Лесом пахло.

Лесом и дождем.

Сиротин постоял на крыльце, докуривая сигарету. Было уже темно, но в небесах бродили странные всполохи, словно где-то за низко нависающими тучами жгли огромный костер.

Снова заморосил мелкий пронизывающий дождь.

Сиротин торопливо погасил сигарету и шагнул в дом. Сенцы встретили его теплом жилья.

Он нащупал дверь в комнату и вошел.

Мальчишки, составив на полу табуретки, играли в пассажирский поезд. Володька был за проводника, а Сашка изображал из себя важного пассажира, он постоянно интересовался, когда поезд придет в Москву.

Жена что-то шила, сидя за столом.

Она только подняла на мужа взгляд и вновь уткнулась в свое рукоделие.

— Зарево какое, — сказал Сиротин. — Быть грозе.

— Можно подумать, мало лило, — пробормотала от стола жена.

Сиротин посидел немного, рассеянно полистал книгу. Читать не хотелось. Он подошел к телевизору и взял программку. Как на грех, и по телевизору ничего интересного не было.

— Почта сегодня была? — громко поинтересовался Сиротин у жены.

— А ты что, писем ждешь? — удивилась та невнятно, она склонилась над выкройкой, и в зубах у нее был зажат карандаш.

— Да журнал должен был прийти, — с досадой сказал Сиротин.

— Не было сегодня никакого журнала, — вытащив карандаш изо рта, сказала жена.

За окнами громыхнуло. И здорово громыхнуло — снаряды на фронте, наверное, тише рвались.

— Ты бы дрова рубероидом накрыл, — сказала жена. — Замочит ведь, а еще полмесяца топить, не меньше.

Сиротин посидел немного, не испытывая желания мокнуть под дождем, но потом рассудил, что жена все-таки права.

Накинув старенький плащ, он вышел в сенцы.

Дождь прекратился, только слышно было, как по водостоку журчит вода, с плеском падая в бочку.

Сиротин вышел на улицу.

Небо было в обложных тучах. Темные, с редкими извилистыми и более светлыми прожилками, тучи прижимали к земле. Обычно, когда начинается гроза, становится легче дышать. Сейчас этого ощущения не было. Навалившись на поселок, тучи выдавливали с его улиц воздух.

Сиротин торопливо накрыл поленницу кусками рубероида, придавил его от ветра кирпичами и совсем уже собрался вернуться в дом, когда легкие движения в небесах привлекли его внимание.

Тучи словно были подсвечены невидимой луной, они были серо-черными с мутными молочными разводами и чем-то походили на потрескавшуюся от сухости землю. Сейчас в этих молочных местах тучи расходились, но светлее от этого не становилось. Более того, прямо в зените что-то непонятно рябило, потом эта рябь обратилась в правильные темные клетки, клетки эти посыпались вниз и стали похожи на осыпающуюся рыбью чешую, только чешуя казалась всегда безопасной, а от этого опадания черных клеток веяло неведомой угрозой.

Сиротин ощутил, как его захватывает волна паники, но даже побежать он не успел, не то что вбежать в дом, захлопнув за собой двери. Черные клетки закружились в жутком стремительном водовороте.

Медленно они наливались неотвратимой краснотой.

Сиротин с ужасом смотрел, как красно-черный вихрь спускается на поселок, но что-либо предпринять он уже не успел, так и стоял, завороженно глядя, как центр поселка превращается в пылающий ад. Спустя несколько мгновений завитки губительного пламени коснулись и его дома...

Стиг Юханссон и его подруга Гизетта возвращались домой с дискотеки.

Сегодняшняя дискотека Юханссону не понравилась, потому что Гизетта слишком уж вертела хвостом перед городскими пижонами. Дело чуть не закончилось дракой, слава Богу, что сам Стиг был нехилого телосложения и вполне мог за себя постоять. Порубили бы эти дохляки лес в бригаде Бреннера, быть может, тогда и у них бы на руках были мышцы, а не пакеты, наполненные скисшимся молоком!

Тем не менее Стиг на Гизетту был зол, и девушка это чувствовала, поэтому пыталась разговорить приятеля, только ее безмятежный щебет еще больше раздражал парня. Нельзя было вести себя как ни в чем не бывало! Стравить парней, чтобы они из-за тебя передрались, а потом идти и делать вид, что ничего особенного не произошло? Порядочные девушки так не поступают. Стиг недовольно сопел, поглядывая на подругу, и думал, что напрасно он решил жениться на ней. С такими решениями торопиться никогда нельзя. Ты думаешь, что все уже знаешь о своей избраннице, но всего один ее поступок — и ты понимаешь, что ничего не знаешь о ней, как, впрочем, и обо всем женском роде.

Гизетта висла на руке Стига, прижимаясь к ней мягкой грудью, соски которой Стиг чувствовал даже под грубой майкой, она говорила Юханссону разные утешительные слова, а он шел рядом и думал, что отец был прав и в таком важном вопросе, как брак, торопиться не стоит. Поспешишь — и через некоторое время ты уже станешь похожим на северного лапландского оленя. Или на лося, которому трудно носить свои тяжелые рога. Ветреная жена всегда к беспутству

— Стиг! — капризным голосом сказала Гизетта. — Перестань дуться! Я же ничего особенного не сделала!

Юханссон вздохнул.

Нет, он решительно не мог сердиться на Гизетту.

Некоторое время они стояли обнявшись.

Небо было звездным, над головой выгнулся ковш Большой Медведицы, ближе к северу повисла Кассиопея, но Стигу Юханссону было не до звездных красот. Станет ли разглядывать звездное небо молодой здоровый парень, к которому жмется такая девушка, как Гизетта? Конечно же он найдет себе более достойное занятие.

— Ты не сердишься? — промурлыкала девушка. — Честное слово, Стиг, я не хотела. Кто же мог подумать, что эти дураки все воспримут всерьез?

Она потянулась к губам Юханссона, но парень не успел ей ответить.

— Ой, Стиг! — воскликнула Гизетта. — Что это? Смотри, как красиво!

Над Беле, высвещая ночные дома, кружился серебряный вихрь.

Небо над городком оставалось по-прежнему звездным, и оттого казалось, что вихрь рождается ниоткуда. Медленно кружась в завораживающем хороводе, небольшие серебряные квадратики падали на город, образуя над домами светящийся купол.

— Красиво, — повторила Гизетта, тесно прижимаясь к парню.

И в это время красота закончилась и начался ужас. Стиг увидел, как вспыхивают дома. Выбрасывающие листья деревья никак не могли гореть, но они горели, горели восковыми церковными свечами. Зарево горящего города поднималось все выше, оно уже затмевало серебряный водоворот, продолжавший вращаться над участком земли, где только что располагался город, насчитывавший двести тысяч жителей.

Стиг и Гизетта, вцепившись друг в друга руками, оцепенело смотрели на этот кошмар.

— Стиг, — сказала девушка. — Мне страшно!

Темное небо над городом заколыхалось, словно в высоте разом взмахнули крыльями сотни драконов, закончивших свое разрушительное дело.

Легкий порыв ветра жарко дохнул в потрясенные лица влюбленных.