Гарр стал белее собственного зимнего меха. Он смотрел на стопку пластинок, шевеля губами. Хозяин заведения считал. Тридцать шесть тысяч кристаллов. Такие деньги… Да их не было ни у кого в этом городе! Да даже тысяча кристаллов — уже неподъемная сумма.

— Любезный… — начал он, и голос его впервые за вечер вильнул. — Заведение… кхм. Вы понимаете, какой шанс на выпадения нуля? Конечно, ставки такого размера мы уже не принимаем, но в этом случае готовы сделать исключение…

Было видно, что в Гарре сейчас боролось две стороны. Первая — жажда вернуть всё проигранное обратно. За одну единственную ставку. И вторая — страх. Страх, что мне раз за разом удается выигрывать, несмотря на все его ухищрения. И в этот раз тоже удастся.

Однако теперь я ставил не на красное — я ставил на ноль! Что-то еще более маловероятное! И, думаю, это стало последней каплей, из-за которой Гарр всё же решился.

— Вот и прекрасно, — я ни показывал ни капли волнения. — Крутите!

Крупье попрощался с хозяином взглядом и запустил колесо.

Латунные гнёзда слились в золотое кольцо. Шарик побежал по ободу, лёгкий и звонкий, и вместе с ним по кругу пошла моя нить. Толпа подалась вперёд единым организмом, на помосте стало тесно от чужого дыхания. Кто-то молился. Кто-то шёпотом предлагал сто к одному, что моя череда удачи подошла к концу.

Шарик постепенно замедлялся, и тут…

БА-БАХ!

Индикаторы в люстрах взвыли на весь зал, заливая потолок багровым — у Гарра всё же сдали нервы. Наплевав на сотни зрителей, Люсьен с утробным всхлипом ударил по столу воплощением.

Огненный сгусток размером с бочонок смёл колесо вместе с частью столешницы. В потолок рванул сноп искр, обрывки горящего сукна разлетелись по помосту, и толпу шатнуло назад с дружным визгом. Шарик, мой красавец, мой почти улёгшийся в зеро шарик, черканул по воздуху раскалённой точкой и улетел куда-то в дым.

Вышибалы ломанулись к помосту с дубинками наперевес и застыли, разглядев нарушителя. Ведь им был собственный хозяин.

— Игра закрыта! — проорал Гарр в звенящей тишине. Он стоял над дымящимся обрубком стола, растрёпанный, с безумными глазами, и сажа оседала на белоснежные манжеты. — Стол… стол повреждён! По правилам заведения при повреждении стола все ставки аннулируются и возвращаются! Все!

Зал молчал. Потом в задних рядах отчётливо произнесли «трус»,, и по толпе пошёл гул, гадкий и насмешливый. Публика пришла смотреть на казнь, а палач вместо этого сжёг эшафот.

Ну что ж. Я такому повороту событий был не удивлён.

— Ваши ставки, господин, — кассир с каменным лицом подсунул мне обратно стопку пластинок. Сорок штук, тысяча кристаллов. — Заведение приносит извинения.

Утешительный приз. Ну хоть что-то.

Гарр тем временем успел прийти в себя. По крайней мере, снаружи — он одёрнул камзол и, пригладив волосы, повернулся ко мне с улыбкой, которую, видимо, считал обворожительной. Получилась, правда, гримаса утопленника.

— Любезный, — голос его звучал почти ровно. — Заведение понимает ваше… разочарование. Тысяча кристаллов будет выдана вам немедленно и полностью. Прошу за мной, к кассе. Пластины мы обменяем на кристаллы, и инцидент будет исчерпан.

Отыгрываться он больше не предлагал. Уже прогресс.

— Ведите, — согласился я.

Публика расступалась перед нами живым коридором. Вслед летели шепотки, и почти все они были про Гарра, один другого ласковее. Тобиас топал рядом, упрятав свои пластинки с кристаллами за пазуху от греха подальше. Валерия пристроилась чуть позади.

Хозяин вёл нас через служебную дверь за стойкой, потом по коридору с потёртой ковровой дорожкой, потом вниз по лестнице. С каждым пролётом позолота вокруг линяла: сначала кончились ковры, потом светильники стали реже, а стены из бархатных сделались просто каменными. Обычное дело — гостям фасад, деньгам подвал.

Центурион за пазухой поднял голову и прижал уши.

Ага. Началось. Нить воли бежала перед нами на все свои пятнадцать метров, и картинка складывалась любопытная. Коридор внизу упирался в кассовую решётку, честь по чести. Вот только в двух нишах перед ней стояли, вжавшись в камень, четверо. Ещё трое боковым проходом выбирались на лестницу, отрезая нам путь назад.

Люсьен Гарр решил вопрос по-тарнисски. Зачем отдавать тысячу кристаллов, если кредиторов можно просто похоронить? А все вопросы потом как-нибудь уж замнет. Главное — решать их надо будет потом, а деньги отдавать требуют уже сейчас.

Но всё равно он идиот. Святой Деймос, какой же идиот. Вероятно, привык к вседозволенности у себя в уголке мире, и не до конца осознаёт, насколько плохо идти против Венторов.

Впрочем, человеку, который только что сжёг собственную рулетку на глазах у толпы, терять было уже нечего. Своеобразная логика здесь имелась.

— Касса прямо за поворотом, господа, — Гарр обернулся на ходу, сверкнув зубами. — Ещё пара шагов, и…

Поворот мы прошли все вместе.

Дальше события уложились в два вдоха.

Ниши выплюнули четыре тени.

Ф-ф-фух!

Слева взревело пламя, справа со свистом пошла раскрученная цепь с серпом на конце, и коридор разом стал очень тесным. За спиной, на лестнице, грохнули сапоги оставшейся тройки.

Валерия среагировала раньше всех. Похоже, всю дорогу только этого и ждала. Хлыст воды сорвался с её раскрытой ладони и обвил переднего огневика, перехлестнувшись на того, кто стоял за ним. По мокрой связке тут же промчалась белая молния.

Хруст, запах палёного. Оба тела осели по стенке. Без замаха, одним слитным движением ладони. Вода и молния действительно дополняли друг друга. Мясник с двумя ножами и то провозился бы дольше.

Владельца цепи я встретил сам. Метательный нож с глифировым напылением вошёл ему под подбородок раньше, чем цепь долетела до верхней точки замаха. Второе лезвие, ведомое нитью, свернуло за угол и сняло дальнего копейщика в нише.

Разворот.

Тройка на лестнице успела преодолеть целых две ступени — первому воздушный серп развалил горло, второго нить дёрнула за лодыжку, и он просто сломал себе шею, крайне неудачно приземлившись на макушку. Третий оказался сообразительнее прочих — бросив пику, рванул наверх. Метательный нож догнал его на четвёртой ступени.

Оставался хозяин вечера.

Люсьен Гарр стоял у кассовой решётки, и в ладонях у него дрожал огненный сгусток. Вторая грань, третья ступень. На лице владельца «Трёх семёрок» крупными буквами было написано, что план перестал ему нравиться.

— Постойте… — начал он.

Без долгих раздумий метнул нож — вряд ли у этого недоумка найдутся действительно ценные сведения. Остриё вошло Гарру точно в глазницу. Огонёк в ладонях погас.

Хозяин лучшего казино Края постоял ещё мгновение. Наверное, прикидывал, положена ли ему прощальная реплика. Ответ был отрицательным, и спустя мгновение он мешком осел на пол.

Тишина. Только с лестницы, шурша, съезжало последнее тело.

Вся разборка заняла секунды три, не больше

— … наставник, — Тобиас так и стоял посреди коридора. Воздушный таран, который он старательно лепил с первой секунды драки, растаял без дела у него в руках. — Я… я даже не успел…

— И слава богу, — отозвался я, собирая ножи. — Здесь потолки низкие. Ты бы нам ещё и кассу обрушил.

Валерия неспешно обошла коридор. Посмотрела на бойцов, которые прошли через мои руки. На лестницу. На тело Гарра у решётки. Стряхнув с ладони последние капли, наследница Венторов повернулась ко мне.

— Сквозь стену, — сказала она без вопросительной интонации. — Вы бросили нож из-за угла, и он попал. Я стояла рядом с вами и всё видела.

— Рикошет, — пожал я плечами. — И чуть-чуть стихии ветра.

— Рикошет, — повторила Валерия. Осколок снова закрутился между её пальцев, медленно, задумчиво. — Знаете, наставник, я в Тарнисе только и слушаю, как мне врут, и уже считала себя знатоком этого жанра. Но у вас враньё какого-то отдельного, высшего класса. Даже придраться приятно.

— Спасибо. Тренируюсь на учениках.