Павел решил прочитать явку с повинной в надежде внутренне настроить рабочую обстановку и углубился в текст. На бумаге всё выглядело наивно и просто: Сомов напился в Доме офицеров, пошёл домой, зайдя в парадную, встретил молодую соседку с верхнего этажа, решил её изнасиловать. Чтобы сокрыть следы преступления – задушил.

Как-то все это показалось Косых искусственным, точно в дешёвом детективе. Он снова посмотрел на преступника, его накаченное крепкое тело. Постарался представить, как легко оно преодолевает сопротивление бедной девушки; покрытые венами мускулистые руки широкими ладонями закрывают её рот, сжимают горло; возбужденные голубые глаза наблюдают последние минуты жертвы.

Всё это не складывалось в гармоничную единую картину, и он решил разобраться самостоятельно с самого начала. Отложил явку и внимательно посмотрел в лицо подозреваемому.

Румянец сошел со щёк подводника, оно стало бледным и настороженным. Неожиданно он поднял взгляд на следователя и твёрдо, спокойно произнес:

– Всё, что там написано, – ложь!

Косых напрягся от неожиданности:

– Зачем же вы её писали?

– Попробуй не напиши, – усмехнулся Сомов, мягко похлопав ладошкой по телу, там, где тёр, – думал – убьют. Опер отмороженный громила попался! Кулачище – во! Да я не в обиде. Понимаю их. Такое с девушкой совершить! Только я здесь ни при чём.

Неожиданно в коридоре послышался шум и женские возмущённые крики. Павел быстро встал и подошёл двери, распахнул её настежь. В кабинет ворвалась молодая растрёпанная женщина в расстёгнутом пальто, её удерживал мичман, мягко уговаривая:

– Не положено, дамочка, здесь следствие идёт! Не положено…

– А голого человека морозить положено? – возмущалась нарушительница. В руках у неё был старый потёртый бушлат, и она бросила его в кабинет на пол. – Убить хотите героя-подводника? В море не утонул, так давайте здесь его простудим, чтобы до суда не дожил? Я же с ним была! Почему меня никто не допрашивает? Милиция меня не застала внизу – я звонить ходила! А то бы двоих арестовали?..

Мичману всё же удалось вытащить её в коридор и захлопнуть дверь. Но возмущённые женские крики не прекращались:

– Как вам не стыдно! Схватили первого попавшегося и на него всё валите! Он же офицер…

– Разберёмся, разберёмся… – увещевал мужской голос, – идёмте, дамочка…

Через пару минут шум и крики затихли.

Косых поднял бушлат, проверил карманы и протянул его задержанному:

– Одевайте. Это кто была?

– Жена, – нахмурился Сомов, просовывая руки в рукава и застёгиваясь на все пуговицы.

– Где ваша тёплая одежда?

– На экспертизу забрали.

– А… ну да, – вспомнил Павел, – садитесь, будем продолжать. – Он достал из стола протокол допроса, переписал из «явки» анкетные данные, посмотрел на подводника. – Рассказывайте всё по порядку, Семён Петрович. Кстати, где вы родились?

– В Ленинграде, – отозвался Сомов.

Косых почувствовал, как что-то близкое ударило в грудь, наполнило душу ностальгическим родством и трепетным ожиданием. Но виду не подал. Вспомнил своих родителей, которых видел только в отпуске прошлым летом. Те жили в центре города. Вместе ходили гулять по Невскому проспекту до Зимнего дворца на Стрелку Васильевского острова. Ездили на машине купаться в Сестрорецк, в Рощино рыбу ловили. Подумал, что скоро снова их увидит. Стряхнул марево воспоминаний:

– Начните со вчерашнего вечера!

Сомов перестал дрожать, казалось, что после визита жены даже повеселел:

– Праздник был, вы же знаете! Все подводники гуляли, в клубе собрались. Поздравления от начальства, вручения наград. А потом веселье началось. Столы накрыли, музыка, танцы.

– Вы с женой были? – прервал Косых.

– Конечно! В такой день! – улыбнулся Сомов. – Недавно только с дальнего похода вернулся.

– Во сколько праздник закончился?

– Я не знаю, ребята ещё оставались, мы домой пошли. У нас же дочка одна ждала дома.

– Так сколько было время?

– Может, час или два!

– С женой пришли домой, а дальше?

– До квартиры не дошли, увидели девушку на лестнице!

Косых заглянул в «Явку с повинной»:

– Здесь вы пишите, что вернулись с женой домой, а потом поссорились, снова ушли один, хотели продолжить веселиться.

Сомов нахмурился, недовольно засопел:

– Что мне сказали, то я и написал, – демонстративно погладил ладонью свой бок.

– Ну предположим. Кто видел, как вы возвращались вдвоём?

Сомов пожал плечами:

– Все видели. Мы ещё через площадь шли, там фейерверки запускали, командир мой был и его жена. Наш судовой кок нас видел!

Косых записал установочные данные свидетелей, затем внимательно посмотрел на подводника, стараясь уловить малейшее сомнение или неточность:

– Когда к парадной подходили, никого не видели?

– Нет.

– Что дальше?

– Зашли с женой. Свет тусклый. Вижу, кто-то на лестнице лежит. Вроде девушка. Шубка расстёгнута и под ней одежда разорвана. Я пошевелил её, думал, пьяная. От неё сильно воняло алкоголем.

– Вы её узнали?

– Конечно! Людка Петрова с пятого этажа, работала официанткой в кафе. Она над нами жила. Молоденькая разведёнка. Симпатичная девушка, мужиков постоянно к себе водила.

– С чего вы взяли?

– Ну, мужа нет, а сверху постоянно кровать елозит по полу, музыка и даже стоны слышны, частенько ссоры с утра. Изоляция ни к чёрту. Да и видели не раз, как ухажёры к ней на этаж мимо нас идут, некоторых она сама приводила. Все соседи по подъезду это знали. Жена говорила – даже милицию как-то вызывали, когда её поклонники решили между собой счёты свести, мебель крушили. Я тогда в автономке был.

Павел заметил, как разговорился задержанный, точно тема эта была ему знакома не понаслышке. Отметил себе в блокнот прояснить данный момент у милиции. Затем снова поднял взгляд на задержанного офицера:

– Дальше рассказывайте, что было?

Сомов пожал плечами:

– Жена побежала домой на четвёртый этаж в «скорую» звонить. А я попытался в чувство девушку привезти – нас же учили на флоте. Проверил пульс. Ранений и крови не увидел. Стал делать массаж сердца, искусственное дыхание. Вроде задышала. В этот момент на первом этаже дверь открылась, и соседи выглянули, увидели меня. Я им говорю – помогите девушку затащить в квартиру! Вместе и занесли. Потом приехали врачи, они же милицию вызвали. Ну, меня и забрали сразу.

– А жена? – поинтересовался Косых.

– Я её не видел больше. Наверно, когда спустилась, узнала, что меня увезли в ментовку.

Косых подробно записал показания в протокол, переспрашивая и уточняя некоторые моменты. Затем спросил:

– Ну а что в милиции?

– Там сказали, что девушку задушили и, возможно, изнасиловали. Моему рассказу не поверили. Потребовали, чтобы я признавался, в карцер посадили. Вещи забрали, к доктору возили, чтобы образцы сдал. Приходили с резиновыми палками. – Сомов расстегнул телогрейку и задрал тельник, показывая на боку чёрные полосы. – Пришлось писать явку под диктовку, обещали отпустить, подписку дать о невыезде.

Косых покачал головой, снова предложил:

– Может, в травму?

Сомов махнул рукой:

– Надеюсь, вы найдёте убийцу.

– Найдем, – кивнул Косых, он начал писать протокол и через некоторое время дал подводнику расписаться. Вызвал из коридора мичмана, отправил Сомова обратно на гауптвахту.

В тот же день Павел допросил жену и всех немногочисленных свидетелей, указанных Сомовым. Те подтвердили всё, что он рассказывал. Правда, командир подводной лодки засомневался во времени, поскольку ему казалось, что видел штурмана с женой часом раньше. Но мог ошибаться. Все были пьяные и весёлые – на время не смотрели.

Начальник уголовного розыска сообщил, что бушлат и образцы Сомова отправлены в Мурманск на экспертизу, обещали сделать в ближайшее время.

Соседи с первого этажа, где произошло убийство, подтвердили, что услышали на площадке шум, решили выглянуть, увидели парня, склонившегося над девушкой. Подумали, что парочка забавляется на лестнице, но это оказался Сомов, он позвал на помощь. Перенесли девушку к себе и стали вызывать «скорую». Затем приехала милиция. Знали Сомова и его жену больше десяти лет, как только заселились в этот дом, характеризовали их положительно.