– Нет, конечно. Скажем так, в каждом мире есть определенный установившийся порядок вещей. Нет, лучше так: каждый мир окутывает информационное поле, любое вмешательство в которое запускает защитную реакцию. Привнесение технологий, мыслей или действий из других миров автоматически считается вторжением.

Разумеется, я об этом уже слышал. Об особенностях Людей Судьбы, которые могут влиться в это самое информационное поле и стать в мире «своим». Но вот сообщить о том, что в чужом мире лучше лишний раз не рыпаться, чтобы вновь не стать инородным телом, мне почему-то забыли. Хотя кое с чем это все же не сходилось…

– Мирон, ты же рассказывал, что попал в другой мир, стал рабом, потом наемником, убил какого-то бога… это едва ли вписывается в политику «тише воды, ниже травы».

– Не путай осознанный переход из мира в мир с так называемыми попаданцами. Случается такое, что человек, закончив свой путь в своем мире, проваливается куда-нибудь, где его знания, навыки и просто он сам по-настоящему необходим. Грубо говоря, он призван.

– Значит, ты был призван? – уточнил я.

– Именно, – усмехнулся Мирон. – Во всяком случае, мне нравится так думать. Приятно же. Целый мир решил, что я ему по какой-то причине необходим. А в твоем мире я лишь наблюдатель, поэтому на помощь в силовых акциях можешь не рассчитывать. Кстати, советую тебе перестать болтать и прогуляться во-он туда.

Мирон похлопал меня по плечу и исчез.

Я вышел сквозь дверь и посмотрел в указанном Хранителем направлении, быстро поняв, что именно там располагается дом Мелиссии. А значит, эта так называемая астральная сущность нацелилась на кого-то из моих друзей. Быстро добежав до искомого здания и заглянув внутрь, я застал тетю и нашу влюбленную парочку мирно беседующими и пьющими као. Точнее, као пили все, кроме Невила, а он за обе щеки наяривал тот мерзкий зеленый супчик, словно надеялся вернуть способности к Ремеслу в течение ближайшего часа. Тетя тоже не теряла время даром, вовсю убеждая Мелиссию вступить в Орден.

Немного полюбовавшись на идиллию, я уже собрался уходить, когда в комнате вдруг появился еще один человек. Причем не вошел через дверь, окно или даже стену, а просто возник посреди комнаты. Высокий мужчина с холеным, аристократичным лицом, в дорогом золоченом костюме выглядел смутно знакомым, если не сказать больше.

Застыв у двери, я подозрительно смотрел на незваного гостя, очевидно и являвшегося той самой опасной астральной сущностью. Мужчина же не обратил на меня никакого внимания и спокойно подошел к сидящей за столом тете. В следующий момент Митис, а это явно был именно он, протянул руку к тете и погрузил прямо в спину. Тетя Элиза дернулась всем телом, словно в припадке, и сползла по стулу на пол. Митис продолжал держать руку в ее спине и явно делал там что-то мерзкое. Мелиссия и Невил тут же бросились тете на помощь, но едва ли могли ей действительно помочь.

– Эй, ты что делаешь?! – вскричал я и напал на Митиса.

Он явно не ожидал, что я его увижу, очевидно считая меня частью реальности, а не астрала. Отпускать тетю Митис явно не собирался, поэтому я, пролетев сквозь стол, врезался в него всем телом и сбил его с ног. Мы покатились по полу и как-то незаметно оказались вне здания.

Митис оттолкнул меня и вскочил на ноги.

– Закери Никерс, вот мы и встретились, – проговорил он, поправляя костюм.

Большей банальности и придумать-то нельзя. Будь ситуация несколько иной, я бы обязательно съехидничал на эту тему, но сейчас мне шутить совершенно не хотелось.

– Тебе же хуже, – зло ответил я. – Что ты пытался сделать с тетей?

– Всего лишь убить, – холодно улыбнулся аристократ. – Хотелось бы сказать, что ничего личного, но я совру.

Я уже имел представление о том, что в астрале многое зависит от воображения и силы воли. Разумеется, Ремесло в том же виде, как в реальном мире, здесь не действовало, но астрал легко откликался на привычные образы и позволял создавать боевые заклинания. Поэтому я без всяких предисловий метнул в Митиса фаербол, искренне считая, что он не сможет защититься.

– Смешно, – ничуть не испугавшись, сказал аристократ, и Огненный Шар растаял в воздухе, не долетев до него. – Ты явно не понимаешь, с кем связался.

Не тратя время на разговоры, я начал закидывать его всеми известными мне заклинаниями, но это не принесло никаких результатов. Причем Митис даже не использовал защитные заклинания, просто все мои атаки не достигали цели.

– Ты всего лишь ребенок, – насмешливо сказал Митис. – Я потратил десятилетия, по крупицам собирая знания о запретной магии. Изучал старинные книги, проводил опыты, ходил по снам, а ты надеешься повредить мне этими глупостями? Смешно!

Я почувствовал, как из моей руки исчезает тяжесть меча, а затем острая, невыносимая боль в плече буквально затопила меня. Опустив взгляд, я с ужасом понял, что он попросту оторвал мне руку, оставаясь в нескольких шагах от меня. Странно, но, несмотря на жуткую боль, я был в полном сознании, хотя в реальности уже лежал бы, истекая кровью.

– Ты ничто против меня! – расхохотался он.

Собрав всю силу воли, я попытался представить, как рука встает на место, но у меня почему-то ничего не получилось.

– Да, это всего лишь сон, и в реальности твоя рука осталась на своем месте, вот только проснись ты сейчас, вряд ли ты бы смог ей двигать. Призрачные боли, так это называется. Получив рану здесь, ты еще долго будешь чувствовать ее в реальности, может, даже годами.

Он взмахнул рукой, и меня подняло в воздух.

– Сейчас я оторву тебе все конечности, одну за другой. Ты ответишь за все унижения, причиненные мне твоей семьей, а потом я доберусь и до твоей тети, дяди, родителей. Я уничтожу всю семью Никерс!

И тут я увидел, как за спиной советника появилась деревянная дверь со светящейся табличкой «Выход». Дверь беззвучно отворилась, и из нее вышел мой дядя.

– Эй, ты, а ну поставь парня на место!

– Что? – резко обернулся Митис. – Ты еще кто такой?

– Один из представителей семьи Никерс, – осклабился Константин. – Ты же хотел добраться до всех. Я тут невольно подслушал твою речь. Очень патетично. Безвкусно, но подкупает эмоциональностью.

Митис окончательно растерялся:

– Ты о чем, парень?

Да уж, выглядел дядя помоложе меня, так что я понимал Митиса – было действительно сложно воспринимать нежданного гостя всерьез.

– Я говорю, мальчика поставь, откуда взял, – уже суровее сказал мой дядя. – И руку вертай взад…

Я забыл о боли и удивленно вытаращил на него глаза.

– Ох, у вас же туго с юмором, – хлопнул себя по лбу Константин. – На место руку, говорю, верни. Ай, ладно, пока до тебя дойдет…

Дядя сделал какой-то хитрый жест, и боль в плече неожиданно прошла, словно ее и не было. Я тут же оказался на земле, а рука вернулась на свое законное место.

Митис что-то прошептал себе под нос, сделал несколько жестов пальцами и победно посмотрел на Константина, но по мере ожидания его лицо все больше вытягивалось, словно от обиды.

– Сжечь меня решил? – понимающе улыбнулся Константин. – Со мной не выйдет. Смотри, как надо.

Он сделал очередной жест, и рука Митиса вдруг загорелась синим пламенем. Советник запрыгал на месте, пытаясь сбить огонь и мгновенно перестав выглядеть таким уж могущественным и страшным.

– Не получится, – насмешливо сказал дядя. – Это особое пламя.

– Да кто ты такой?! – в ужасе вскричал Митис.

– Ты тут говорил, что изучал старинные книги… так вот, я их писал.

Митис застыл, похоже забыв на время о пламени.

– В детстве, – продолжил дядя. – Когда еще толком ни в чем не разбирался. Я тут наблюдал за тем, как вы развлекались с моим племянником. Как ты там сказал? «Оторву все конечности, и ты будешь чувствовать боль годами»? Неплохая идея. Только я сделаю кое-что более интересное.

Константин щелкнул пальцами, и огонь пополз вверх по руке Митиса, по плечам, туловищу и быстро охватил все тело.

– Ты проснешься и будешь чувствовать огонь на своей коже каждый раз, когда плохо подумаешь о Великом Доме Никерс. Любое некорректное высказывание, мысль и намерение, связанное с нашей семьей, вызовет жуткую боль.