Убедившись, что все ознакомились с предоставленным материалом, Обухов озвучил план действий, направленных на предотвращение распространения новой инфекции в случае появления нового очага, а также для борьбы с вероятной эпидемией. Все члены коллегии получили задание по организации противоэпидемических мер на определённых участках с выделением достаточных средств из городской казны.

— И ещё одно очень важное замечание, господа, — обратился ко всем Обухов, подводя итоги. — Нельзя допускать паники среди населения. Делать всё надо быстро, но тихо и спокойно, с улыбочкой, под маской подготовки к учениям и ревизии имеющегося потенциала для борьбы с непредвиденной катастрофой. Слово «чума» нигде фигурировать не должно. Теперь все могут быть свободны, приступайте. А вас, господин Склифосовский, я попрошу остаться.

Члены коллегии встали со своих мест, прихватили приготовленные специально для них папки с документами и двинулись к выходу. Гааз бросил на меня взгляд на прощание. Не могу сказать, что я увидел там хоть крупинку появившегося уважения, но он точно был не таким же безразличным, как двадцать минут назад.

— Ну что, Саш, ты готов? — спросил Обухов, снова устало усаживаясь в своё кресло. Создавалось впечатление, что он всю ночь работал не смыкая глаз.

— Смотря к чему, — хмыкнул он.

— У меня есть небезосновательное предположение, что к скорому выезду на новый очаг. Скорее всего этот злой гений на одном Никольском не успокоится, — Обухов откинулся на спинку кресла и вздохнул. — Я просто попытался представить себе, что бы я делал на их месте. Так вот, исходя из того, что мы уже знаем, что это диверсия, значит готовимся к более масштабному манифесту, а следовательно эффект от него будет не тот, которого они ожидают. Я бы на их месте постарался отвлечь основные силы, подготовленные к борьбе с вероятной эпидемией, а потом ударить, как говорится, в самое сердце.

— Звучит вполне логично, — кивнул я.

— Поэтому ты будь готов к выезду в любую минуту, — сказал он, пристально глядя мне в глаза тяжёлым усталым взглядом. — Скорее всего тебе придётся скакать, как сайгак, пока остальные будут сидеть сложа руки в ожидании основного удара.

— А что насчёт обеспечения? — поинтересовался я.

— Я переработал и дополнил твои списки, — начал он, доставая из верхнего ящика стола небольшую чёрную папку. — Держи, это тебе. Пусть всегда будет под рукой, в портфель вон в свой замечательный положи. На обложке внутри закреплён лист со всеми необходимыми контактами. Как только я сообщу тебе, куда ехать, делаешь звонок первому из списка, далее роли распределены. Вам сию минуту будет выделен автобус для лекарей с Рубинштейна, ещё один небольшой — для обслуживающего персонала, который будет ставить палатки, готовить еду, топить печки, сжигать противочумники и так далее. Уже стоит полностью снаряжённый грузовой фургон, в котором укомплектовано всё, что необходимо в соответствии со списками.

— То есть я звоню вот этому Даниилу Андреевичу и спокойно собираюсь сам и организую своих коллег, а остальным занимается он, так?

— Именно так, Саш, — кивнул Обухов. — Расчётное время от поступления сигнала до выезда составляет не более получаса.

— А мне у себя держать какие-то запасы или всё будет в этом грузовике? — решил я уточнить крайне важный момент.

— Всё будет в грузовике, а там как хочешь, — махнул рукой Обухов.

— Понял, принял, — кивнул я. — Лучше перебдеть, подготовлю сразу всё, чтобы на месте лежало.

Я вышел из кабинета в глубокой задумчивости. Значит в ближайшее время ожидается невесёлое развитие событий и надо быть готовым ко всему. Мне сегодня хоть в чём-то повезло, я умудрился припарковать машину максимально близко ко входу в госпиталь.

— Ты чего такой смурной, Сань? — услышал я голос Валерия Палыча, когда поднимался по лестнице на второй этаж.

— Есть от чего, Валер, — буркнул я, не останавливаясь.

— Ты всё из-за этой чумы что ли? — спросил он.

— И ты уже знаешь? — хмыкнул я.

— Так эти твои добры молодцы в комнате отдыха только об этом всё утро и говорили, — ответил он с некоторыми нотками обиды. — Ты ведь занят всё время, толком не расскажешь.

— А ещё актуально? — поинтересовался я. — Или ты уже достаточно узнал?

— Главное, что я узнал, так это то, что нет смысла так грузиться, как ты сейчас делаешь. Это ещё никому никогда не помогало, только вредит общему самочувствию. Ты же не сможешь предотвратить новую вспышку? Пока нет вакцины — не сможешь. Тогда твоё дело маленькое, горн продудел — пионеры вперёд! Взял свой саквояжик и пошёл всех лечить. Тихо, спокойно, размеренно, но настойчиво и терпеливо.

— Да это всё понятно, Валер, только со стороны легче советовать, чем самому применить на практике.

— Я тебя прекрасно понимаю и хочу поддержать, так что не будь букой, — хихикнул призрак. — А давай в шашки сыграем?

— Чего? — я даже замер, взявшись за ручку двери приёмной.

— Ты в шашки играть не умеешь что ли? — удивился Валерий Палыч.

— Немного умею, — сказал я, открывая дверь. — Просто предложение неожиданное. Доброе утро, Прасковья!

— Доброе утро, Александр Петрович! — девушка улыбнулась и достала из ящика стола знакомый свёрток. — Вы так и не передали Екатерине Петровне благодарность от градоначальника в пятницу.

— Да уж, — покачал я головой. — Спасибо, что напомнила.

— Да чего ты опять переживаешь, Сань? — снова заговорил Валера, когда я вошёл в кабинет и закрыл дверь. — Когда тебе было в пятницу передавать этот подарок? Ты же почти сразу укатил в это Никольское.

— Да, ты прав, наверно просто усталость накопилась, — пробормотал я, снимая пальто и вешая на вешалку в шкафу.

— Знаешь, хрен с ними с шашками, иди вон лучше вздремни немного, ты же всё равно приём на сегодня отменил, — продолжал наседать Валера.

— Я его отменил не для того, чтобы выспаться, — покачал я головой. — Других дел невпроворот.

— Тогда сначала Кате подарок передай, а потом начинай опять носиться, как стреляный заяц, — недовольно пробурчал призрак. — Шило в твоей заднице по размерам уступает только царь-пушке.

— Это ты только дублёра разглядел, — хмыкнул я. — Основное больше.

Я взял в руки телефон и нашёл номер Кати, попросил зайти.

— Я тут! — заявила сестрёнка, войдя в кабинет. Она так беззаботно улыбалась, что я начинал завидовать. Потом подумал и улыбнулся в ответ. — Садись, в ногах правды нет. Тут вот градоначальник передал тебе в знак благодарности за изгнание демонов.

Я двинул по столу свёрток к ней поближе.

— А что это? — спросила Катя, взяв свёрток в руки.

— Понятия не имею, — пожал я плечами. — Больше похоже на книгу. Может какое-нибудь редкое коллекционное издание?

— Сейчас проверим, — пробормотала сестрёнка и начала осторожно разворачивать упаковку.

Через минуту на столе стояла шкатулка из чёрного дерева, обильно инкрустированная золотом, драгоценными и полудрагоценными камнями.

— Ого! — воскликнула Катя. — Вот это да! Вот это книга!

— Красивая, — сказал я, любуясь, как играют в пробившемся через облака лучике света бриллианты. — И дорогая.

— Очень дорогая, — произнесла Катя, поворачивая шкатулку, чтобы разглядеть с разных сторон. — Очень солидный, а главное тактичный подарок. Серёжками и кольцами можно не угодить, а такая шкатулка понравится любой женщине, даже императрице. Как-то неудобно получается, мне такая красота, а тебе ничего.

— Почему же ничего, — улыбнулся я и положил на стол золотые карманные часы.

— Ух ты! Тоже очень красивые, — улыбнулась Катя, открывая нажатием кнопки золотую крышку. — Ну тогда я спокойна. Какая «хорошая» тётенька нам попалась.

— А зять ещё лучше, — хмыкнул я.

— Намного, — улыбнулась Катя, замотала шкатулку обратно в упаковочную бумагу, сунула под мышку и убежала.

Я остался в кабинете один, не считая Валеры, который решил продолжить сеанс психотерапии.