Вымещая злость, я с размаху ударил топором, прорезая щель в гермодвери и в этот момент произошло нечто, что не поддавалось никакой логике.

Погас свет, весь, до последней лампочки, умолкли все звуки и наступила абсолютная тишина.

А потом корабль начал рассыпаться в мелкую пыль.

— Это что за чертовщина. Я навык дезинтеграции что-ли применил? — Пробормотал я, глядя на топор.

Тем временем стены, пол, потолок, рабочие консоли, тела павших — всё распадалось на мириады мельчайших частиц.

Услышал подавленные вскрики девушек и резко развернулся, думая, что их постигла та же участь. Но нет, повезло. С ними всё было в порядке. Аня, держа обеих подруг, зависла в пустоте после того, как пол под её ногами исчез.

Я, успев заметить исчезающий и под моими ногами пол, подпрыгнул, зависая, а затем подлетел ближе, смотря по сторонам. Мир вокруг нас буквально испарялся, открывая вместо интерьеров корабля пустоту космического пространства.

И затем, прямо перед нами, ткань пространства разорвалась и из неё шагнула очень знакомая фигура. Открытое лицо, несмотря на вакуум, глаза, смотрящие с дружелюбием. И лёгкая, загадочная улыбка на губах.

Президент посмотрел на меня, потом медленно перевёл взгляд на девушек, висящих за моей спиной, и снова на меня.

И произнёс всего одно слово.

— Нашёл!

Глава 9:

Упс. Что ещё значит нашёл? Зачем и главное нафига? Звучит довольно подозрительно.

Вячеслав Вячеславович. Президент. Человек, который должен был находиться в бункере под Москвой, руководя общей обороной системы, или, на худой конец находиться, на командном мостике какого-нибудь земного дредноута. На крайний случай зачищать один системный портал за другим, внося смуту в ряды противника. Но в любом случае, явно не здесь, в чужой системе, разбирая на атомы корабли Сильфов в моих поисках.

Я висел в пустоте, внимательно всматриваясь в лицо президента и пытаясь отыскать там что-то такое, чего стоит опасаться. Всё же более чем тысячный уровень и невообразимая сила — она должна менять человека. Я искал этот след, прогоняя в мозгу всё, что читал о психологии: отстранённый холодок в глазах, придающий стеклянность взгляду, надменность в уголках губ, любое мельчайшее свидетельство того, что передо мной уже не совсем человек, а нечто иное, эволюционировавшее в непостижимую форму и смотрящее на людей как на насекомых.

Но ничего не находил.

Только всё та же доброжелательная полуулыбка, которая за годы его правления стала для России таким же символом, как Красная Площадь, медведи на велосипеде с балалайкой или матрёшка. Тёплая искорка во взгляде, говорящая о готовности выслушать и, если получится, помочь. Этот контраст между обстоятельствами и выражением его лица был нереален. Будто мы встретились в коридорах Кремля, и он собирался спросить о моих делах, а не висели в межзвёздной пустоте на месте гибели тысяч разумных.

Президент внезапно, без всякого предупреждения, поднял руку. Как я уже чуть позже понял, не для атаки, но мое тело среагировало раньше сознания. Внутренний предохранитель щёлкнул, и я провалился в состояние ускоренного восприятия. Мир вокруг замедлился до почти полной остановки. Ещё не до конца истаявшая пыль от уничтоженного звездолёта замерла в причудливых завихрениях. Далекие вспышки на кораблях противника превратились в застывшие сине-белые сгустки плазмы. И готов поклясться, что несмотря на то, что я сейчас мог с лёгкостью среагировать на летящую пулю, поймав её в воздухе пальцем, он мог двигаться ещё быстрее. Значительно быстрее.

Его рука продолжала плавное движение вверх, но я увидел, как уголок его глаза дрогнул, а губы тронула едва уловимая ухмылка. Он заметил мою реакцию. В режиме, где для обычного наблюдателя время текло как густая патока, он успевал заметить, оценить мои действия и дать им оценку.

По всей видимости, сама концепция «человек» для него, вероятно, стала просто условностью. А сколько у него теперь очков в характеристиках? Тысячи? И ведь защитный костюм усиливает их, разгоняя до невообразимых значений.

— Максим. — Раздался его спокойный голос, без малейшего напряжения. Учитывая, что я всё ещё находился в ускорении, а слышал его так, словно мы общаемся в обычном режиме, стало слегка страшновато. — Расслабься. Если бы я хотел тебе навредить, то ничто не было бы способно мне помешать, уж поверь.

Он закончил движение, пространство вокруг нас содрогнулось, причём я прочувствовал это. Словно что-то, несопоставимо огромное, грубо вторглось туда, где я всегда был полновластным хозяином. Во мне зрела уверенность, что если я сейчас попробую продавить реальность своей волей, пытаясь создать огонь, воду, воздух или камень, то это произойдёт только в том случае, если он мне позволит.

На расстоянии, которое я своими чувствами оценил метров в двести, возникла сфера. Я бы даже назвал это полем влияния, или зоной контроля. И этот контроль осуществлял президент.

Вражеский флот, до этого момента пребывавший в состоянии тревоги после подрыва моего грузовика и исчезновения своего флагмана, на котором как оказалось мы находились — наконец среагировал. Десятки тысяч кораблей, от юрких истребителей до массивных линкоров, разом открыли огонь.

Апокалипсис в миниатюре.

Космос вспыхнул, расчерченный тысячами линий от лазеров всех мыслимых спектров. И все они сходились в точке, где мы находились. За ними понеслись торпеды, оставляя за собой шлейфы ионизированного газа. Мчались кинетические снаряды, разогнанные электромагнитными пушками до долей скорости света. Всё, чем мог похвастаться один из самых передовых флотов галактики, обрушилось на этот маленький пузырь реальности.

И насколько всё это было смертоносно, настолько же оказалось бесполезно.

Я завороженный, наблюдал за происходящим. Лазерные лучи, долетая до границы сферы, изгибались словно луч света, проходящий через кривое стекло. Они закручивались в спирали, расщеплялись на весь спектр, и били в соседние корабли, прожигая насквозь броню и вызывая цепные реакции взрывов в ангарах и реакторных отсеках. Торпеды описывали немыслимые петли, от взгляда на которые болела голова и возвращались к тем, кто их выпустил. Кинетические снаряды, казалось, наталкивались на непробиваемую стену, а потом меняли вектор атаки, совсем как мой новый навык, подсмотренный у Лирианы, вдобавок ускоряясь в процессе. Только вот масштабы несопоставимы. Все эти объекты, которые сейчас летели обратно, просадили бы мой запас энергии за секунду. А раз этого не случалось, значит это ручной контроль.

Начался полный хаос. Взрывы, один за другим, вспыхивали в строю врага. Огненные шары, быстро гаснущие в безвоздушной пустоте, сменялись долгими, ядовито-зелёными пожарами, когда горели силовые установки, подпитываемые топливом, для горения которого не нужен был кислород.

Обломки, большие и малые, разлетались во все стороны, создавая смертоносный дождь для тех, кто ещё уцелел. Огромный звёздный флот, насчитывавший десятки тысяч единиц, начал методично сокращаться. И всё это — одним движением руки и концентрацией воли одного человека, который даже не перестал улыбаться в процессе.

— Вовремя я, да? Тут становится жарковато. — Произнёс он.

Я прокашлялся, деактивировал шлем, открывая лицо. Если уж Вячеслав Вячеславович захочет что-то с нами сделать, то с его новой невообразимой силой это не составит никакого труда. Открытость и честность — единственная валюта, которая могла здесь что-то стоить.

— Добрый день. Или утро… или что там сейчас по земному времени. — Выдавил я довольно неестественно. — Я, честно говоря, слегка потерялся во времени. В Московском, уж точно.

— Я сразу почуял, что тут кто-то из наших, как только оказался в секторе. — Мирно ответил президент. — Аномалия в пространстве. Что-то, что моё обычное восприятие не могло ухватить. Как ты знаешь, телекинез ощущает массу, плотность, движение, а тут слепое пятно. Подумал, может, твой брат отличился. Или родители. Но повезло, встретил тебя. Давно хотел поговорить, но дела… — Он мягко махнул рукой, и очередной летящий в нашу сторону сгусток плазмы развернулся на сто восемьдесят градусов и врезался в башню главного калибра ближайшего крейсера, пролетающего мимо и решившего ударить прямой наводкой. Корабль получил попадание, там всё заискрилось, и он унёсся дальше, гибнуть в процессе. — … всё как-то навалилось скопом. Не до светских бесед было.