мысль я так и не успел.

Выкрикнув что-то на своём, гоблин опустил ладонь мне на лицо.

Боль пришла сразу. Половину лица будто одновременно прижали к раскалённому металлу и засунули в лёд, а затем начали вдавливать всё это куда-то внутрь головы. Казалось, что болит не кожа и не кость по отдельности, а всё пространство от щеки до центра черепа.

Я попытался закричать, но паралич не позволил и этого. Из горла вырвался только сорванный хрип, а перед глазами вспыхнуло новое системное окно.

#⟦ХРАГ’ТХА-РР / ВЭК’КАР / ША-НУРР⟧

⟦ГХА’РРАК: ТЭХ-ШАР / КХЭЛ’ГАР / РР-НАХ/РЛ-ВЛ-С/Ь-ВЫО-И/СИ-ВЫРО/ЙЦУ-КК/АПП-РРО/ЮБ-И-СЧ/ЖЫЛ-ВВО/СР-ПИРД-Л/ВАУ-ВУА/⟧

20:23:59:18.#

Я уставился на эту тарабарщину, не понимая вообще ни одного символа. Даже отдельные знаки казались неправильными: часть походила на буквы, часть на ломаные руны, некоторые будто менялись местами прямо на глазах.

Одновременно с появлением нечитаемого сообщения таймер смертельного яда исчез.

На короткое мгновение я решил, что гоблин меня вылечил, но новая красная тарабарщина перед глазами сразу убила это облегчение.

Гоблин продолжал держать ладонь на моём лице ещё несколько секунд. Боль не слабела, но всё внимание уже ушло на новое сообщение. Яд исчез, это было совершенно точно. Вместо него появилось что-то другое, и это «что-то» Система даже не могла нормально объяснить понятным человеческим текстом.

Когда рука наконец отстранилась, я резко втянул воздух и несколько секунд просто дышал.

«Он не вылечил меня. Он что-то на меня повесил, да такое, что это нечто даже отравление смертельным ядом перебороло», — постепенно оформилась единственная нормальная мысль, и дальше строить теории я не стал.

Гоблин что-то коротко произнёс, снова надел расписную маску и поднялся. Остальные, будто поняв, что непонятный только для меня ритуал подошел к концу, быстро зашевелились, собирая добычу из коконов. Тот самый копейщик ещё раз посмотрел в мою сторону с явно считываемым недовольством, но подходить не стал, а через пару минут группа уже готовилась уходить.

Высокий задержался. Он полез за пазуху и достал оттуда другую маску — совершенно белую, без рисунков и цветных полос, которые украшали маски остальных.

Он положил её на пол рядом со мной, потом коснулся пальцами собственной груди, указал на маску и после этого на меня. Жест мог означать всё что угодно, поэтому голова немедленно предложила несколько бесполезных вариантов — от «теперь это твоё» до «в следующий раз надень, чтобы наши тебя не прирезали».