Досада спецназовца была вполне обоснованной. Получив приказ, он резонно заметил, что, если уж штабные настолько важные птицы, для подстраховки следует отправить группу из шестерых человек. По одному на каждого инспектора и сталкера. Но Казакевич проигнорировал мнение подчиненного, коротко буркнув «справитесь».
«Ну, вот и „справились“. Пока мы сообразили, что этот „подпол“ в войнушку решил поиграть, „куклы“ его в клещи взяли. А когда мы на позицию выползли да принялись в такт с Дорогиным постукивать – третий и шестой „чурбаны“ – это ведь наша работа, – москвич уже начал остывать. Но Казакевичу это как объяснишь? Он и слушать не станет. Облажались, и точка. Пишите рапорт, сдавайте оружие и готовьтесь ехать на месячную переподготовку с удержанием половины зарплаты. И в личном деле обязательно черкнет пару строк. Хотя это все мелочи. Штабных жалко. По глупости ведь пропадают, а мы помочь не в состоянии, носимся от одного к другому, угадать пытаемся, кому из них вперед прилетит. Не дело это. Некачественная работа».
Глава 8
Зона, 16 часов 15 минут до часа «Ч»
В жизни обычно всего поровну, минусов и плюсов. Не всегда получается подсчитать или угадать, что выпадет следующим, орел или решка, но равновесие – это бесспорный факт, иначе мир давно бы дал крен на один из бортов и в конце концов перевернулся, как неправильно загруженное судно. Зона стремится к равновесию так же, как и весь окружающий мир. Одно отличие: крены она дает более мощные. Например, сначала в пять приемов кренится градусов на десять в сторону «минуса», а потом одним большим рывком «уходит в плюс». Да и то скорее не в «плюс», а в «ноль». То есть просто стирает все «минусы» с помощью Выброса. Метод жесткий, зато эффективный.
Лунев бросил взгляд на часы, а затем оглянулся вокруг. Времени в запасе оставалось предостаточно, вроде бы плюс, однако оптимизма этот факт не вселял, поскольку на него нашлось четыре почти равноценных минуса. По мере приближения к центру Зоны скорость падала, это во-первых. Во-вторых, усиливался Зов. «Амулет» пока справлялся, но некоторая нервозность от настойчивого давления на мозги уже ощущалась. В-третьих, возрастала плотность стандартных аномалий и локальных, сильно загрязненных радиацией участков, на языке сталкеров – «хвостов». Чтобы обойти опасные территории, требовалось потратить от пяти до пятнадцати минут, и это при условии, что на пути обхода не обнаруживалась новая ловушка; Андрею дважды пришлось закладывать солидные получасовые виражи, серьезно отклоняясь от маршрута на восток. И, в-четвертых, чем ближе к Припяти, тем больше на пути попадалось мутантов. Не все они были агрессивны, в большинстве просто пришибленно брели, куда манил Зов, но встречались и буйные. Видимо, Зов вызывал у каждого свою реакцию, а быть может, просто не на всех действовал. Пока каких-то внятных закономерностей Лунев не видел и выводы делать не спешил.
Такое вот получалось «равновесие». Нет, если не утрировать, плюсов было тоже немало, но все они были слишком мелкими. Например, Андрею стало понятно – Зов манил не к станции, а в город. Мутанты брели западнее Копачей к Янову, а дальше к виадуку через «железку» и прямиком в Припять. То есть распространенная версия, что Зов рождается где-то под саркофагом, получала отвод. Тоже вроде бы плюс, но никаких реальных преимуществ он не давал. Разве что добавлял немного душевного спокойствия.
«Не придется лишний раз приближаться к станции, очень даже положительный момент, – сделал вывод Андрей. – И, кстати сказать, неудивительно, что Зов идет не из саркофага. В нем и без Зова черт знает что творится, вряд ли там нашлось бы место для источника. В Припяти немало мест, где давно можно было ожидать появления какой-нибудь новой аномалии, а уж внизу, под городом, – тем более. Там ведь, можно сказать, еще один город упрятан, нижний. И не маленький. Но самое главное – еще более странный, чем верхний».
Идти той же дорогой, что и мутанты, Андрей не собирался, его маршрут пролегал западнее, через бывшие дачные участки, но некоторое время ему все же пришлось прошагать в опасной компании, курсом на «главные ворота» мертвого города. При первой же возможности Лунев «сошел с дистанции» и отправился на северо-запад, в обход окраины Чистогаловки, вдоль опушки обугленного соснового леса.
По-хорошему, миновав заросшее бурьяном железнодорожное полотно, следовало сохранить курс на северо-запад и свернуть на восток только после «отстойника», когда впереди покажутся развалины Новошепеличей. В этом случае к Припяти удалось бы подойти со стороны знаменитых «теплиц». Знаменитых потому, что когда-то давно это был очень хорошо оснащенный и просто огромный тепличный комплекс, гордость местного «народного хозяйства». Теперь же местечко было примечательно тем, что превратилось в участок настоящего тропического леса, теоретически абсолютно неуместного в здешних местах. Чем еще были выгодны «теплицы», так это тем, что из двух бед – мутантов и аномалий – в них прижилась только первая. Плотность аномальных участков там была традиционно мала.
Но на такой крюк у Лунева не было времени, и он начал забирать к востоку сразу после того, как миновал первый из трех дачных поселков. Вернее, то, что от него осталось: несколько десятков полуразвалившихся дощатых строений, давно и плотно утонувших в окружающей лесной чаще.
Вид серых, перекошенных домишек, догнивающих в мрачном сыром лесу, напомнил Андрею старую сказку о потерянном времени. Только в Зоне потеряно было не время, а, наоборот, дома, поселки и целые города были потеряны для времени и людей. Картина унылая и жутковатая, даже без мутантов и аномалий.
Едва Лунев миновал поселок, Зона постаралась сгустить и без того мрачные краски, плеснув в палитру еще немного жути. На пути наемника возник очередной заслон. На этот раз не из цепочки аномалий, особо «горячего» участка или бойцов какой-нибудь группировки, а из широкой тропы, по которой с запада на восток мигрировали мутанты. Прямо перед носом у наемника вялой рысью проследовали сразу три кабана, а затем целая стая псевдособак. Андрей выждал минуту и попытался пересечь тропу, но тут в зарослях снова зашуршало, и мимо Лунева протопала повизгивающая «плоть». Как и встреченные получасом раньше, эти мутанты были пришиблены Зовом, но связываться с ними себе дороже. Лунев попытался сдать назад, чтобы обойти опасный участок без лишнего шума, но на этот раз финт не удался.
Шуршание травы и хруст веток раздались позади, буквально в десяти метрах, и Андрей, не оглядываясь, отпрыгнул вправо, под прикрытие толстых сосен с обугленной на метр от земли корой. Трюк был выполнен качественно, а главное – вовремя. На том месте, где секундой раньше стоял Лунев, оглушительно хлопнула граната и по деревьям хлестанул упругий дождь из мелких осколков. Несколько из них щелкнули по шлему и больно ткнули в бедро. Доспех они не пробили, но, вновь меняя позицию, Андрей едва не рухнул: нога на какое-то время частично онемела и перестала сгибаться в колене. Наемник спрятался за двумя растущими из одного корня соснами и попытался рассмотреть противника. По всем раскладам, им должен был оказаться либо «фехтовальщик», либо случайно наткнувшийся на Лунева сталкер, и Андрей немало удивился, когда из кустов, где предположительно прятался враг, выскочили два снорка. Для удивления было несколько причин. Эти мутанты частенько встречались в руинах населенных пунктов, но редко забредали в лес, кроме того, они хоть и были когда-то людьми, но не пользовались оружием. И, наконец, они были настолько сумасшедшими, что ни за что не сумели бы объединиться в стаю, даже парой не смогли бы работать. А тут – на тебе! – и граната, и охота в двойке. Лунев вскинул винтовку и прицелился в левого.
Снорк внезапно оттолкнулся всеми конечностями и прыгнул на другого, пытаясь вцепиться ему в глотку. Андрей чуть опустил ствол. Нет, чуда не произошло. По-прежнему было неясно, откуда взялись снорки, но новую ветвь этого вида мутантов они собой не являли. Видимо, кто-то выкурил их из логова и погнал перед собой, а заметив наемника, решил совместить «полезное с приятным»: смертельно ранить наемника с помощью гранаты и добить, если потребуется, руками и зубами снорков. Тактика подходила «фехтовальщику» по всем статьям. Хотя и без него по Зоне бродило немало тактически подкованных ублюдков.