Затем мы вернули защитный отвод.

Он представлял собой тонкую дугу, направлявшую избыточную энергию в металлический корпус. Металл существовал отдельно от пяти материалов и принимал нагрузку, не вмешиваясь в их движение. Цзян Вэй развернул дугу наружу. Мы восстановили первоначальное положение и добавили второй разрывной элемент.

Если энергия снова пойдёт не туда, соединение расплавится раньше, чем пострадает центральный узел.

— Некрасиво, — заметил Василий.

— Он внутри, — возразил я.

— Но мы-то знаем…

— Думаю, в нынешних обстоятельствах этим можно пренебречь.

Настоящий изумруд установили в оправу для символа Земли. Проверили массу, давление лапок и положение внутреннего включения. Потом собрали все пять орбит.

Первую проверку провели без магической нагрузки.

Механизм раскрылся. Орбиты начали движение. Рубин Огня прошёл над сапфиром Воды. Жёлтый алмаз Воздуха поднялся выше. Хуанхуали сохраняло тёплый живой оттенок среди камней. Изумруд Земли двигался по нижней дуге.

В момент совмещения материалы выстроились на одной оси. Контрольные иглы дрогнули и вернулись к нулю.

— Ещё раз, — сказал отец.

Мы напустили артефакт на половине нагрузки.

Снова ровный отклик.

На полной мощности мы вышли из защитного круга. Если корпус всё-таки решит взорваться, пусть хотя бы нас не заденет…

Орбиты разошлись.

Материалы начали выстраиваться.

Дерево. Огонь. Земля. Воздух. Вода…

На одну секунду все пять оказались на общей оси.

Я затаил дыхание. По корпусу прошёл мягкий импульс, металл дрогнул… Но принял излишек и уже через мгновение рассеял его. Орбиты продолжили движение.

Только сейчас я позволил себе выдохнуть и заметил, что отец тоже не смел дышать всё это время.

— Безопасно, — сказал Василий.

— Теперь да.

Несколько секунд мы молча стояли, глядя на готовый третий артефакт. «Звезда Наследника» была завершена здесь, в стенах хранилища, в обстановке полной секретности и на фоне дворцовых интриг.

А мы снова просто сделали то, что умеем лучше всего.

Но теперь кто-то должен ответить за все попытки нам помешать.

Утро Праздника середины зимы началось с оглушительного боя барабанов.

Первый удар разбудил двор ещё до рассвета. Второй сообщил, что императорская семья приступила к утренним обрядам. После третьего по галереям побежали слуги, распорядители и чиновники, которым требовалось немедленно ещё раз проверить всё то, что они и так трижды проверили накануне.

Мы с отцом уже давно не спали.

Последнюю проверку футляров с артефактами мы закончили за час до сигнала. На «Печати Срединного Пути», «Саде Феникса» и «Звезде Наследника» теперь стояли особые пломбы с личными именами ответственных мастеров.

Все три артефакта были готовы, но теперь мы отвечали за них собственными головами.

Необъятный дворцовый комплекс украсили сосновыми ветвями, красными фонарями и длинными белыми лентами. Под карнизами зданий висели хрустальные подвески, похожие на сосульки. В жаровнях горел ароматный уголь. Между павильонами установили ледяные чаши с зимними цветами.

Красиво, торжественно и достаточно холодно, чтобы гости не задерживались в садах дольше, чем требовал церемониал.

Праздник отмечал середину самого тёмного времени года. Утром император приносил дары предкам, днём устраивал приём для придворных, а вечером семья собиралась за закрытыми дверями. На столах у входа в каждое помещение лежали зимние груши, орехи, засахаренные плоды и круглые рисовые пирожки. Слуги разливали горячий пряный отвар. Пахло хвоей, углём и сладким тестом — и эта уютная смесь ароматов навсегда осталась в моей памяти.

Придворные обменивались небольшими подарками. Чиновники низших рангов преподносили начальству свитки с пожеланиями благополучия, коробочки с домашним сладостями и благовония. Начальство в ответ одаривало хорошим чаем, серебряными монетами, подарками для детей. Императорским родственникам несли нефрит, тончайшую вышивку по шёлку и редкие книги.

Наши подарки весили значительно больше и потребовали отдельной охраны.

Главное торжество проходило в Зале Небесной Гармонии. Вдоль стен строго по рангам выстроились чиновники всех ведомств. Отдельные места отвели императорским родственникам, иностранным послам и даже старшим служителям дворца. Мы с отцом находились рядом с Ляном. Сюй занял место позади нас, чтобы переводить только при необходимости.

Глава консевативного крыла Юй Чжэн стоял в первом ряду сановников. Неподалёку находился Чжао Говэй, его громкий голос. Мастера Цзян Вэя я сначала не увидел, затем заметил среди мастеров школы Серебряной цапли. Он держался спокойно, но то и дело смотрел на постамент для «Звезды».

Люди наследника следили за ним. Я определил двоих, но был уверен, что в этом зале их было гораздо больше.

Перед началом к нам подошёл младший распорядитель церемонии. Его звали Ло Цзинь. Средний возраст, гладкое лицо, тёмно-синий придворный халат с вышивкой его ведомства — совершенно неприметный человек, каких в зале были десятки.

В руках распорядитель держал нефритовую табличку и поклонился нам, а затем заговорил.

— Господин Ло отвечает за передачу реликвий в сокровищницу после демонстрации, — перевёл Сюй.

Ло Цзинь уточнил порядок. Кто открывает футляры, кто заводит механизмы, кому передают ключи. Говорил он вежливо, слушал внимательно, и, стоило отдать ему должное, не пытался учить мастеров их работе.

За ним двое служителей проверяли расстояние между постаментами. Третий отмечал на полу положения подносов.

— После показа наследник передаст «Звезду» вам? — спросил я. — А если захочет оставить у себя?

Ло Цзинь кивнул и показал на широкий ритуальный поднос. Артефакт должны были положить на шёлк, затем отнести к отдельному футляру.

— Если его императорское высочество пожелает внимательнее осмотреть артефакт, мы перенесём его в личные покои его императорского высочества.

Чжао Синь лично проверил поднос, ткань и допуски слуг. Ничего опасного, судя по всему, он не нашёл.

Я объяснил, что «Звезду» после показа нельзя закрывать силой. Сначала необходимо дождаться остановки орбит.

— Распорядитель вас понял, — сказал Сюй.

Ло Цзинь поклонился и ушёл проверять постаменты.

Вскоре в коридорах дворца зазвучали колокольчики — знак того, что приближалась императорская семья со свитой.

Все быстро заняли места.

Звон стал громче, переливаясь, словно многоголосое пение садовых птиц. Двери распахнулись, и в зал вошла императорская семья.

Все в зале низко поклонились. Исключением стали мы, иностранцы, и охрана — нам разрешалось делать неглубокий, но почтительный поклон.

Государь шёл первым. Рядом с ним, но, отставая на полшага, плавно плыла императрица. Наследник держался на шаг позади государя. За ними следовали младшие принцы и принцессы. Охрана окружала семью двумя кольцами так, чтобы придворные всё же могли рассмотреть процессию.

Император поднялся на возвышение и оглядел зал.

Наступила благоговейная тишина.

— Зима напоминает человеку о пределах его силы, — начал государь. — Но она же учит сохранять огонь, жизненный уклад и порядок до возвращения весны.

Речь была короткой. Император поблагодарил предков, мастеров, воинов и чиновников. Затем упомянул иностранцев, чьё искусство смогло стать частью традиции Поднебесной.

При этих словах несколько сановников поклонились. Другие сделали то же чуть позже, убедившись, что государь ожидает именно такой реакции. Двор умел приходить к единодушию с точностью хорошо настроенного механизма.

Наследник сохранял спокойствие. Только один раз посмотрел на Чжао Синя. Секретарь едва заметно коснулся левой манжеты. Видимо, наблюдение продолжалось, и никаких новых угроз пока не обнаружили.

Юй Чжэн не шевельнулся. Только пальцы плотнее легли на церемониальную табличку.