Куделя отлично понимал, что, подзуживая и настраивая себя на негатив, как бы сплетенный с не зависящими от майора обстоятельствами, он всего-то переводит стрелки. Проблему в первую очередь следовало искать в себе, а не в бестолковости проверяемых, до сих пор не научившихся встречать инспекторов из штаба. Все это майор прекрасно понимал, но гордость, вернее, необоснованный гонор упорно не позволял ему признать себя побежденным.
«Подумаешь, Зона! – майор расправил плечи и полной грудью вдохнул влажный воздух. – Ничего особенного! Справлюсь! Зато потом можно будет сказать: „Бывал, прошел до таких мест, что с похмелья не приснится, нормально“.
Куделя представил себе посиделки на даче у Одинца, старого приятеля из Бреста, недавно переехавшего в Минск и сразу прикупившего кроме квартиры еще и дачку недалеко от города. Вот на этой дачке, во время возлияний в компании с Димкой, его женой Олесей и ее подругой Танюхой, он так и заявит. Сто процентов, это будет звучать круто. Для Тани – точно. Ну, а дальше… тоже все пойдет как по маслу. А там, глядишь, Димон задрыхнет после литра, Олеся присоединится к небольшой вакханалии в гостевом флигеле, и герою Зоны воздастся за все лишения вдвойне. Такое уже бывало.
Утонув в аморальных, но приятных мечтаниях, Куделя даже не заметил, как Бибик провел подопечных мимо коварной «Электры», собрав походя урожай из трех качественных артефактов, как закончилась бывшая городская черта и началась не менее трудная часть маршрута по пригородной зоне, свободной от полуразрушенных многоэтажек, но напичканной всевозможными вспомогательными постройками и усеянной чем попало, от ржавой техники до навозных куч, правда, не столь древних, как брошенные четверть века назад дома и «Запорожцы», а вполне свежих и потому отчаянно смердящих даже под холодным осенним дождем.
Очнулся майор только тогда, когда получил очередной тычок, на этот раз под ребра. Удар сбил Куделю с траектории, он споткнулся и едва не растянулся в полный рост. Восстановив равновесие, майор резко обернулся, но возмущенная реплика застряла в глотке. Между ним и Бибиком покачивались ветви засохшего дерева, с которых свисали мокрые клочья какой-то «стекловаты».
– Что опять не так? – процедил сквозь зубы Куделя.
– «Жгучий пух», – кивком указав на «стекловату», пояснил проводник. – В море купался?
– Бывало, – майор с подозрением уставился на клочья мокрой ваты. – И что?
– Медуз видел? Ну, так это вроде них, только сухопутный вариант. Спорами обожжет – устанешь лечиться. Замечтался, что ли?
– Просто не заметил, – Куделя отвел взгляд. – Инструктаж короткий был. А мы где сейчас?
– Ясно, – проводник скрыл ухмылку. – Мы сейчас в урочище Калиновское-Гремово. На краю. Вон там, справа, Лелев, за ним пруд-охладитель и река. Слева, вон за теми зарослями, озерко небольшое, Забара называется, а позади нас Чернобыль. Сориентировался? Вот и славно. Мы сейчас пошукаем тут кругом, артефакты поищем, а ты стой на месте. Понял?
– Я тоже могу…
– Стой, как хрен среди полыни, понял?! – повысил голос Бибик. – И ни ногой! Смотри по сторонам, воздухом дыши. Фильтрованным. Узреешь чего – сигналь.
Куделя поиграл желваками и через силу кивнул. Восставшее было из пепла самоуважение снова получило каблуком по маковке и нырнуло обратно в чернобыльскую грязь. Майор присел на гнилую деревянную конструкцию – теперь уже не разобрать, что это было в прежней жизни, – и тяжело вздохнул. До возвращения оставалось еще ужасно много времени. Это тяготило больше всего.
«Часов шесть такими темпами до бункера, плюс час или два на составление протокола, что бункер пуст и полученная по „особым“ каналам информация оказалась дезой», затем часов шесть-семь обратно… кошмар, сколько бесполезных телодвижений! Лучше бы просто накатали липовый рапорт да и вернулись в Киев. Эффект был бы тот же. Нет же, поперлись. А вообще… что я тут сижу, слушаю этого… сталкера? Надо же, командир!»
Куделя резко встал. Где-то в глубине сознания у него теплилась здравая мысль, что внезапным импульсам подчиняться не следует. Один раз сегодня уже подчинился, и ничего хорошего из этого не вышло. Но эмоции и разум окончательно рассорились, и Куделя сделал несколько шагов в направлении какого-то вросшего в землю строения.
Бдительный Бибик мгновенно уловил перемену в настроении подопечного и быстрым шагом направился к майору.
– Э-э, земляк, стоять!
– Пошел ты, – не своим голосом произнес Куделя.
– Слышь, майор, погоди, не упрямься! Нельзя туда, на мутантов можешь нарваться. Да погоди ты!
– Отвяжись, сталкер, – без интонаций, как робот, процедил майор. – Он мой.
– Вот гад! – Бибик сорвал с плеча автомат и заорал во всю луженую глотку: – Майор, очнись! Паркер, к сараю, беглый огонь по всему, что там шевелится!
Полковник не стал задавать лишних вопросов, он и без пространных пояснений понял, что Куделя вновь попал под контроль чужого разума и теперь даже говорит не сам, а озвучивая чьи-то мысли. «Зеленый берет» в три прыжка очутился у входа в сарай, поставил переводчик своего «FN-2000» на автоматический огонь и принялся палить в темноту сарая «от бедра», но не как попало, а вроде бы даже прицельно.
– Паркер, выше бери! – подсказал Бибик, почти нагнав Куделю. – Затрахали эти контроллеры и…
Фразу он не закончил, поскольку получил в грудь камнем, вылетевшим из окна сарая с такой скоростью, будто его пустили из пращи. Смешно дернув в воздухе ногами, сталкер шлепнулся на спину в лужу густой, жирной грязи. Майор тем временем продолжил свой полубессознательный марш и вскоре, заслонив собой вход в сарай, вынудил Паркера прекратить стрельбу.
– Вяжи его, Паркер, – выбираясь из лужи, прохрипел Бибик. – Там, похоже, еще и карлики шхерятся. Пропадет пацан ни за грош!
Паркер забросил штурмовую винтовку за спину и бросился следом за Куделей, но у него на пути обнаружилось препятствие в виде поросшего травой оврага или старой траншеи. Перепрыгнуть ее полковник не сумел бы при всем желании, пришлось спуститься вниз, а быстро выбраться наверх ему помешали, во-первых, скользкий склон, а во-вторых… двое угрюмых типов, для которых спрыгнувший сверху Паркер оказался чем-то вроде снега на голову.
Даже ласковая кошка отреагирует на внезапное нападение, выпустив когти, что уж говорить о людях, промышляющих в Зоне. Они и в спокойной обстановке далеко не ласковы, а уж когда на них нападают, пусть и случайно…
Сначала Паркеру врезали кулаком, затем добавили ногой. Если бы полковник покорно принял наказание за излишнюю резвость и притих в грязи на дне оврага, все могло бы обойтись, но где это видано, чтобы полковник специальных сил армии США сдавался на милость каким-то чумазым оборванцам? Паркер легко парировал удары и врезал в ответ. Причем попал. И вот тут-то началось. Оборванцев оказалось не двое, а пятеро – трое до последнего момента прятались, маскируясь грязью, чуть поодаль – и драться они умели ничуть не хуже Паркера. В какой-то момент полковнику даже показалось, что его карьера подошла к концу, но именно в эту секунду сверху донеслось «а это что за твою мать?!», и на подмогу Паркеру по скользкому обрыву на пятой точке съехал Бибик.
Шансы не то чтобы уравнялись, но хотя бы улучшились. Не признающий всяких там боевых искусств сталкер тупо махал «калашниковым», как дубиной, и, надо признать, добивался не худших результатов, чем упражняющийся в айкидо Паркер.
Драка (боем или сражением назвать это безобразие было бы некорректно) продолжалась не дольше минуты, и, наверное, поэтому все обошлось без особых потерь для обеих сторон. Прекратил потасовку дикий вопль, донесшийся сверху, со стороны сарая, к которому ушел Куделя. Угрюмые типы резко сдали назад и, поскальзываясь в грязи, быстро ретировались по дну оврага. Бибик и Паркер, помогая друг другу, выбрались наверх и… остановились на краю.
Спасать Куделю было поздно. Да и некого было спасать, строго говоря. За дальним углом длинного сарая мелькнули и растворились в воздухе несколько человеческих вроде бы фигур, но с присосками вместо ртов. Вместе с ними из поля зрения исчезло и то немногое, что осталось от майора.