Увидев страшного дядьку в непонятном облачении, она сначала хотела закричать, но к этому времени вернулся её старший брат и быстро её успокоил. Заливаясь слезами, он бросился обнимать сестрёнку, как только я встал и отошёл от кроватки.

— Пойдёмте теперь к маме и папе! — воскликнул счастливый пацан и потащил меня в другую комнату.

Проходя мимо открытой двери, я увидел Марию, которая только что вылечила младшего брата нашего проводника. В родительской спальне стояла большая добротная кровать с балдахином, там лежали двое. По внешнему виду я сначала подумал, что опоздал, но женщина вдруг закашлялась, оросив подушку свежими каплями алой крови с пеной. Я приложил пальцы к сонной артерии мужчины, он тоже был ещё живой.

— Я им займусь, — сказала Мария, заходя с его стороны к кровати.

— Ладно, — кивнул я и присел на край кровати рядом с женщиной.

Как раз в этот момент она выдохнула в последний раз и перестала дышать. Искусственное дыхание рот в рот по понятным причинам я делать опасался, но это сейчас в принципе и не обязательно. Пятнадцать сильных нажатий на грудину заставили воздух попасть в лёгкие и снова запустили сердце. Я даже не надеялся, что получится так быстро, в прошлой жизни не получалось.

Не мешкая ни секунды я приложил руку к области сердца и начал вливать магическую энергию, уже не ограничивая себя в скорости. Мои усилия были вознаграждены не только мощной испариной, но и тем, что женщина снова закашлялась и стала дышать глубже. Когда она открыла глаза, я свои чуть не закрыл. И снова пришла на выручку Мария.

— Ты так самозабвенно отдаёшься работе, что когда-нибудь это плохо закончится, — сказала она, поделившись со мной энергией и убирая руку с моего плеча.

— Ты права, хмыкнул я, поднимаясь с кровати и пожимая плечами. — Но ничего не могу с собой поделать. Надо как-то начать себя любить, заботиться о себе любимом.

— Ну написано же в Библии «возлюби ближнего, как самого себя»! — произнесла Мария мою любимую цитату. — Так вот с себя и начни, а то у тебя всё наоборот получается.

— А вы кто? — перебил нашу дискуссию возглас женщины, которую я только что вернул к жизни.

— Лекари из Питера, — хором ответили мы с Марией после предварительного тяжкого вздоха.

— Вам и вашим детям надо будет пить таблетки, — сказал я, вручая ей несколько облаток. — Вам с мужем по две в день, старшему парню одну, а мелким по половинке. Примерно пять дней.

— Ну всё, мы пошли, — добавил я, увидев в её глазах понимание. — Будьте здоровы.

— Спасибо, господин лекарь! — грянул дружный хор нам вслед.

— Ну вот, так всегда, — пробубнила Мария, когда мы спускались этажом ниже. — Тебе все лавры, а я так, погулять пришла. Мне тогда ещё плюшевый мишка в руки полагается.

— Или маленькое ведёрко, совочек и формочки для куличиков, — усмехнулся я.

— Рано для куличиков, — хмыкнула она. — Пасха через два месяца.

— Из снега слепишь, — сказал я и нажал на кнопку очередного звонка.

— Из снега? — с недоумением спросила Мария.

Я уж хотел ей рассказать про традиционную детскую забаву из моего детства, но в это время дверь открылась и молодая женщина, на лице и шее которой были язвы, охнула и упала к нашим ногам.

— Похоже, что её лечил лекарь, — сказала Мария, присев возле неё на корточки. — Та самая картина возврата, как в моей деревне. Живая ещё. Я тогда ей займусь, а ты смотри кто ещё есть.

— Идёт, — сказал я, осторожно перешагнул через открывавшую нам дверь женщину и вошёл в квартиру.

Быстро пробежав по комнатам, я нашёл ещё двоих пациентов. В одной комнате лежал видимо муж, лет сорок с чем-то, в другой — сын в пределах двадцати. И тот и другой были в тяжелейшем состоянии, кожа покрыта свежими язвами. Теперь уже и ежу понятно, что болезнь вернулась после вмешательства лекаря. Надо бы ещё уточнить, кто их лечил, его теперь тоже надо лечить. Почему-то я сомневаюсь, что он приходил такой же нарядный, как я.

Состояние мужчины мне всё-таки показалось тяжелее, поэтому я решил начать с него. Вывести полностью из этого состояния я себе цели не ставил, стабилизирую и поставлю капельницу с антибиотиком, а сам тем временем займусь парнем. Вливание магической энергии в почти убитый чумой организм я остановил, когда ядро опустело наполовину.

— А это что такое у вас? — услышал я возмущённый вопрос пациента, когда раскладывал штатив для капельницы.

— Готовлю систему для внутривенной инфузии, — сказал я.

Специфические медицинские термины зачастую очень благотворно влияют на пациентов, но здесь оказался не тот случай.

— Капельницу что ли хотите поставить? — спросил он, подозрительно прищурившись.

— Да, — ответил я и удивился, откуда он знает вообще такое слово. — А вам уже раньше ставили?

— Нет, — буркнул он. — И сейчас не надо. Слышал я про эту ересь от коллеги в Питере, ни к чему хорошему это не приведёт.

— Вы лекарь? — спросил я, осенённый догадкой.

— Да, — ответил мужчина. — Один из лучших в Павловске.

— А вы заметили, господин лекарь, — с иронией начал я. — Что ваши лечебные процедуры не помогли ни вам, ни вашей семье?

— Они помогли, — возразил он. — Просто надо было повторить, а я не успел.

— Даже если успели бы, это вряд ли решило бы вопрос. Это не обычная чума, а искусственно выведенная.

— Знаю, но лечится так же, — не сдавался он. — После первой процедуры и жене и сыну стало намного лучше.

— Эта иерсиния магическим воздействиям поддаётся совсем по-другому, чем те инфекции, о которых вы знаете. Она временно отступает, потом резко возвращается и становится только хуже.

— Хотите сказать, что вы мне сейчас в вену солёной водички покапаете и всё станет хорошо? Иерсиния боится солёной воды?

— Не говорите глупостей, — сказал я, стараясь не раздражаться, хотя самому уже хотелось его стукнуть этим самым штативом. Не зря же говорят, что самые сложные пациенты — это родственники и медики. — Иерсиния боится не солёной воды, а антибиотика, который я собираюсь вам ввести с помощью капельницы. А «солёная водичка» ускорит выведение токсинов из организма. Но, если вы категорически против, я не буду этого делать.

— Я категорически против! — сказал он с предельной чёткостью, чуть ли не по слогам.

— Да пожалуйста, я не настаиваю, — сказал я и начал складывать штатив обратно в сумку. — Ваше состояние уже позволяет употребить таблетки внутрь. Нужно выпить две таблетки сейчас, потом по две таблетки в день пять дней.

— Это что ещё за хрень? — возмутился мужчина, с подозрением разглядывая облатки, которые я ему дал.

— Это тот самый антибиотик, — вздохнул я, уже с трудом сдерживаясь.

— Вы хотели ввести мне в вену таблетки?

— Вам чума поразила головной мозг?

— Чего? — у него после моего вопроса чуть глаза на лоб не вылезли.

— Для внутривенного введения этот препарат есть в ампулах, — снова взяв себя в руки ответил я и продемонстрировал ему те самые ампулы. — А раз вы не хотите в вену, тогда можно обойтись таблетками.

— Я не буду есть эту хрень! — выкрикнул мужчина и швырнул облатки об стену.

— Значит он всё-таки пострадал больше всего, — пробормотал я, стиснув зубы, ещё раз вздохнул и подобрал таблетки с пола.

— Кто пострадал? — не унимался мужчина.

— Ваш головной мозг, — повторил я, спокойно глядя ему в глаза. — Я же вам объяснил, что новый штамм иерсинии магии практически не поддаётся, лишь на время засыпает, а антибиотик убивает инфекцию, и только так можно выжить. Но, если вам жизнь не мила и пребывание на этом свете чрезмерно тяготит, то употреблять антибиотики не надо, тогда вы гарантированно попадёте к праотцам, которые по вам видимо очень соскучились.

Не дожидаясь какого-либо ответа или комментария, я убрал облатки в сумку, развернулся и направился к двери.

— Подождите! — услышал я возглас позади и молча обернулся. — Я погорячился. Давайте ваши таблетки. Как их пить?