— Полное подчинение… — повергая меня в ужас, признался Бладсворд. — Я не собирался к ним прибегать, это лишь на случай подстраховки, если во время последнего испытания тебе понадобится помощь…

— Полное. Ты чудовище! Твоя мать права!

— Энни, они не сработали, — сев на кровати, Райан схватил меня за плечи и легонько встряхнул, пытаясь остановить истерику.

«Конечно, не сработали. Подчинить равного невозможно».

— Не сработали? Какая досада, правда? — меня колотило от одной только мысли о возможности такого.

Есть в этом мире хоть кто-нибудь, кто не желает меня использовать или убить?

— Энн Райан! — Бладсворд повысил голос, чтобы до меня достучаться. — Я бы никогда не воспользовался этим подчинением, чтобы навредить тебе…

Разумеется, я не прониклась этим доводом.

— Ты собираешься решать за меня, что вред, а что польза?

— На одном из испытаний был случай. Партнер должен был пройти по тонкому серпантину, и у девушки не получалось цеплять за скалу, чтобы сохранять равновесие. Она чуть не погибла. Испытание было провалено. Я не могу и не хочу рисковать ни тобой, ни церемонией.

Все это пустой шум, очередные красивые слова.

А ведь мое сердце рядом с ним стучало быстрее.

Видимо, у меня на роду написано навсегда оставаться или помехой, или нелюбимой. Отец, бабушка, мачеха, проклятые Хэмиш и Суинфорд, и теперь еще и владетель.

Какая же я дура, что решилась с ним связаться.

Испорченный, распутный, интриган.

Еще неизвестно, какое будущее меня ждало после церемонии. Могло так статься, что убийство мачехой — еще не самое худшее. Подчинение — это почти рабство.

Шторм эмоций захватил меня.

Теперь сила подчинялась мне лучше, но сейчас я не желала ее сдерживать, она уже прорывалась, ведомая моим желанием сделать больно Райану. Дар мой был безвреден и пока проявлялся в том, что спальню владетеля заполонили иллюзии, в которых я то даю ему пощечину одна за другой, то вонзаю в него нож. На одной самой живописной, я выдирала ему волосы.

— Скажешь, что после испытания эти узы растаяли бы? И снова стала предоставлена себе?

Бладсворд молчал. Он смотрел мне прямо в глаза, не отводя взгляда. Лицо его закаменело. Ему нечего было сказать в свое оправдание. Да наверняка Райан и не думал оправдываться. Цель оправдывает средства, не так ли? Особенно, если на кону сила и власть.

— Дорогой жених, — горько сказала я. — Я ведь прочитала весь параграф в учебнике. Разделенное ложе — это ведь укрепление уз, пока они не завершены. Удобно, морочить мне голову, усиливая власть надо мной, а когда я уже подчинена, можно развлекаться со мной, пока не надоем. А потом просто избавиться от меня, как поступил Коннор-Ястреб с Мэри. А может, и замуж за кучера отдашь?

— Что ты несешь? — Бладсворд почернел лицом, над плечами его заструился черный дым, формируя крылья. — Вот поэтому я не хотел рассказывать.

— Чтобы меня не расстраивать? Как благородно! Зато совесть тебе позволила заставить меня чувствовать ответственность за будущее земель.

— Ты не сможешь прервать церемонию. У тебя уже есть два крыла, я только надеюсь, что зрение откроется не слишком поздно.

— Все, что тебя волнует, это церемония? — я спрятала лицо в ладонях, чтобы не показывать, как покраснели глаза, к которым подступили слезы.

— Зрение тебе нужно, чтобы перестать меня ненавидеть.

Ненависть?

Пожалуй, нет. Я раздавлена. Разбита.

Сейчас у меня не было сил даже порадоваться, что план Райана провалился, и вассальные узы не сформировались. Было горько, что в очередной раз я разочаровалась в людях. И ведь до конца не доверяла Бладсворду, понимая, что он в первую очередь политик, но в глубине души надеялась.

Силы небесные! Я все та же маленькая дурочка, которая ждет, что ее наконец перестанут отвергать и обижать, едва ей улыбнутся.

Стук в дверь, ворвавшийся в повисшую тишину, показался оглушительным.

— Милорд?

Ну кто же еще? Соткинс, разумеется.

— Я занят! — рявкнул владетель.

— Дознаватели вернулись. Они проверили и дом лесничего, и «Соколиную башню». Когда им можно будет доложить о результатах?

Бладсворд сдавил переносицу, словно у него разболелась голова. Он вздохнул и чуть менее агрессивно отозвался:

— Через двадцать минут в кабинете.

Райан поднялся, чтобы одеться. Наш разговор прямо сейчас продолжать было невозможно, да и в моем смятенном состоянии я могла лишь обвинять его.

— Я подожду в кабинете, — холодно сказала я, взяв себя в руки.

Бладсворд резко обернулся:

— Подождешь?

— Да. «Соколиная башня» принадлежит мне, и я имею право знать, что нашли твои дознаватели. Пока нет опровержения, что найденное тело не принадлежит Джине, и пока владетель Станхейма не назначил мне другого опекуна, я отвечаю за свое имущество и своих людей. К тому же ты обещал, что я смогу побывать на местах происшествий. Ты же не разбрасываешься возможностями, да милорд? Все должно быть использовано. Игнорировать мои усилившиеся возможности было бы преступно.

Моя ядовитая отповедь вызвала пугающую реакцию в Райана.

В два шага он оказался возле меня. Горячие ладони огненными клеймами легли мне на плечи, потемневшие глаза захватили в плен мой взгляд. Я вздернула подбородок. Я была права, и не собиралась отступать.

— Знаешь, что я бы сделал, если бы узы сработали?

— Боюсь представить, — я поджала губы.

— Я бы запер тебя в этих покоях, обложил подушками, приставил двадцать человек охраны за дверями, и под окна поставил бы отряд. Я бы заставлял тебя подчиняться раз за разом, до тех пор пока ты не признала бы, что то, что я чувствую, обоюдно, а потом снова брал тебя, пока ты не обессилеешь на столько, чтобы ноги не слушались. Я до сих пор вижу перед глазами, как на тебя летит бревно у «Падшей девы», вижу твое распростертое тело у лестницы, вижу, как тебе подают перчатку с проклятием, подают, отравленные ягоды, ставят перед тобой ядовитый цветок. А сколько других вариантов крутится у меня в голове, из числа тех, что не произошли, но могут, ты даже представить не можешь. Я в аду, Энн Райан.

Слышать это было больно.

Потому что я многое бы отдала, чтобы это было правдой, пусть и без обязательств.

Но я больше ему не верила.

Моей решимости хватило на то, чтобы не быть пустословной и дождаться Бладсворда в его кабинете вместе с дознавателями, которые при моем появлении воспитанно поднялись со своих мест, но выражения лиц у них вполне были вполне говорящими.

И задать им вопросы я не рискнула, лишь скромно опустилась на краешек одного из кресел, стоявшего дальше прочих от стола Райана, под недоуменными взглядами дознавателей.

Конечно, в Станхейме реакция была бы более яркой. Молоденькую девушку запросто могли попросить выйти, ведь обсуждаются серьезные мужские дела, однако, открыв передо мной двери, Соткинс меня представил:

— Леди Чествик, невеста владетеля Бладсворда.

Отрекомендованной подобным образом особе никто и слова сказать не посмел бы. Тем более, что Райан слыл человеком эксцентричным и жестким. Смирение мужчин было объяснимым. Неизвестно, как самый влиятельный человек земель отреагировал бы на попытку выпроводить его невесту.

Это я знала, что Бладсворд не хотел, чтобы я присутствовала здесь, а они — нет.

Правда, когда владетель присоединился к нам, он сделал вид, что мое нахождение в кабинете во время доклада в порядке вещей, зато я, прослушав первую часть доклада, засомневалась, что мне стоило слышать все лично.

Быть в курсе, конечно, важно, да и хотелось, чтобы со мной считались, как с наследницей «Соколиной башни», однако, как ни противно это признавать, но некоторые вещи мне легче было бы услышать без излишних деталей. Бладсворд наверняка постарался бы смягчить информацию, и я сожалела, что поддалась эмоциям и поступила ему наперекор.