— Удивительно.

— Вы всё ещё считаете, что это могла быть женщина?

— Сложение лёгкое, движения быстрые, а путь отхода вёл к женской половине. Это не доказательство. Но это было бы удобно для взломщика.

Чжао Синь кивнул.

— Женщин из дворцовой прислуги тоже опрашивают. Осторожно, чтобы не вызвать слухов.

Отец отложил палочки.

— Александр, расскажи господину Чжао о лаке.

Я изложил историю своего поражения в борьбе с местными чиновниками. К концу рассказа Чжао Синь перестал пить чай.

— Вам отказали в выдаче уже заказанных материалов? — нахмурился он.

— Нет. Отказать было бы слишком просто. Нам объяснили, какие бумаги следует собрать, чтобы получить право снова попросить то, что нам уже выдали на бумаге.

— Кто оформлял?

Я назвал чиновника и управление.

— Какой склад?

Цяо оставил мне номер. Я показал запись.

— Названия материалов?

— Прозрачный чёрный лак и порошок белого минерала. Всё лежит на складе. Мы даже знаем полки. Но старая заявка недействительна, а новая ещё не согласована.

Чжао Синь попросил разрешения воспользоваться связью. Он подошёл к аппарату у стены и назвал своё имя. Потом произнёс несколько коротких фраз по-китайски. Голос оставался вежливым, но человек на другом конце отвечал всё тише.

Сюй прислушивался.

— Он просит управление оформить документы внутренним порядком, — перевёл он. — Ссылается на поручение личной канцелярии государя.

Через минуту Чжао Синь положил трубку и улыбнулся.

— Утром материалы доставят прямо в мастерскую.

— Как вам это удалось, господин Чжао? — удивился я.

Секретарь усмехнулся — широко, почти по-русски.

— Я всего лишь напомнил, что вы являетесь личными гостями императора. Положение гостя — священно. А положение гостя самого Сына Неба… Словом, я дал понять, что отказ гостям его императорского величества легко можно принять за государственную измену…

Мы с отцом молча таращились на Чжао Синя. Тот улыбнулся ещё шире.

— А если серьёзно, то у меня есть особые полномочия от имени императорской канцелярии. Иногда они пригождаются.

Чёрный лак лёг на металл ровным прозрачным слоем.

Госпожа Чэнь наносила его тонкой кистью внутри основания Печати. Первый слой почти не давал цвета. Второй углублял тени. После третьего технические полости исчезли в чёрном блеске, а серебряные направляющие отражались только там, где должны были появляться сферы.

— Толще нельзя, — сказал отец. — Начнёт собираться у краёв.

Сюй перевёл. Госпожа Чэнь и без него уже отложила кисть.

Пока лак сох, мы занялись хрусталём. Минеральный порошок был белым с едва заметным зеленоватым оттенком. Я смешал его с маслом до густоты сливок, нанёс на войлочный круг и провёл по пробному кусочку.

После двадцати движений поверхность стала прозрачной. Свет проходил без молочной дымки.

— Подходит, — решил я.

Отец поставил горный хрусталь на вращающуюся подставку. Работали вручную, меняя давление после каждого оборота. На внутренней стенке оставался едва заметный след от прежней обработки. Его нельзя было увидеть прямо. Только если повернуть корпус к окну под узким углом.

Именно поэтому след следовало убрать.

Через два часа хрусталь стал чистым. Мы поставили его на основание. На чёрном фоне четыре пробные сферы казались ярче, а золотой дракон словно висел в пустоте.

— Наши вчерашние мучения стоили того, — сказал отец.

Сюй подошёл ко мне и тихо сказал:

— Господин Никольский просит срочной встречи.

— Снова книжная лавка?

— Нет. В этот раз мастерская русского часовщика в иностранном квартале. Он сообщил, что сведения важные.

После ночного проникновения выход из дворца требовал ещё больше согласований. Но теперь рядом находился человек, способный оформить их без паломничества по трём управлениям. Чжао Синь выслушал просьбу посетить часовщика и задал только один вопрос:

— Это связано с работой?

— Непосредственно. Мне нужен один механизм.

Он посмотрел на Сюя, потом на меня.

— Я обеспечу сопровождение.

Мастерская часовщика находилась над лавкой европейских товаров. Внизу продавали карманные часы, музыкальные шкатулки и приборы, которые иностранцы привозили в Пекин. Наверх вела узкая лестница.

Хозяин оказался седым русским с лупой в глазу. Он поздоровался, запер дверь и ушёл в соседнюю комнату. Никольский ждал у верстака среди разобранных часов.

— Надеюсь, на этот раз вы действительно пришли по делу, — сказал я.

Он разложил на верстаке три копии документов.

— Мы проследили происхождение компонентов состава, найденного в жёлтом алмазе.

Я сел напротив.

— Полностью?

— Достаточно, чтобы назвать торговый дом. Пыль мёртвого камня и металлический носитель поступали в закрытую лабораторию через «Цзинь Хэ».

Название мне ничего не говорило.

— Официально они поставляют дворцу редкие минералы, камни и химическое сырьё, — продолжил Никольский. — Большой Дом. Старый. Имеет склады в нескольких провинциях и особое разрешение Министерства церемоний.

— То есть поставляет половину того, что может понадобиться мастерским.

— Именно. Пропавшая партия прошла через их дополнительный склад возле северных ворот. По основным книгам состав передали военному институту. Но один документ переписан задним числом. Номер партии тот же, вес отличается.

Он показал две строки. В первой числилось восемь небольших сосудов. Во второй — семь. Дата исправления стояла на день позже приёмки.

— Один сосуд исчез между складом и институтом.

— Или восемь существовали только на бумаге.

— В любом случае цепочка проходит через «Цзинь Хэ». Имя человека, забравшего недостающее, пока не нашли.

— Почему вы показываете документы мне?

Никольский протянул копию ведомости.

— Потому что торговый дом поставляет не только лабораторные составы. Проверьте документы по материалам ваших артефактов. У вас есть законный доступ. Могут быть и другие сюрпризы.

Я просмотрел перечень складов, номера партий и изображение печати: круг с двумя иероглифами и маленькой волной внизу.

— Я думаю, что заговорщики выбрали жёлтый алмаз не случайно, — сказал Никольский. — Если они имели влияние на поставщика, им было проще подготовить материал до того, как он попал во дворец.

— А проникновение в кладовую могло быть попыткой закончить работу.

— Или проверить, где находится нужная партия.

Часы на верстаке одновременно отбили четверть часа.

— Копию можно забрать? — спросил я.

— Для этого я её и принёс. Только не показывайте Цяо без необходимости. Чем меньше людей знают, что мы нашли связь, тем дольше она останется полезной.

— Цяо ведёт документацию мастерской. Без него получить старые ведомости будет трудно.

— Тогда придумайте обычную производственную причину.

После сегодняшнего утра недостатка в производственных причинах у меня не было.

Я сложил лист и убрал во внутренний карман.

— Сколько у нас времени?

— Не знаю. И это мне не нравится больше всего.

В мастерской я попросил Цяо принести все документы по материалам Звезды.

— После проникновения нужно сверить не только фактический вес, но и происхождение каждой партии, — объяснил я.

Цяо согласился без лишних вопросов. Новые правила сделали любую проверку правдоподобной.

Он принёс две папки. В первой лежали заявки и разрешения. Во второй — приёмные ведомости, сертификаты огранки и складские записи.

Отец закрыл дверь кабинета. Сюй остался с нами, чтобы помочь разобраться в иероглифах.

Я положил копию от Никольского рядом с первой ведомостью.

— Что это? — спросил Василий.

— Цепочка поставок компонентов пропавшего состава. Торговый дом «Цзинь Хэ».

Мы начали с дерева. Заготовка для элемента Дерева пришла из дворцового хранилища редких пород. Поставщик другой.