До пика Смерти я добрался за час с небольшим.

Вблизи чёрный клык оказался ещё чернее, чем издали. Голый камень, слишком крутой для снега, вспарывал белую равнину, как плавник. У его подножия стояла глухая тишина, снег лежал нетронутым до самого горизонта, словно на всём белом свете я был, судя по картинке, совершенно один.

Вот только картинка врала.

Нить воли, привычно расчертившая округу, вернулась с уловом. В сугробах по широкой дуге вокруг пика сидели полтора десятка тел. Неподвижных, укрытых снегом по самые макушки. Сидели, судя по наметённым над ними шапкам, уже давно. И ждали.

Как там говорила принцесса? 'Наши сами тебя найдут?

Нашли. И ещё задолго до того, как я сюда пришёл. Осталось только выяснить, не изменились ли планы у принцессы в отношении своего спасителя.

Всё же засаду в снегу сложно было назвать встречей с распростертыми объятиями.

Остановился, не доходя шагов десять до засады, сунул руки в карманы и принялся ждать.

Нить воли продолжала рисовать картину окрестностей. Полтора десятка тел в сугробах по широкой дуге, соседний подход к пику тоже перекрыт. Сидели ребята мастерски — снежные шапки над засадой выглядели так, словно лежали тут с прошлой недели, и ни малейшего повода для подозрений было не найти.

Прошла минута. Вторая. К исходу пятой стало ясно, что первый ход придётся делать самому. Пока что без провокации конфликта.

— Уважаемые! — мой голос гулко разлетелся над белой равниной. — Долго ещё будем играть в прятки? Вы меня видите, я вас вижу, предлагаю уже перейти к следующему шагу.

Сугробы мгновенно взорвались.

Белые фигуры вымахнули из снега разом, стряхивая с плеч наметённые шапки, и на меня уставились полтора десятка пар ярко-синих глаз. Выражение в них читалось одно на всех, и я его уже встречал. У Балиора на воротах, когда мы с сестрой вышли из Бури. Недоверие пополам с какой-то то ли обидой, то ли возмущением.

А что вы хотели? Лучше надо стараться.

Ближайший эларий, жилистый и с белой косой до пояса, коротко бросил что-то соседу на своём языке. Сосед огрызнулся. Третий, постарше, оборвал обоих одним словом, но коситься на меня продолжали все.

И ещё бы — скорее всего все эларии передо мной были единёнными. А значит, хоть один, но почувствовал бы, если я попытался бы использовать стихийные силы. А поскольку этого не произошло, то либо моё сродство со стихией было настолько высоким, что они ничего не заметили, а значит меня стоило крайне опасаться. Либо же я использовал какой-то другой, неизвестный им метод.

Но ни то, ни другое не вписывалось в их картину мира. Привыкайте.

Наконец, старший махнул рукой, и рассредоточившись, эларии показали мне проходить вдоль подножия, после чего пристроились следом. Отлично, всё же драки не будет.

Шли исконные обитатели Нижних Земель красиво — снег держал их, как паркет, и на пятнадцать человек конвоя приходилось меньше звуков, чем на одного меня.

За скальным плечом пика прятался закуток. Каменный карман размером с хорошую гостиную, закрытый от ветра плитами с трёх сторон.

Внутри ждали ещё пятеро, и до нашего появления там шёл спор. Негромкий, на эларийском, но интонаций было достаточно, что бы прикинуть суть диалога. Молодой женский голос напирал, старческий рокотал в ответ глухо и непреклонно. Стоило мне шагнуть за плиту, как спор оборвался на полуслове.

Пленницу из глифировой клетки я узнал со второго взгляда. С первого мешала память — та девушка была измождённым скелетом с колтунами и скулами, о которые можно было порезаться.

У этой светлые волосы с синим отливом стекали по белой накидке ровной волной, а взгляд из острого и загнанного стал просто острым. Красавица, каких поискать. Королевская порода, оказывается, отлично реставрируется, если дать ей здоровый сон да хорошее питание.

Рядом с ней возвышался дедуля Юмин. Этот со времён нашего знакомства не изменился, только потяжелел взглядом. Его голубые глаза буравили меня поверх макушки племянницы так, словно прикидывали, насколько красивая ледяная скульптура из меня получится.

Ледяное дерево в сопряжении мирно дремало. Ещё на подходе я обвил сопряжение нитью воли, помня про возможный резонанс, однако пока что страховка была излишней.

— Пришёл всё-таки, — принцесса шагнула навстречу, и уголки её губ поползли вверх. — Точно в срок.

— Люди пунктуальны только в одном случае, — недовольно проскрежетал Юмин. — Когда им должны. Особенно, когда должны много.

— А ещё когда их не пытаются убить взглядом при встрече, — я улыбнулся самой светской из своих улыбок. — Кое-кто слишком уж этим грешит.

Старик раздраженно дернул щекой, и неприязнь в его взгляде стала ещё ярче.

— Где барс? — принцесса заглянула мне за плечо с таким видом, будто я мог прятать снежного барса в рукаве.

— Остался дома, спать на подушке, — пожал я плечами. — Не изъявил особого желания шляться не пойми где, когда можно валяться в теплой квартирке. Да и свежее мяско ему больше нравится, чем походные сухпайки.

— Королевский барс валяется в теплой квартирке… — девушка покачала головой, и в голосе странно смешались осуждение и зависть. — И питается мясом.

— А что не так? Если бы мне кто-нибудь предложил такой вариант жизни, то я вряд ли бы отказывался. Разве что мясо предпочитаю не сырое, а средней прожарки.

Юмин издал звук, с каким лопается лёд на реке.

— Хватит нести пургу! — старик шагнул вперёд и навис надо мной всей своей громадой. — Ты общаешься не с каким-то себе подобным отбросом. Перед тобой стоят два Высших Элария. Людей, удостоенных подобной участи за последние годы, можно пересчитать по пальцам одной руки. Что тебе надо⁈ Какие планы ты вынашиваешь? Королевский барс, сродство со стихией холода… Думаю, если копаться, то можно обнаружить ещё много секретов. Я спрошу один единственный раз. Кто ты такой⁈

— Сборщик из Деймора, — невозмутимо пожал плечами. Как бы старик не старался, но его слова меня не особо запугали. — Умеренно удачливый.

— Удачливый, — язвительным тоном повторил Юмин, после чего посмотрел на эларийку. — Дитя, я ведь предупреждал. Он даже врать ленится — относится к нам как к мусору.

— Дядя! — принцессу явно не устраивало, в какую сторону уходил наш разговор, и она повысила голос. И, к моему удивлению, это сработало.

— Молчу, — нехотя ответил старик.

В этот момент сопряжение кольнуло знакомым зудом. Озеро пошло рябью, ветви ледяного дерева мелко задрожали. Резонанс. Нить воли придавила его раньше, чем дерево успело толком проснуться. Снаружи вся эта возня заняла долю секунды, и я даже бровью шевельнуть поленился.

Странно. С чего вдруг именно сейчас? Кто-то из парочки неожиданно потерял контроль? Очень сомневаюсь. Разве что это было сделано специально.

С подозрением покосился на бывшую пленницу. Пленница разглядывала меня в ответ со спокойным лицом. Юмин тоже, и его взгляд на мгновение сделался совсем уж нечитаемым, а потом старик медленно выдохнул и отступил на полшага. Спрашивать, что это сейчас было, я поостерёгся — меньше всего в кольце из двух десятков элариев хотелось обсуждать вопросы резонанса.

Тем более что принцесса вполне могла списать это явление на что-то другое. Всё же никаких комментариев при нашей встрече я не дал, да и сам резонанс, как я понял, прошел не типично. Воля вообще не в какую не читалась обитателями этого мира.

И задавая подобный вопрос, я в открытую признался бы, что и правда могу испытывать резонанс, и как следствие имею какую-то связь с элариями.

— Ладно, — Юмин качнул подбородком племяннице. — Разговаривайте. Твой долг, тебе и платить.

— Мы отдаём то, что обещали, — принцесса выпрямилась, и в её голосе прорезались церемонные нотки. — Доступ к источнику. Без лишних препятствий и проблем. На выбор имеются сразу два — вода или свет. В качестве жеста доброй воли.

— Сомнительный жест. Помнится, про базовую четвёрку я упоминал отдельно, — заметил я. — В том смысле, что её предлагать бессмысленно.