— Верно, — согласился китаец. — Но не как соглядатай, как можно было бы подумать.

— Соглядатай сказал бы то же самое.

— Разумеется. Поэтому одних моих заверений будет недостаточно, я понимаю это.

Сюй произнёс это без обиды. Пожалуй, именно это и убедило меня слушать дальше.

— Я обязан сообщать Чжао Синю о серьёзных угрозах вашей работе и безопасности, — продолжил он. — Также я передаю общие сведения о ходе императорского заказа. Но не пересказываю ваши разговоры с отцом, семейные дела или личные суждения.

— А наш разговор с Никольским?

Сюй посмотрел на меня поверх чашки.

Кажется, я попал.

— Господин Никольский представился журналистом, — сказал он.

— Вы не ответили, господин Сюй.

Переводчик снова тяжело вздохнул и взглянул мне прямо в глаза.

— Если он в действительности журналист, то статьи интересуют его значительно меньше людей, которые передают записки иностранным мастерам.

Я сделал глоток. Чай успел остыть до подходящей температуры.

— И давно вы догадались?

— Ещё в книжной лавке. Журналист запоминает названия книг и сказанные фразы. Господин Никольский запоминал входы, окна и лица тех, кто проходил мимо.

Оказывается, Сюй у нас до невозможного наблюдательный человек. Впрочем, для переводчика это профессиональное качество. Как и для шпиона.

— И вы сообщили об этой встрече Чжао Синю? — продолжил я.

— Нет. Только о том, какие книги вы купили.

Я удивлённо взглянул на китайца. А вот это было неожиданно.

— Почему же?

— Потому что господин Никольский представляет угрозу не для вас, а для людей, которые пытались использовать вас против наследника. Кроме того, если российское представительство решило присматривать за своими подданными, это не моё дело до тех пор, пока они не нарушают законы Поднебесной.

Очень аккуратная формулировка. Чистая, как хорошо подогнанный шов. И оставляющая достаточно места для манёвра.

— Хорошо. Тогда другой вопрос. Почему вы пытались командовать китайскими мастерами?

Сюй вздохнул.

— Потому что ваши распоряжения иногда невозможно было перевести дословно. «Пусть литейщики немедленно переделают форму, пока мы не залили в неё металл». Для вас это разумная производственная команда. Для младшего мастера она означает, что иностранный гость распоряжается им через голову старшего цеха и при свидетелях объявляет его работу негодной.

— Но форма действительно была негодной.

— Именно поэтому я велел её переделать. Только сначала обратился к Цяо, Цяо — к старшему литейщику, а тот уже к мастеру.

— И потеряли время.

— Зато вы не потеряли доверия бригады. Александр Васильевич, императорские мастерские работают уже не одну тысячу лет. Порой проще потерять немного времени, но получить желаемое, нежели докомандоваться до саботажа.

Что ж, тоже сильный довод.

— В нескольких случаях я менял порядок распоряжений, — признал Сюй. — Иногда смягчал формулировки.

Он не стал оправдываться, и это тоже было приятно.

— Советовать вы можете, — сказал я. — Исправлять меня тоже. Желательно до того, как я оскорблю половину Императорских мастерских. Но распоряжение должно оставаться нашим. Если вы меняете смысл, хотя бы говорите мне об этом. И, желательно, объясняйте, почему.

— Конечно, Александр Васильевич. Прошу прощения за излишнюю самонадеянность. Впредь этого не повторится.

Сюй долил чай.

— Получается, вы переводчик, придворный советник и наблюдатель от стороны наследника, — подытожил я.

— В Поднебесной один человек иногда вынужден выполнять несколько обязанностей.

— Прекрасно. А я всего лишь ювелир, механик, дипломат и предполагаемое орудие убийства. Рад, что никто из нас не перегружен.

Сюй тихо рассмеялся, а потом достал из рукава сложенный листок и положил возле моей чашки.

— Сегодня днём для вас оставили сообщение.

На бумаге по-русски был указан завтрашний час и знакомая книжная лавка.

— Господин журналист снова хочет поговорить? — спросил я.

— Да.

— И вы помогаете мне с ним встретиться.

— Я обещал, что одних моих заверений будет недостаточно, — спокойно ответил Сюй. — Завтра после обеда мастерским понадобится новый набор тонких свёрл. Чжао Синю я сообщу, что вы хотите выбрать их лично.

Он знал, что Никольский не журналист. Знал, что я уже тайно встречался с ним. И вместо доноса только подготовил приличный предлог для выхода в город.

Это не доказывало полной чистоты намерений Сюя. В подобных делах доказательств вообще не бывает до самого конца.

Но для первого шага к доверию его поступок вполне подходил.

На следующий день мы действительно поехали за свёрлами.

Я даже купил два набора в той самой лавке. Не следовало злоупотреблять хорошим прикрытием, не принося из него пользы мастерской.

До книжной лавки меня сопровождали Сюй, Чжао Синь и двое приказчиков в неброской одежде. У входа в лавку Сюй обратился к Чжао Синю по-китайски. Молодой секретарь посмотрел на свёрток с инструментами, затем на вывеску.

— Господин Сюй говорит, что вы хотите найти русское издание книги о китайских лаках, — сказал он.

— Да, раз уж мы снова оказались рядом.

Чжао Синь кивнул.

— Мы подождём снаружи. Но прошу вас не задерживаться надолго.

— Постараюсь выбрать как можно быстрее.

Внутри пахло типографской краской и бумагой — кажется, привезли свежую иностранную прессу. Хозяин сидел за стойкой, разбирая связку книг. Увидев меня, он поднялся и указал в сторону стеллажей с европейской литературой.

Никольский находился там же, где и в прошлый раз. Он держал в руках французский путеводитель и изображал внимательное чтение.

— Александр Васильевич, — приветствовал он меня. — Какая неожиданная встреча.

— Воистину, пути Господни неисповедимы.

Никольский вернул путеводитель на полку и выбрал тонкую книгу на родном языке.

— Ваш переводчик остался снаружи? — спросил он.

— Да. И передал мне ваше приглашение.

Никольский на мгновение задержал руку на корешке.

— Вот как.

— Господин Сюй давно понял, что журналистика занимает вас не полностью.

— Интересный человек.

— Мне он начинает нравиться.

Никольский усмехнулся, но взгляд у него остался внимательным.

— И он не сообщил дворцовой охране?

— Насколько мне известно. Сегодня он обеспечил предлог для поездки.

— Тогда либо он решил вам помочь, либо хочет увидеть, куда приведёт эта ниточка.

— Одно другому не мешает.

С разведчиками всегда приятно беседовать. Даже хороший поступок они умудрялись превратить в ещё одну причину спать с открытыми глазами.

Никольский достал с верхней полки ещё одну книгу, раскрыл и сделал вид, что сравнивает оглавление.

— Я хотел попросить вас внимательнее присмотреться к младшим людям Императорских мастерских, — словно невзначай сказал он.

— Почему именно к младшим?

— За старшими мастерами следят более пристально. Но ввести состав в трещину алмаза, заменить инструмент, принести масло или убрать отчёт может и тот, кто имеет доступ к столам и не привлекает внимания.

— У вас появился источник во дворце? — спросил я.

Никольский многозначительно на меня посмотрел, и я понял, что отвечать он не собирался.

— Хорошо, — вздохнул я. — Что именно мне нужно искать?

— Найдите людей, у которых был доступ к жёлтому алмазу, инструментам Ляна и закрытым помещениям. Тех, кто внезапно получил деньги — наверняка об этом могли разойтись слухи. Кто выходит в город без понятной причины. Кто поддерживает связи с людьми Министерства церемоний или, например, имеет родню в военных институтах.

Логично. Впрочем, уверен, наследный принц уже пошёл по тому же пути. Однако я мог использовать Сюя, чтобы выяснить больше. Вот и будет проверка для нашего переводчика.

— Половина мастерских имеет родственников в Министерстве церемоний, — напомнил я. — В Закрытый город не попадают простые люди.