Гарион осторожно перенес через камни ребенка, который совершенно спокойно смотрел ему в лицо и даже улыбался, несмотря на творившийся вокруг хаос и миазмы, проникавшие со всех сторон. Он хотел было поставить мальчика на ноги, но потом передумал, решив, что понесет. Так будет легче и безопаснее. Гарион повернулся и двинулся дальше по коридору, и тут же отскочил назад, когда почувствовал под ногой что-то мягкое. Наклонившись, он с отвращением отшатнулся, заметив безжизненную человеческую руку, торчащую из горы камней.

Они бежали в ревущей тьме, путаясь в черных одеяниях мергов, которые делали их невидимыми.

– Погодите! – Релг, алгос, поднял вверх руку и остановился, склонив голову набок и напряженно вслушиваясь

– Не здесь! – бросил на ходу Бэйрек, неуклюже устремляясь вперед с Белгаратом на руках. – Не останавливайся, Релг!

– Постойте! – приказал Релг. – Я попытаюсь услышать. – Затем он замотал головой. – Назад! – отрывисто сказал он, быстро оборачиваясь и подталкивая их. – Бежим!

– Там же мерги! – возразил Бэйрек.

– Бежим! – повторил Релг. – Эта часть вот-вот рухнет!

Не успели они сделать и двух шагов, как новый страшный скрежет донесся до них. С тяжелым стоном, который, казалось, длится целую вечность, гора заходила ходуном. Внезапно галерея, по которой они бежали, озарилась светом, и огромная трещина расколола толщу остроконечной базальтовой скалы, которая стала медленно расширяться, и наконец массивная глыба рухнула с высоты нескольких тысяч футов вниз, туда, где простиралась пустынная равнина. Красное сияние взошедшего солнца слепило так же, как тьма внезапно разверзшегося мира пещер. Огромная рана на горном склоне вскрыла десятка два зияющих отверстий вверху и внизу, совсем недавно служивших надежными пещерами.

– Вон они! – послышалось откуда-то сверху.

Гарион вскинул голову и увидел в пятидесяти ярдах от себя шестерых мергов в черной одежде, которые с обнаженными мечами стояли на краю пещеры, откуда валили клубы пыли. Один из них возбужденно указывал мечом в сторону беглецов. Но вот гора снова тяжело вздохнула, и еще один большой кусок скалы устремился вниз, унося с собой вопящих мергов.

– Бежим! – снова закричал Релг, и все бросились за ним обратно в темноту содрогавшихся от подземных толчков коридоров.

– Подождите, – тяжело дыша и останавливаясь, проговорил Бэйрек после того, как были преодолены несколько сот ярдов. – Дайте передохнуть. – Он опустил Белгарата на землю.

– Я могу тебе помочь, милорд? – быстро предложил Мендореллен.

– Не надо, – прохрипел Бэйрек. – Я сам. Немного запыхался. – Он огляделся. – Что здесь произошло? Кто тут приложил руку?

– Белгарат с Ктачиком немного повздорили, – ответил ему Силк с язвительной сдержанностью. – В конце концов события стали развиваться весьма бурно.

– Что случилось с Ктачиком? – спросил Бэйрек, не в силах никак отдышаться. – Я никого не видел, когда мы с Мендорелленом ворвались в комнату.

– Он уничтожил себя, – ответила Полгара, опускаясь на колени и вглядываясь в лицо Белгарата.

– Мы никого не видели, миледи, – заметил Мендореллен, уставившись в темноту и сжимая в руке широкий меч.

– От него мало что осталось, – проговорил Силк.

– Здесь мы в безопасности? – спросила у Релга Полгара.

Алгос приложил ухо к стене и прислушался. Потом утвердительно кивнул головой.

– Пока.

– Тогда передохнем. Мне надо осмотреть отца. Нужен свет.

Релг порылся в карманах пояса и смешал два состава, которые дали слабое свечение.

Силк с любопытством взглянул на Полгару.

– Что же в самом деле произошло? Неужели Белгарат таким образом расправился с Ктачиком?

Она покачала головой, слегка касаясь руками груди отца.

– Ктачик почему-то решил уничтожить Око Олдура, – произнесла Полгара. – Что-то настолько напугало его, что он забыл о первом правиле чародейства

Воображение нарисовало Гариону сцену, когда ему на миг удалось проникнуть в сознание Ктачика перед тем, как гролим произнес свои последние слова «Не будь!», которые превратили его в ничто. Он также увидел мимолетный образ, который возник в голове первосвященника, – образ самого себя, держащего Око Олдура в руке, – и ощутил слепой необъяснимый страх от этого видения, приведшего к гибели Ктачика. Но почему? Почему гролим совершил смертельную ошибку?

– Что произошло с ним, тетя Пол? – спросил он, понимая, что должен узнать правду.

– Он больше не существует, – ответила она. – Исчезла даже субстанция, из которой он был сотворен.

– Я не это имел в виду… – возразил Гарион, но Бэйрек не дал ему договорить.

– Он уничтожил Око? – спросил гигант упавшим голосом.

– Ничто не способно уничтожить Око, – успокоила его Полгара.

Маленький мальчик освободил руку, которую продолжал держать Гарион, и уверенно приблизился к высокому чиреку.

– Миссия? – спросил он, протягивая круглый серый камень.

Бэйрек, как ужаленный, отпрянул от предлагаемого дара.

– Белар! – воскликнул он, быстро пряча руки за спину. – Пусть прекратит, Полгара! Разве он не понимает, как это опасно?

– Я сомневаюсь.

– Как Белгарат? – поинтересовался Силк.

– У него сильное сердце, – ответила Полгара. – Он, правда, сильно устал от этой борьбы.

После долгого раскатистого эха скала перестала содрогаться, и повисла напряженная тишина

– Все кончилось? – спросил Дерник, нервно крутя головой.

– Скорее всего, нет, – произнес почти шепотом Релг в неожиданно наступившей тишине. – Землетрясения обычно продолжаются довольно долго.

Бэйрек пристально посмотрел на мальчика и тоже негромко спросил:

– Откуда он?

– Из башни Ктачика, – объяснила Полгара. – Этого ребенка воспитал Зидар, чтобы он похитил камень

– Он никак не похож на воришку.

– Он и не вор. – Полгара взглянула на белобрысого малыша без роду и племени. – Кто-то должен приглядывать за ним. Есть в нем что-то странное. После того как мы спустимся вниз, я выясню это, но пока что у меня голова идет кругом.

– Может, все дело в камне? – с любопытством спросил Силк. – Я слышал, что он необыкновенно действует на людей.

– Возможно, и в нем, – неуверенно ответила Полгара. – Присмотри за мальчиком, Гарион, и не потеряйте Око.

– Почему я? – вырвалось у него. Она пристально посмотрела на Гариона.

– Хорошо, тетя Пол. – Он по собственному опыту знал, что спорить бесполезно.

– Что это?! – воскликнул Бэйрек, поднимая руку и призывая всех к молчанию.

Где-то в темноте послышались приглушенные голоса, окрашенные резкими гортанными тонами.

– Мерги! – взволнованно прошептал Силк, хватаясь за кинжал.

– Сколько их? – спросил Бэйрек у тети Пол.

– Пятеро. Нет… шесть. Один плетется сзади.

– Гролимов среди них нет? Она покачала головой.

– Идем, Мендореллен, – сурово проговорил могучий чирек, вынимая из ножен меч.

Рыцарь кивнул, перекладывая свое оружие из левой руки в правую.

– Ждите тут, – тихо произнес Бэйрек. – Мы не задержимся. – И они с Мендорелленом растворились в темноте, такой же черной, как и плащи мергов.

Все остались ждать, с трепетом в сердце вслушиваясь в приглушенные голоса, раздававшиеся неподалеку. И снова в голове Гариона зазвучала эта странная, все подчиняющая себе песнь.

Но вот совсем рядом прокатились камни, и их грохот почему-то напомнил ему о позвякивании молота в руках Дерника-кузнеца на ферме Фолдора, тяжелой поступи лошадей и скрипе повозок, в которых они возили репу в Дарину. Как давно это все было… И пронзительно визжащий кабан, которого он убил в заснеженных лесах Вэл Олорна, и берущая за душу мелодия флейты арендийского мальчика, улетающая в высокое небо с усеянного пнями поля, и мерг Эшарак с перекошенным от ненависти лицом, обезображенном шрамами…

Гарион тряхнул головой, пытаясь освободиться от воспоминаний, однако песня продолжала неотступно звучать в ушах, навевая дурманящие мечтания, и вот ему уже видится шипящее и потрескивающее тело Эшарака, сжигаемого под могучими старыми деревьями в лесу Дриад, и отчаянная мольба гролима: «Сжалься, господин!..» Вслед за этим – пронзительные крики во дворце Солмиссры, когда Бэйрек, превратившись в страшного медведя, продирался в тронный зал, а бок о бок с ним в ледяной ярости шагала тетя Пол.