Сквозь дым траектория гравитационной волны была едва различима, но и этого было вполне достаточно для наполнения этого сектора огнем.
– Бей цветными по целеуказателю! – крикнул я, отправив в чат примерное расположение мортиры.
Семь армированных бойцов выполнило приказ, и место, где должна была находиться гравитационка, начало подсвечиваться шквалом из семи стволов.
–Зем–ляяяяяя!!!
Они бежали, стреляя наугад – множество небронированных еретиков, еще не достигших совершеннолетия, с перекошенными от страха лицами.
– «Легкие», огонь по волне!
Мой крик услышали не все, кто-то помогал тяжеловооруженным поливать сектор мортиры. В тумане полыхнуло – выстрелов из страшного орудия больше не будет. Третья волна наступающих тоже залегла, прячась за частями расплавленных товарищей. Еретики продолжали хаотичный огонь по нашим укреплениям, все ближе и ближе к пролому.
– Зем–ляяяяя!!!
Глава 17. В грязи и пепле
Полицейская шлюпка появилась внезапно из пелены дыма, легко скользнув над кучей камней, трупов и ведущих огонь еретиков. Став целью для пары десятков обороняющихся, она за секунду превратилась в дуршлаг, но не замедлила свой ход. Шлюпкой управлял всего один человек в надетой на лицо маске, сделанной из освежёванного черепа кормового козла. Изрешеченная капсула влетела в пролом и, несмотря на то, что ее пилот был явно секунду как мертв, это не помешало ему выполнить свою миссию — рука с зажатым в ней детонатором безвольно разжала пальцы.
Взрыв дополнился рикошетом по стенам и потолку холла тюрьмы множеством твердых предметов: кусками металлической проволоки, болтами и гайками, а также заостренными откалиброванными иглами, созданными так, чтобы лететь после взрыва по прямой траектории. Смертник на управляемом фугасе, призванный контузить людей в броне и нашпиговать вдоволь металлом людей без брони, мог быть доволен своей работой – на моем индикаторе на первом этаже трое получили ранения и были контужены, двоих спасли щиты или укрытия из груд камней. Сколько перекрошило солдат без брони, я боялся даже предположить.
Крик «Зем–ляяяяяя!!!» был очевиден – беснующаяся толпа ринулась в пролом. Участилось и рокотание огнестрельного оружия. Ветер из свинца и одиночных лучей лазера наполнил пространство, когда-то называемое первым этажом тюремного холла.
– Щиты на максимум. Первый этаж — активировать клинки костюмов. По необходимости принять рукопашный бой. Позицию не сдавать, — передал я в нейросеть, но только от костюмов двух бойцов в холле пришло подтверждении, что мозг воспринял команду. — Второй этаж, «легкие» – держать лестничный проем! – и четверо бойцов покинули свои позиции, чтобы передислоцироваться на лестницу. Двое из них ринулись подбирать оружие у павших товарищей, на бегу проверяя боезапас — кончались патроны и генераторы лучей. Трое «тяжелых» продолжали вести огонь с бойниц второго этажа. – Беречь заряды, бить только при визуальном контакте! — крикнул я голосом и передал в нейросеть, — Дай мне эту штуку. Сам в низ не лезь! – отдернул я черного от копоти, небронированного война, забрав тяжелый штурмовой нож и сунув тому в руки свой офицерский бластер.
Короткий плазменный резак в левой и тяжелый штурмовой нож в правой руке запели свою песню, когда я прыгнул с лестницы в центр холла первого этажа. Кинетические щиты только и успевали рикошетить удары колющих, режущих и дробящих предметов. Это была свалка из трупов и лезущих в пролом еретиков. Никаких высокотехничных действий, никакого академического рукопашного боя один на один, просто каша из ударов под действием протектирующих препаратов костюма. Просто залитая кровью маска шлема, трещащего от неизбежных попаданий в этой куче моле. Два штурмовика резали и кололи недалеко от меня встроенными в запястья штыкошипами. Их штурмовые костюмы усиливали удары в десятки раз, позволяя пробивать нательные бронежилеты наступающих, игнорируя даже редкие кинетические щиты.
Я упал от сильного удара в голову, блокируемого отработавшим щитом шлема, надетого поверх эко-костюма. От удара шлем раскололся, дав трещину по лицевым пластинам. Оборудование шлема погасло, лишив меня зрения. Звон в голове и привкус крови во рту – первое, что я ощутил после падения на каменный, обильно залитый липкой жижей пол.
-- Херачит снайпер! – всплыл двоящийся в глазах чат от штурмовиков во включившейся маске эко-костюма. Расколотый шлем был обузой, и я, лежа на полу, стянул его, отползая за обломок стены.
– Что там на втором? – передал я в нейросеть, вжимаясь в укрытие. Ловить пулю снайпера без штурмового шлема мне не хотелось – щиты эко-костюма были ослаблены рукопашной, а свою задачу перед Ра выполненной я пока не считал.
– Нет возможности работать из окон! – отозвались со второго этажа.
– Усилить лестничный проем! – крикнул я через нейросеть. – Не высовываться.
Сломанный шлем, лежавший в полутора метрах от моей позиции, вдруг с треском раскололся как спелый фрукт – выпущенная по мне пуля из снайперской винтовки запомнила первичную цель, и теперь вторая по измененной траектории завершила дело своей предшественницы. Спасибо тебе Ра за мысль снять шлем! В холле тюрьмы стало тихо – ребята в броне залегли, бойцы со второго этажа держали видимую ими часть холла через лестничный проем. Сквозь дым и летающую в воздухе сажу я разглядел лучевое ружье павшего штурмовика.
– Эко, дай маскировку от сенсоров. Функцию гравитационных щитов на левую кисть! – скомандовал я костюму, вытянув левую руку в сторону лучевого ружья. – Костюм, активировать обратную тягу щита!
Расходуя ценный заряд щитов, как банальную лебедку, направленные гравитационные волны неспешно, но уверенно тащили выбранное оружие в мои руки вместе с кровавой грязью из пыли, мелких камней и гильз.
На площади у тюрьмы возобновился бой – это полицейские дроны давили остатки наступающих. Силы Души купола все-таки прорвались к тюрьме.
– Кай-клав, как слышишь меня? – вызывал меня Лар через нейросеть.
– Слышу тебя хорошо. Там снаружи снайпер с самонаводящейся бандурой, не можем поддержать дронов огнем.
Оптика лучевого ружья, аккуратно высунутого мной поверх моего укрытия в сторону пролома, транслировала картинку прямо в маску эко-костюма. В одно из мгновений уличного боя полицейские Дроны разом ударили по нижним этажам рядом стоящего здания, от чего несущие перегородки последнего не выдержали, и дом с шумом и пылью сложился, как конструкция из игральных карт, тяжелыми блоками похоронив под собой вражеского стрелка.
– Во имя Ра, за Землю, Марс и Фаэтон бей ересь! – с ором остатки нашей боевой группы, карабкаясь по горе из перековерканных тел, ринулись преследовать тающие силы врага во имя Ра, за Землю, Марс и Фаэтон.
Глава 18. Тьма во тьме
Лаборатория Жико-Шайича превратилась в стационар, медицинские роботы трудились и день, и ночь — поступило множество тяжелораненых, потерявших органы, и вояк в коматозном состоянии.
Я сидел в кабинете, он же комната управления Душой купола. Лар ходил взад-вперед, сверля меня строгим взглядом.
– Ты штурмовал тюрьму, не согласовав со мной подкоп, – Лар загибал пальцы на оставшейся руке. – Притащил в Душу жреца-еретика D класса. Вел недирективные беседы с бойцами C класса. Единолично от имени Ра перевел всех в касту воинов, пообещав им перерождение. Ты что жрец или с инквизицией давно не встречался?
– Я от имени Ра отбил тюрьму, подняв калек и раненных на оборону стратегического объекта. Жрец — не еретик, он мученик режима хунты, и в любом случае не нам решать его судьбу. А про подкоп — виноват, могу обратно закопать.
Меня заштормило, и содержимое желудка хлестнуло на пол возле моих ног. Кровавая рвота с остатками питательных кубов спешно начала убираться подкатившимся санитарным роботом.
— Что по поводу того, что мы специально их тут пичкаем мясом и негативно обогащёнными культурами, ты или по старой дружбе удали это из файлов диалогов, или приобщи к делу, а меня как подозреваемого в ереси возьми под стражу, – продолжил я, вытирая рот поданным мне чистильщиком комнаты влажным полотенцем.