Да, это была серьёзная проблема. С одной стороны, мне необходимы квалифицированные работники, а значит надобно организовать обучение. С другой стороны, при наличии знаний начинаю появляться возможности перекупить обученного специалиста, а он уже разберётся в механизме парового двигателя и…

Что и? Ведь вообще-то именно это и была моя цель, осуществить научно-техническую революцию, верно? Верно. Так пусть и разберётся этот будущий специалист, и пусть делает копии двигателя, а мне патент надобно сделать только для первого времени, для значимости, когда с купцами договариваться и патентом этим им дать удостоверение, что дело надёжное, серьёзными инстанциями подтверждённое. Да, именно для этого патент и пригодится, тем более что без финансирования моего проекта из частных источников никакого дела быстро развить не получится.

Я уже понял, что казённые ведомства больше занимаются переписками, чем реальным делом, а для казны важно только одно — чтобы шла выплавка и шли в столицу медь, серебро и золото с Колывано-Воскресенских горных производств, а как там эта выплавка производится — это никого особо не интересовало. Хоть на кострах плавьте, хоть на костях человечьих — главное металл вовремя привозите. Такой вот принцип доходности.

Пока я обо всём этом думал, руки делали отверстия в плашечке. В конце концов, я аккуратно высверлил два параллельных ряда из четырёх отверстий в каждом. Взяв кабанью щетину, которую я сразу приметил по хорошей жёсткости, я вдел в каждое отверстие по небольшому пучку и сделал это очень хитрым способом. Каждый пучок продевался одним концом в отверстие на конце ряда, а другим, в отверстие по диагонали. Получилась такая перекрёстная система, которая была закреплена мной костным клеем, а нижняя приклеенная часть была закрыта тонко сделанной деревяшкой с углублением. Головка щётки получилась немного большевата, но на первый опытный экземпляр вполне подходила.

Я повертел свою работу в руках и остался доволен. Испытания проведу вечером, но только не на золе. Я уже понял, что все эти способы чистки зубов, которые мне описал Архип, совершенно не годятся. Причина этой негодности была довольно простой — абразивные свойства что извести, что золы. А вот мел — над этим стоило подумать, так как мел мог вполне сгодиться для основы зубного порошка. Пока же я решил провести испытательную чистку зубов с помощью собранной щётки и хвойной настойки, которой я полоскал зубы каждое утро.

Шла середина марта и котлован под новый цех был готов.

— Фёдор! — позвал я заместителя Архипа.

Фёдор что-то втолковывал мужикам и обернувшись ко мне, сделал своим собеседникам жест рукой, чтобы, как я понял, они подождали, а потом быстро пробежал по опущенным в котлован доскам и подошёл ко мне:

— Да вот говорю им, господин начальник, чтобы землю-то вынутую далеко не свозили, а то ведь после подсыпать надобно, лучше ведь рядом подвозить-то.

— Это правильно, одобряю. Ты, Фёдор, зови меня Иваном Ивановичем, брось эти «господин» и всё такое. Я тебе, конечно, начальник, но это потому, что мы дело одно большое делаем, а как в любом деле, здесь кто-то должен главным быть, кто-то ямы рыть. А господа… господа пускай на балах пляшут, нам же этой ерундой некогда заниматься, мы жизнь обустраиваем. Понял?

— Так это… — Фёдор немного растерялся, — Я ж как положено, госпо… Иван Иваныч.

— Вот, так-то лучше будет, — я одобрительно похлопал Фёдора по спине, — Ты чего думаешь, надо кирпичом сейчас выкладывать котлован, или подождать лучше?

Конечно же, выкладывать было рано, но я хотел посмотреть, насколько Фёдор понимает дело и готов говорить правду, вместо того чтобы угождать ради быстрого отчёта.

— Ну-у… — Фёдор неуверенно снял шапку и стал мять её в руках.

— Ну?

— Думается мне… Иван Иваныч, что дело это слишком уж скорое.

— Отчего же так?

— Так хотя оно и тепло вроде, а ежели по ночам, так и ледок сковывается, а ежели ещё и морозцем вдарит, то… Поплывёт всё, лучше подождать, пока тепло покрепче установится, да только тогда… — он почесал затылок.

— Что тогда? — подбодрил я его.

— Тогда мужикам сеять ведь надобно, а ежели им сеять не дать, так с голоду попередохнут все. В общем, кто тогда кирпичом-то выкладывать будет, ежели все на посев уйдут?

— Да, это ты верно подметил. Потому я у тебя и спросил, чтобы посмотреть, наврёшь мне с три короба или правду скажешь.

— А чё делать-то тогда, неужто выкладывать сейчас будем?

— Нет, Фёдор, выкладывать сейчас не будем.

— Так, а чаго тогда? — совсем растерялся он.

— А того, — я махнул ему идти со мной, и мы направились в сторону бараков, где жили работяги.

У бараков остановились и я показал ему на ветхие стены:

— Бараки-то ведь дрянь полная, совсем на ладан дышат, да и зимой там то один, то другой от болезней и горячки мучается, верно?

— Так оно всегда ж так было, чего здесь поделаешь-то?

— В общем, пока никаким кирпичом котлован выкладывать не будем, а начинайте ещё один котлован рыть, под барак новый для работников. А как сделаете, то я график составлю. Чтобы работать по сменам могли мужики. Одни на посев пойдут, другие здесь работать будут, и так по три дня меняться станете. А отработку вам, как приписанным к заводу, я проставлю сам, по своему разумению, но долгов ни у кого не будет, ежели всё по уму пойдёт.

— По уму? Это как же так по уму? — Фёдор скорее от неожиданности задал этот глупый вопрос, но я терпеливо ему разъяснил:

— А по уму, это значит, чтобы никто не сбежал и на работу все приходили вовремя, в свой срок исполнять. А чтобы так было, то ты и будешь за это ответственным.

— Так мне ж тоже сеять надобно!

— Вот и организуй дело так, чтобы, когда пойдёшь в свой срок сеять, то здесь порядок был. Архип как поправится, то и он к сему делу станет ответственным, но у Архипа своя часть будет, а у тебя своя. Теперь понял?

— Понял, Иван Иваныч, теперь понял, — заулыбался Фёдор. — А ведь сроду никто так как ты за мужиков-то не радел, они ж тебя прямо уважают теперь.

— Ну, лишь бы уважение в глупость не перешло, мне дело главное исполняйте, а уж за вас порадеть не забуду.

— Ну, я пойду тогда?

— Так куда же ты собрался, а про второй котлован забыл что ли? — я кашлянул в кулак и строго посмотрел на Фёдора.

— Второй?.. Ааа, ты прости, Иван Иваныч, мне чего-то от неожиданной твоей заботы память спутало, — он выжидательно посмотрел на меня. — Так чего тогда, где рыть будем?

— А рыть будем прямо вот за старым вот этим бараком, — я показал рукой на дряхлое барачное здание, которое стояло перед нами, похожее на грязный и угрюмый каземат, — Только глубину побольше надобно сделать.

— А сколько побольше-то? И по размеру-то также как это… старое?

— Нет, ройте под такое же, размер у него вполне годится, тем более, что когда по сменам работать начнёте, так свободнее станет.

— А вглубь?

— А в глубину делайте в два раза глубже, чем под цеховое здание вырыли.

Фёдор надел шапку и показал на мужиков, выгребающих из котлована остатки земли и таскающих отрытые камни:

— Это… Иван Иваныч, ты это, того…

— Что того? Чего опять мямлишь-то, говори, ежели чего по делу хочешь сказать, — я строго посмотрел на Фёдора.

— Ты бы того, мужикам-то слово какое сказал, ну и про барак новый, да про… смены вот эти. Я-то само собой всё сделаю, да ежели от начальника они услышат, то это ж другое дело, это ж для души приятно будет работать-то…

— А вот это ты и верно хорошо подумал. Пойди, собери всех, кто из заводских не в работе сейчас, да пускай вот здесь, у котлована будут. Я пока землю за бараком осмотрю и подойду.

— Понял, сейчас сделаем, — Фёдор довольный тем, что я похвалил его за дельное предложение, быстро направился к мужикам, по пути махнув кому-то рукой, подзывая к себе.

За бараком была сплошная мусорная свалка. Видно, что мужики не только бросали сюда печную золу и какие-то обломки досок, но и ходили за бараком по всем человеческим нуждам. Вонь на согретой весенним солнцем помойке стояла отвратительная. Мне даже показалось, что среди этих куч можно разглядеть торчащие человеческие кости. Но приглядевшись, я понял, что это только обломки гнилых веток. Хотя, при таких условиях жизни и работы увидеть здесь груду человеческих костей было бы совсем не удивительно.