Парень обернулся, сурово поглядел на меня серо-голубыми глазами, и тут со мной что-то произошло. Мне стало жарко, сердце забилось чаще, и я улыбнулась.
— Очень впечатляюще, — повторила я, не в силах оторвать взгляд от серо-голубых глаз парня.
— Да, я помню. Я туда ходил посмотреть.
— В Париже?
Он кивнул.
— У меня там семья. Ты француженка?
— Да… А ты?
— Шотландец. Из клана Макларлинов, — ответил он с такой гордостью в голосе, что мне захотелось улыбнуться.
— Маклалин — довольно известная фамилия, — сказала я, намеренно произнося ее неправильно.
— Слушайте, мисс, произносить нужно «Маклар-р-рлин», — уточнил парень, нахмурившись, не отводя от меня глаз.
Он нервничает или просто пытается пошутить? Из-за его легкого, но все же заметного шотландского акцента — раскатистое, округлое «р» придавало речи моего нового знакомого певучесть, несвойственную оксфордскому английскому языку, — я растерялась.
Точнее сказать, смутилась.
— Как тебя зовут?
Ч — Грейс. А тебя?
— Томас.
— Значит, тебе настолько скучно у меня?
— У тебя? Ой, jorrrry[34]!
Он широко улыбнулся, и мне вдруг показалось, что его лицо осветилось. Красотой Томас не отличался: большой, смешливый рот, сросшиеся на переносице широкие брови, явно сломанный нос, точно у боксера. Однако он буквально источал невероятное обаяние.
И, вместо того чтобы уйти, он засунул мобильный в карман, уселся на ступеньку рядом со мной и спросил, откуда я, чем занимаюсь, что мне нравится, а что — нет… Довольно прямолинейно! Форменный допрос. Что я отвечала? В том же духе, задавая ему те же вопросы. Томас отвечал, весело улыбаясь. Он учится на втором курсе, на отделении дизайна, на том же факультете, что и Ами (а сюда пришел вместе с ее однокурсницей, которая его и пригласила). Он хочет стать дизайнером интерьера, а еще он играет в регби.
— Вот, значит, что у тебя с носом…
— С носом?
Он слегка дотронулся до переносицы.
— Ну да. Немножко помяли, знамо дело.
А ты занимаешься спортом?
— Э-э-э… Нет, — призналась я. Мне вдруг стало стыдно. — В Париже я была записана в бассейн и в спортзал, но ходила туда нечасто. На самом деле я предпочитаю просто… ходить пешком.
— Ходить пешком? — повторил Томас, словно я изрекла несусветную глупость.
— Ага. Быстрая ходьба, понимаешь? Не нога за ногу, останавливаясь каждые пять минут. Я могу ходить часами: мне так лучше думается.
— Ты так много думаешь?
— Ну да, когда мне нужны новые идеи. Я хочу стать дизайнером, поэтому в поисках вдохновения должна изобретать, придумывать, смотреть на окружающие меня вещи и людей. Иногда я записываю на ходу. Знаю, это может показаться странным, но так уж сложилось.
Томас рассматривал меня с любопытством, как редкую зверушку.
— Хорошо, что ты странная, это делает тебя интересной!
Я немного смутилась, но не смогла сдержать смех и — вот ужас-то! — покраснела.
Мы продолжали болтать. Я узнала, что Томас обожает море — ведь он приехал из Абердина, города на берегу моря в северной части Шотландии, в котором есть большой, даже огромный порт. Ребенком он мечтал стать моряком, потом — конструировать суда, затем — дома и наконец захотел украшать их, благоустраивать и декорировать.
— С тем же успехом ты мог бы заниматься яхтами!
— Пф-ф-ф! Это меня не прельщает. Мне больше нравится работать над экологическими проектами. Впрочем, возможно, это судьба, раз моя фамилия Гринер[35].
— Гринер? Ты шутишь!
— Во-во!
Тут я увидела Сиенну: она стояла на пороге гостиной и делала мне какие-то знаки. Я ограничилась ответным взмахом руки, но она уже шла к нам.
— Извини, что помешала вам…
Томас посмотрел на Сиенну, потом на меня, и я почувствовала себя обязанной представить их друг другу.
— Это Томас, мой знакомый. Сиенна, моя соседка по дому.
Томас смотрел на Сиенну с восторгом, и это меня немного расстроило. Мне захотелось, чтобы она немедленно ушла!
Сиенна улыбнулась своей фирменной ослепительной улыбкой.
— Привет, Томас.
Потом выразительно посмотрела на меня:
— Ты не отойдешь на минутку?
Я нехотя поднялась, неразборчиво пробормотав извинение в адрес Томаса, и поплелась следом за приятельницей.
Сиенна направилась в свою комнату. Поднимаясь наверх, мы игнорировали любопытные взгляды гостей — пришли новые люди, которых я еще не видела, — сбежавших на лестницу, чтобы поговорить.
— Извини, что вклинилась в ваш приватный разговор, но мне нужно срочно кое-что тебе сказать, — объявила Сиенна, закрывая за собой дверь и включая свет.
Я еще никогда не входила в ее комнату. Она оказалась меньше моей, не такая уютная и теплая, а стены сплошь покрыты плакатами, с которых смотрели актрисы, писательницы и знаменитости первой половины XX века: Мэрилин Монро, Грета Гарбо, Ава Гарднер, Колетт, Вирджиния Вулф, Мизиа Серт, лучшая подруга Коко Шанель, Лулу де ла Фалез, знаменитая манекенщица и муза Ива Сен-Лорана.
Странный взгляд Сиенны вернул меня в реальность.
— Что случилось?
Сиенна освободила кровать от наваленной на ней груды одежды и сделала мне знак присесть. Я предпочла стоять: у меня не было ни малейшего желания задерживаться. Поэтому Сиенна тоже не стала садиться. Она казалась мне еще выше, еще величественнее, чем обычно.
— Либо ты выдумщица, либо — твоя подружка Кара, — заявила она.
— Выдумщица?
— Или фантазерка! Называй как хочешь. Человек, который врет напропалую, чтобы придать себе значимости.
— Спасибо, я знаю, что означает это слово!
Я в свою очередь посмотрела на Сиенну, озадаченно и растерянно.
— Так ты объяснишь, что случилось?
— Грейс, ты ведь говорила мне, что Кара познакомит меня с Доном Лилло?
— Да, а что?
— Она утверждает, что произошла ошибка, что она его знать не знает.
— Что? Как же так?
Сиенна пожала плечами.
— Тебе лучше знать. Одна из вас мне наврала. Если Кара просто решила не знакомить меня с Доном Лилло, я бы предпочла знать правду. Может, ему не понравилось, как я выгляжу, раз она посылала ему мои фотографии.
Я вспылила:
— Меня бы это очень удивило, Сиенна. Идем со мной, поговорим с Карой и все проясним.
— Лично мне уже все предельно ясно, знаешь ли…
На губах Сиенны промелькнула горькая улыбка.
— В любом случае мне проще поставить крест на этом проекте. Во-первых, это было слишком прекрасно, чтобы оказаться правдой, а во-вторых, я терпеть не могу терять время.
Несколько секунд я смотрела на нее в упор.
Спина прямая, голова гордо вскинута — вид у Сиенны был очень решительный.
— Сиенна, я здесь ни при чем. Клянусь тебе, она мне сказала, что…
— Ладно, проехали. Я уже об этом забыла. Рано или поздно мне подвернется что-то другое, я верю в свою счастливую звезду.
— Ты права, — я вздохнула с облегчением. — Вот увидишь, однажды ты станешь топ-моделью и…
— Посмотрим, — перебила она. — Пока что я даже не уверена, что продолжу работу в модельном бизнесе. Конкуренция огромная, постоянное давление… Блистать на подиуме прекрасно, но у меня есть и другие мечты. Возможно, однажды я даже получу другое образование и сменю профессию.
— Правда?
— Зачем мне тебе врать?
Потом она мне улыбнулась, и ожесточенное выражение исчезло с ее лица.
— Я на тебя не обижаюсь, Грейс. Ты очень мила со мной и, вероятно, хотела оказать мне услугу, но…
Она говорила примирительным тоном, потом пожала плечами, словно показывая, что я ничего не знаю о жизни.
— В будущем не лезь слишком сильно в дела других, это может доставить тебе неприятности.
— Но я всего лишь передала тебе послание от Кары! — возразила я, возмущенная новым оскорбительным намеком. — Слушай, я сейчас пойду к ней и все выясню! Ты терпеть не можешь терять время, а я терпеть не могу, когда надо мной издеваются!
