Мы говорили о травматологии. Об инфекционных болезнях и путях их передачи. О правилах первичной обработки ран и антисептиках — по крайней мере, о тех простейших обеззараживающих составах, которые можно было изготовить или найти в этом мире без сложного промышленного синтеза.

Особо я остановился на гигиене. Когда я объяснил принцип передачи заразы через грязные руки хирурга и некипяченые инструменты, Мухин буквально побледнел. Он настолько акцентировал внимание именно на этом вопросе, осознав, сколько жизней можно спасти одним лишь мытьем рук перед операцией, а не после нее, что мы тут же договорились в самое ближайшее время встретиться еще раз. И потом еще раз. И обязательно взять с собой надежного человека, который беспрекословно записывал бы все мои тезисы на бумагу.

И только где-то в середине нашего долгого разговора, глядя на его горящие фанатичным огнем глаза, я к своему стыду наконец вспомнил, кто конкретно сидит передо мной.

Господи, это же Мухин! Титан, подлинное светило русской медицины! В эту эпоху он значил для науки столько же, сколько будет значить великий профессор Пирогов к середине нынешнего столетия. Анатомия, физиология, санитария, гигиена, новаторская травматология — этот человек на заре девятнадцатого века пытался охватить всё.

Но, судя по всему, он либо слишком распылял свои силы, пытаясь успеть везде, либо административная работа уже начала засасывать его в свою безжалостную трясину, где заниматься чистой практической медициной становится физически невозможно.

Позже он станет невольным инструментом в жестких руках попечителя Павла Голенищева-Кутузова, который своим тяжелым чиновничьим сапогом резко — и далеко не в лучшую сторону — реформирует Московский университет, задушив многие свободы. Блестящий врач превратится в администратора, а администратор из гения часто выходит никудышный. Такие люди, как Мухин, должны днями и ночами стоять у операционного стола и писать научные труды, основываясь на живой практике, а не перебирать казенные бумаги.

Оставалось лишь надеяться, что те знания из будущего, которые я только что вывалил на него в этой полутемной гостиной, натолкнут этого выдающегося человека на принципиально новые мысли. Что благодаря мне он сделает тот самый рывок в русской медицине на десятилетия раньше срока.

Я замолчал, давая профессору время переварить услышанное. Мухин сидел неподвижно, глядя в пустоту невидящим взглядом — в его голове сейчас рушились старые догмы и строились новые медицинские теории.

Я чуть откинулся в кресле, скрестил пальцы на животе и, намеренно понизив голос, произнес:

— Однако, Ефрем Осипович, при всем моем безмерном уважении к науке… Вы ведь понимаете, что я рассказываю вам всё это далеко не бесплатно?

Профессор нахмурился. Восторженный, почти фанатичный блеск в его глазах на мгновение потух, сменившись настороженностью и легким разочарованием. Он чуть отодвинулся в кресле, словно между нами внезапно легла невидимая преграда, и сухо, с явной горечью в голосе, произнес:

— Сколько денег вы хотите за эти сведения? Только учтите, сударь, что я отнюдь не столь располагаю свободными средствами, чтобы скупать тайны. Жалованье профессора…

— Не смейте оскорблять меня презренным металлом! — решительно и грозно зарычал я, резко подавшись вперед так, что скрипнула кожа кресла.

Мне действительно стало до глубины души обидно. Услышать такое в ответ на попытку изменить ход истории и спасти тысячи жизней! Хотя, если рассуждать здраво и смотреть на ситуацию с поверхности, мои слова именно так и нужно было расценить. Фраза «не бесплатно» в этом обществе всегда измерялась исключительно в ассигнациях, империалах или крепостных душах. Мало ли какие грандиозные прогрессорские планы я выстраивал там у себя в голове — Мухин-то мысли читать не умел.

Однако профессор оказался человеком не робкого десятка. Не стушевавшись под моим внезапным рычанием и даже не дрогнув лицом, он лишь слегка прищурился. Медик, привыкший к истерикам пациентов и виду крови, спокойно выдержал мой тяжелый, давящий взгляд.

— Тогда чего же вы от меня требуете? — ровным, сугубо деловым тоном спросил Мухин, скрестив руки на груди. — В чем ваша цена, если не в деньгах?

Я сделал короткий вдох, понимая, что сейчас произнесу слова, которые должны перевернуть его понимание военной медицины.

— Санитарно-медицинская военно-полевая служба, — твердо, чеканя каждый слог, выпалил я. — Вот моя цена, Ефрем Осипович. И мы создадим ее вместе.

Доктор подался вперед, уже даже не делая вид, а будучи поистине, до крайности заинтересованным. Еще бы. Та страсть к науке, которую он проявлял прямо сейчас, и те передовые знания, что я перед ним выкладывал, вели к одному: именно военно-полевая медицина могла и должна была прославить этого человека. С таким подходом он всяко будет впереди планеты всей, опередив свое время на десятилетия.

— Итак, Ефрем Осипович, первое, — продолжил я жестким, конструктивным тоном. — Нужно создать совершенно новую службу. Службу, в которой будут состоять санитары. Крепкие, сильные мужчины, которые будут поверхностно, но твердо знать азы медицины, чтобы прямо на поле боя оказать первую помощь. Поймите, большинство солдат умирают от ранений только лишь потому, что им вовремя не оказывается помощь. Пока их, простреленных и изрубленных, довозят на телегах до лазарета, крови вытекает столько, что спасти человека уже физически невозможно…

— Слыхал я, как у французов маркитанты справляются. Они прямо с поля боя вытягивают раненых, так что те выживают, — сказал Мухин, демонстрируя явную заинтересованность в вопросе.

— Так и есть… Но я предлагаю куда как больше. Иначе и вовсе позор на русскую медицину, коли не сладить похожее, — сказал я.

Мухин медленно, тяжело кивнул головой, мрачно соглашаясь с этой страшной правдой.

— Второе. Необходимо повсеместно использовать гипс для фиксации переломов и эфир для наркоза. Для чего, пока не началась большая война, нужно в скором порядке, не жалея сил, проводить множество экспериментов на животных и вычислять точные, безопасные дозы. Для вас ведь не открою тайну, что немало солдат умирает прямо на операционном столе банально от болевого шока? Под правильной дозой эфира этого шока просто не будет, человек ничего не почувствует, — говорил я, чеканя каждое слово.

Лицо профессора пошло красными пятнами. Он не выдержал.

— Да черт возьми, кто же вы такой⁈ Где вы изучали медицину⁈ — выкрикнул не в силах сдержать накопившиеся эмоции Мухин, подавшись ко мне так резко, что едва не опрокинул столик.

Я холодно, с легким укором посмотрел на него.

— Прошу простить, профессор, но вы с ходу не соблюдаете первое правило начала нашего разговора. Посему я пропущу ваши вопросы и сразу перейду к третьему пункту. А потом к четвертому и пятому. Слушайте внимательно: если вы прибудете в Ярославль следом за мной, то я обязательно найду время, чтобы мы с вами сели и подробнейшим образом составили четкие правила поведения лекарей при различных болезнях, переломах и всем прочем. Своеобразные медицинские уставы. Если эти правила будут неукоснительно соблюдаться, и будет создана озвученная мной санитарная служба, то безвозвратные потери русской армии в любой грядущей войне сократятся более чем вдвое. Это я вам гарантирую.

Наш увлеченный, невероятно плотный разговор длился уже часа два. Мы оба прекрасно понимали, что пора заканчивать: нужно было идти к людям, возвращаться в бальную залу. К тому же у меня там оставалась супруга, которая, пусть и была на попечении знакомых, но все же находилась в этом светском змеином гнезде без моей прямой защиты и поддержки.

— И последнее на сегодня, ибо я не могу на столь долгое время оставлять супругу без собственного общества, — произнес я, поднимаясь с кресла. — Ефрем Осипович, в природе есть такой специфический грибок. Пенициллин. Вернее будет знать, что это плесень. Из тех, что на ржаном хлебе будет. Так вот, я предлагаю вам попробовать его изучить: хорошо ли заживляет и убирает ли всякую гнилостную заразу из ран этот самый грибок. По моей информации — должен. Но, не будучи химиком, я не могу утверждать наверняка. Его полноценный синтез и химическое промышленное производство как готового лекарства на основе пенициллина в нынешних условиях я считаю пока невозможным.