— Да ничего страшного, — улыбнулась Настя. — Представляю, как ты там всего этого нанюхался. А ещё представляю, чего ты там насмотрелся и мне дурно становится.

— Очень надеюсь, что ты такого никогда не увидишь, — сказал я. — У меня есть к тебе предложение.

— Какое? — заинтересовалась Настя.

— Давай немного по Невскому прогуляемся. Хочется побыть среди людей, посмотреть на радостные лица, взять кофе и идти с ним по улице, по набережной канала Грибоедова.

— Я-то не возражаю, но ты вроде устал сильно, — засомневалась Настя. — И маме пообещал быстро вернуться.

— А мы не долго, — сказал я и повернул после Троицкого моста сразу направо в сторону дворцового.

Через пять минут я припарковался неподалёку от Адмиралтейства, и мы неспешным шагом направились в сторону Казанского собора. После суток пребывания среди умирающих и мёртвых обычная субботняя суета на улице обладала эффективным терапевтическим эффектом для измотанных нервов.

За Казанским собором взяли кофе в кофейне, потом пересекли Невский и пошли в сторону храма Спаса на Крови, где мы с ней встретились в первый раз после моего попадания в этот мир. Почему-то именно сейчас я вспомнил про Марию. Надо найти время и отвезти ей книги, которые торжественно обещал. А ещё надо найти способ перетащить её в Питер, чтобы она могла нормально развивать свои таланты, но это самое сложное. Сначала подумал предложить Насте приютить Марию у себя на какое-то время, потом представил, как вместе будут жить моя девушка и боевой маг со стажем в теле шестилетней девочки. Кто в итоге будет кем руководить? Вот то-то и оно. И почему я не додумался сразу предложить Виктору Сергеевичу роль дедушки?

— О чём ты так глубоко задумался? — спросила Настя, когда мы переходили по мостику через Грибоедовский на другую сторону.

— Я? — нелепо произнёс я, возвращаясь в реальность. Только сейчас понял, что держу в руке уже остывший кофе, хорошо хоть не со льдом. — Я там встретил очень интересную девушку в Никольском.

— Что-о-о? — возмущённо и в то же время испуганно произнесла Настя, уставившись на меня.

— Ей в апреле будет шесть лет, — сказал я и засмеялся над разгоравшейся на лице моей девушки ревностью.

— Дурак! — Настя хлопнула меня ладошкой по плечу и тоже рассмеялась. — И что же в ней такого особенного?

Я взял с Насти слово никому об этом не рассказывать. Вы меня осуждаете? Но это ведь моя девушка, между нами не должно быть тайн, а в том, что она не состоит в серпентарии Баженова у меня уже была возможность убедиться. Я рассказал ей о Марии всё, как есть, что знал сам.

— М-да, — покачала головой Настя. — Даже боюсь себя представить на её месте. Я же правильно понимаю, ты решил ей как-то помочь?

— А ты проницательная, — улыбнулся я. — Ничего от тебя не скроешь.

— Просто я тебя хорошо знаю, — усмехнулась Настя. — Ты считаешь своей святой обязанностью снять всех котят с деревьев.

— Думаешь, что не стоит ей помогать? — насторожился я.

— Я такого не говорила, заметь, — улыбнулась Настя и посмотрела на меня. — Ты наверно неправильно меня понял, я тебя за твою доброту не осуждаю. Наоборот, хотела тебе предложить пусть Мария какое-то время поживёт у меня, пока ты не найдёшь более подходящее решение. В деревне она пропадает.

— В деревне она пропадёт, — согласился я. — А если я привезу её к тебе, то пропадёшь ты.

— Ого, — покачала головой Настя. — Всё так серьёзно? Она такая властная?

— Я, если честно, понятия не имею, сколько ей лет в действительности, — сказал я. — Одно точно знаю, она княжна и боевой маг. Погибла при осаде какого-то там замка и её душа переселилась в младенца во время родов. Так что почти шесть лет она, чувствуя себя взрослым человеком, физически является ребёнком. Вследствие этого и того, что она живёт в деревне далеко от города, у неё нет возможности нормально развиваться и адаптировать свои способности под этот мир. И несмотря на это она более сильный маг, чем я.

— Что же будет, когда она получит возможность развиваться?

— Всё зависит от того, в какие руки она попадёт. Хотя, она же не ребёнок разумом, сама решает направление движения и на тёмного властелина, насколько я смог её разглядеть, не претендует, к тёмной стороне отношения не имеет.

— Это хорошо, если так, — задумчиво произнесла Настя. — Тогда и правда лучше с Виктором Сергеевичем поговорить. Если он согласится, и родители отпустят, тогда к нему.

— Получится картинка, как с Курляндским, — хмыкнул я. — Его Лиза ещё та тёмная лошадка, но вроде как реальная внучка, а у Виктора Сергеевича будет приписанная.

— Если он согласится, — поправила меня Настя.

— Ну да, — кивнул я. — Очень на это надеюсь. В интернат для одарённых детей сирот она категорически не хочет.

— Я её прекрасно понимаю, — улыбнулась Настя. — Если всё получится, ты меня с ней познакомишь?

— Естественно, — хмыкнул я. — Тут без вариантов.

Мы ещё немного погуляли в обратном направлении до машины, потом я подвёз Настю до её парадной и на прощание был самый долгий и нежный поцелуй за всё время нашего знакомства.

Возле кабинета главного лекаря Санкт-Петербурга и всей немалой губернии я сидел минут за двадцать до назначенного времени. Уже сколько раз корил себя за это, на кой-ляд надо приходить намного раньше, чем назначено? Какая-то дурацкая привычка из прошлой жизни. Ведь ничего страшного даже не случилось бы, если немного опоздать, Обухов всё равно меня дождётся и примет. Но я считаю, что человек более высокопоставленный, чем я, не должен меня ждать, лучше я посижу и подожду аудиенции. Хотя, причём тут высокопоставленный? Я так делаю практически всегда. По крайней мере стараюсь делать, но получается не всегда.

— Вы можете сразу заходить, Александр Петрович, — сказал мне секретарь, указав на дверь кабинета. — Он только вас и ждёт.

— Спасибо, Дмитрий Евгеньевич, — улыбнулся я. — Нет ничего хуже, чем ожидать.

Я открыл дверь кабинета и увидел необычное зрелище. Степан Митрофанович сидел в своём кресле, но не склонившись над ворохом документов, как обычно, а уставившись в окно. Я чуть дар речи не потерял от необычной картины, мой мир никогда не станет прежним.

— Заходи, Саш, садись, — произнёс Обухов медленно и задумчиво, чего тоже за ним раньше не наблюдалось. — Так-то я в принципе уже всё знаю, майор вчера вечером заходил, много рассказал. Небольших дополнений от тебя жду. Так что там, много наш трудовой десант пропустил?

— Да примерно также, как во время вспышки Тифа в Ораниенбаумской колонии-поселении, — ответил я. — Точнее в её округе. Я уже предчувствовал, что будет что-то подобное и сразу принял решение, что домой уезжать не буду.

— Я так понимаю, что кроме долечивания пропущенных были и ещё сюрпризы? — спросил Обухов.

— А я думал, что вы всё уже знаете, — хмыкнул я.

— Не умничай, — буркнул он. — Мало ли, что я знаю. Я хочу всё от тебя услышать и сравнить.

Я набрал в лёгкие воздуха и начал рассказывать. И про вскрытые трупы в сараях, и про возврат проявлений чумы с ещё более тяжёлыми симптомами у недавно исцелённых. Когда начал говорить про лабораторию, Обухов меня остановил.

— Это мне майор рассказал во всех красках, — махнул рукой Степан Митрофанович. — Нашли, кстати, главу поселения.

— Живой?

— Нет, — покачал он головой. — Хорошо хоть не от чумы умер посреди города. Расстреляли недалеко от города в лесу, убрали ненужного свидетеля. Местные жители обнаружили замороженный труп, а это оказалась наша пропажа.

— Грустная история, — вздохнул я. — И село своё чуть не угробил, и сам жизни лишился.

— Грустнее история будет, если эти изверги доработают свой штамм и решат испытать на более крупном населённом пункте, а ещё хуже, если в Питере.

— В идеале надо бы вакцину сделать и прививать народ, — решил я предложить, потом сам понял, всю нелепость такой активности в данной ситуации. — Но это очень долго, а трагедия теоретически может разыграться в любой момент. Антибиотик, разработанный Курляндским сработал гораздо лучше магии, надо бы его поставить на поток.