— Артефакт ещё активен, — сказала она. — Связь оборвали с той стороны, ещё до драки.

— Значит, собеседник уже в курсе, что вечер у хозяина не задался.

Валерия выпрямилась. Впервые за ночь на её лице проступило что-то похожее на растерянность, и нравилось мне это меньше её обычной казарменной выправки.

— Мы только что убили хозяина Тарниса.

— Вы стояли на лестнице, — поправил я. — Убивал я. Да и слово «убили» не совсем подходит — это было умертвие.

— Умертвие⁈ — лицо Валерии исказилось от изумления. — Но как… Красс же постоянно находился на глазах у стольких людей! Какой ступени должен быть единённый, чтобы создать такое умертвие…

— Точно такой же, какой требуется для создания всего, что мы видели под городом.

Из глубины подвала, из-за низкой двери с решётчатым окошком, неожиданно донёсся стук.

Дзын. Дзын. Дзын.

Металл о металл, размеренный, неторопливый.

Ещё не всё? Мы втроем резко подобрались, двинувшись к источнику звука. Вот только это оказалось не подкрепление.

За решёткой обнаружился мужчина лет пятидесяти. Когда-то его хорошо кормили и дорого одевали, но сейчас сюртук тонкого сукна болтался на нём мешком, а на запястьях матово отсвечивали кандалы.

Глифир. Единённый, значит.

Вместо просьб и вопросов он смотрел сквозь прутья на тело Красса и смеялся. Сипло, с наслаждением человека, досидевшего до конца очень длинного спектакля.

Сумасшедший? Я вслушался в этот смех и передумал. Нет, обычная реакция на смерть давнего врага.

Связка ключей нашлась на крюке у двери. Замок поддался со второго оборота, и Валерия отступила на шаг, держа пленника в поле хлыста, который струёй вытекал у нее из руки.

Неспешно выбравшись из камеры, тот растёр запястья под кандалами и качнул подбородком в сторону тела.

— Это ведь Красс?

— Был, — подтвердил я.

— Тогда прими совет, парень. Беги из этого города, и как можно быстрее, — кандалы звякнули, и он усмехнулся разбитым ртом. — Красс здесь давно ничего не решает. Кукла. Марионетка на очень коротких нитках.

Ну, ничего нового пленник мне не открыл. Это я уже выяснил и сам.

— Настолько всё плохо?

Вот только ответ мне пришел не от мужчины.

— Всё гораздо хуже, чем ты можешь себе представить.

Голос прозвучал откуда-то из глубины подвала. Был он ровный и безжизненый, а главное — совершенно незнакомый.

Оглянувшись, я увидел силуэт, чьё лицо было скрыто в тени. Тусклый свет прятал незнакомца, однако фигура была мне знакома. Я точно её где-то видел…

Советник! Тот самый невзрачный мужчина, что тенью следовал за Крассом и вызвал у меня подозрения ещё во время приёма, и оказался главным кукловодом.

Ведь так?

Силуэт шагнул из темноты под свет лампы.

Советник. Он самый. Вот только от прежнего серого человека осталась разве что одежда. На приёме взгляд соскальзывал с этой фигуры, как ложка с масла, а глаза всю дорогу изучали пол. Теперь они смотрели прямо на меня, спокойно и с вежливым, почти научным интересом. Так смотрят на жука, которого ещё предстоит приколоть булавкой к дощечке.

Даже стоял он теперь иначе. Спина распрямилась, движения налились весом. Невзрачный лакей в одно мгновение превратился в хозяина положения.

Хорош, ничего не скажешь.

Годами изображать пустое место посреди собственного города способен только человек с бездонным терпением. Про планы таких людей я предпочитал узнавать заранее, и уж точно не принимать в них непосредственное участие.

Центурион среагировал раньше всех. Барс одним прыжком махнул с пола мне на грудь, ввинтившись под куртку. Судя по тому, как быстро он там затих, дела наши шли так себе.

— Господа, — советник неспешно двинулся вдоль стены, огибая тело Красса по той же сапёрской дуге, что и Валерия до этого. — Как же вы не вовремя.

Подвал тем временем начал меняться. Подвальный смард, до этого сочившийся из стен тонкими струйками, повалил густо, словно дым из печи с забитой трубой. Стихия смерти заполняла казематы, и пламя в лампе съёжилось до размеров ногтя.

Первым сдал недавний узник. Мужчина хрипнул и сполз по стене, затихнув бесформенным кулём. Тобиас продержался дольше, но вскоре застучал зубами, обхватив себя руками и растирая плечи. Валерия стояла прямо, только змейка молний на её ладони заискрила с перебоями, а губы посинели.

Мне тоже полагалось страдать.

Врать не буду, стихия смерти в такой концентрации давила даже сквозь первую грань сродства. Погребной холод лез под кожу, чужой и липкий, хоть скребком соскребай. Но пока ещё терпимо. Вот только давать знать противнику об этом я не собирался.

Ссутулившись, для виду упёрся ладонью в стену. Дышал теперь рвано, через раз. Пусть со стороны сборщик из Деймора загибается вместе со всеми.

Центурион под курткой поддержал спектакль по-своему: сжался в неподвижный тёплый ком, и даже дышать, кажется, старался через раз. Умница. Работаем в паре.

— Ещё бы месяц, — советник остановился шагах в десяти и оглядел нашу поредевшую компанию с досадой хозяина, у которого гости вытоптали грядки. — Всего один месяц, и я бы всё завершил. А теперь придётся довольствоваться тем, что имею.

Голос остался прежним, плоским и безжизненным. Таким хорошо бы зачитывать похоронные списки.

— Завершили… что? — кое-как выдавила Валерия.

— Работу, девочка. Долгую, кропотливую работу, — советник вздохнул. — Годы безупречного порядка. А потом приезжие гости за один вечер ломают мою куклу, и приходится вылезать на свет самому. Впрочем, вам эти подробности уже без надобности. Лучше ответь мне, малявка Венторов — дражайшему папочке ты ведь доложить успела?

— Успела, — Валерия вздёрнула подбородок. — Через два дня здесь будет столько солдат, что Тарнис захлебнётся.

— Знаю, что успела, — советник покивал с прежней досадой. — Потому и говорю: как же вы не вовремя.

Интересное кино. Угроза армией Венторов беспокоила его примерно как прошлогодний снег. Жалеет лишь об упущенной работе — в сохранности своей жизни неизвестный был уверен.

Валерия вдруг замерла. Её взгляд метнулся к телу Красса, затем к серой дымке у пола и вернулся к лицу советника. Мозаика в голове наследницы Венторов сложилась за пару секунд, и от готовой картинки её ощутимо повело.

— Настолько мощная стихия смерти… Умертвие на месте хозяина города, о котором никто не догадывался… — она сглотнула. — Ты Шимбот! Проклятый единённый!

— О, — в мёртвом голосе впервые шевельнулось что-то живое. Удовольствие. — Молодёжь ещё помнит. Приятно.

— Просветите необразованного, — я по-прежнему подпирал стену. — Чем господин заслужил такое звучное прозвище?

— Его разыскивают уже несколько десятков лет! — Валерия заговорила быстро, глотая окончания. — Город у подножия Второй высоты, вымерший от мора за одну зиму. Десятки тысяч погибших. Это его работа. Семья наместника в предгорьях, которую нашли за семейным ужином. Всех до единого вырезали и подняли в виде нежити. Тоже он. За его голову корона обещает столько, что хватит выстроить собственную крепость.

Голос наследницы под конец всё же дрогнул. Одно дело читать про такое в сводках, и совсем другое застрять с автором этих сводок в одном подвале.

— А тут ты немого ошиблась, — Шимбот скорбно поджал губы. — Мор был не за зиму, а за три недели. Обидно, когда твою работу занижают.

Тобиас за моей спиной шевельнулся. Ученик стоял на подгибающихся ногах, посеревший от чужой стихии, но его ладонь упрямо ползла вверх, собирая воздух в подобие тарана.

— Тоби, — бросил я вполголоса. — Стой, где стоишь. Просто дыши, это не твоя битва.

Ладонь опустилась. Вот что-что, а дисциплина у парня росла тренировалась как надо.

В голове тем временем скрипели шестеренки. Единённый, за которым корона гоняется десятки лет, добровольно годами изображает прислугу в захолустье у Края. Выходит, дыра под названием Тарнис требовалась ему для дела. И судя по колоннам под городом, от масштабов этого дела заранее тянуло могилой.