Через день в военную прокуратуру заехал начальник уголовного розыска Александр Михайлов. Маленький щупленький майор с болезненным старческим лицом и папкой под мышкой. Был одет в толстый чёрный пуховик, походил на гигантский мяч на тоненьких ножках. Прошёл в кабинет Косых и без приглашения уселся в кресло напротив:

– Что скажешь, старлей? – поинтересовался он. – Карточку на раскрытие по убийству с изнасилованием отправил в информационный центр? Нас не забыл вписать? – резко закашлялся, закрыл рот маленькой морщинистой ладонью.

– Не отправил, – хмуро сообщил Косых. – Вы зачем парня избили?

– Мы? – громко удивился майор. Откинулся на спинку, заболтал короткими ножками, расстегнул куртку, расправил узкие плечи. Но затем резко изменил интонацию, заговорил неожиданно глубоким и сильным голосом: – Да говорил я этому обормоту оперу своему – хитрить надо, обманывать, ловить на противоречиях! Он же дебил, мастер спорта по качалке, устроился к нам недавно. Чему его могли выучить за два месяца в центре подготовки?

Косых покачал головой:

– А ты на что?

– Я на что… – Майор снова закашлялся, погрустнел. – С больнички не вылажу! Тубик схватил где-то, комиссию прохожу. Наверно, уволят.

Семён понимающе вздохнул:

– Скажи спасибо, что Сомов отказался травмы фиксировать, а то бы вас обоих с мастером спорта в КПЗ закрыли.

– Мне уже не страшно, – усмехнулся майор. – Да ты не гони! У нас половина ментов так работает!

– Вот и плохо, а вы, начальники, их не учите…

– Да некого учить! – эмоционально прервал Михайлов, лицо его сморщилось сильнее. – В прошлом месяце один в Мурманск перевелся, двое уволились, уехали на Большую землю. С кем работать? Называется начальник уголовного розыска! У меня в подчинении два головореза! Я уйду – тогда попляшете здесь!

– Вы свидетелей опрашивали? – спокойно поинтересовался Косых.

– Каких свидетелей? – возмутился майор. Открыл папку и вынул из неё несколько документов, положил на стол. – Вот результаты исследований. Сперма из убитой Петровой первой группы, такой же, как и кровь Сомова. Микрочастицы с его бушлата совпадают с одеждой убитой. Что ещё надо? Какие свидетели?

– Следствие должно быть объективным, – спокойно возразил Косых. – У меня тоже первая группа крови. А микрочастицы Сомов подхватил, когда пытался девушку в чувство привести, а потом затаскивал в квартиру на первом этаже. – Неожиданно ощутил возмущение: – Почему вы не опросили жену Сомова? Они же вдвоём девушку нашли!

– Чего её опрашивать? Она же театральный окончила в Питере! Актриса! Врёт всё сволочь! Мужа своего спасает, стерва. А он точно убийца!

– Ну откуда такая уверенность?

Михайлов встал со стула, уперев кулаки в стол, приблизил своё лицо к следователю. Зашептал с ненавистью:

– Я их по запаху чувствую! Пятнадцать лет в мурманском убойном отделе проработал, потом здесь. Как начинаю допрашивать, они трупным запахом смердят. Точно это не он убил, а его убили. Мертвецом начинают жить, тухлятиной! Понимаешь?

Косых оторопел, по спине прошёл холодок. Он прижался к спинке кресла и с ужасом смотрел в перекошенное почерневшее лицо майора. Видел, как многочисленные ранние морщины, точно червяки, извиваются под загорелой обветренной кожей.

– Вот так! – продолжал Михайлов. – Не посадишь его – всю жизнь будешь об этом жалеть, во сне будет сниться девушка, наяву будешь вспоминать! Уж я это знаю, проходил!

Майор выпрямился, забрал со своего кресла папку и вышел из кабинета.

Чрез три дня Сомова выпустили с гауптвахты под подписку о невыезде. Он вернулся к своим служебным обязанностям и как бы пропал с поля зрения Косых. Но Павел о нём не забывал. Срок ведения уголовного дела два месяца, и он продолжал ответственно расследовать все обстоятельства убийства девушки. Проверял её связи из числа мужчин, которые приходили к ней в гости, ухажеров, пытающихся завладеть её вниманием в кафе, и случайных знакомых, оказавшихся рядом с девушкой в праздник. Даже одного задержал на трое суток, который когда-то кричал на весь подъезд, угрожая Людмилу убить, после того как она не пустила его в квартиру.

С постановлением о приостановке уголовного дела по факту изнасилования и убийства Петровой, Косых явился к военному прокурору точно в срок.

– Ты уверен, что сделал всё возможное, чтобы найти убийцу? – спросил тот. – Вопрос с ДНК решил?

– В деле справка имеется. Начальник уголовного розыска Михайлов пробы с биологическим материалом направил в Москву сразу после осмотра девушки и задержания Сомова.

Прокурор тяжело вздохнул:

– Хорошая задумка это ДНК, жаль, что только начинают с ней работать. До сих пор не разработали методичку. Приятель из Мурманска говорил, что тоже отсылали пару раз в Москву, но всё без ответа. Пусть хотя бы сохранили биологию!

Косых согласно кивал, понимая разочарование начальника.

После утверждения постановления военным прокурором приостановленное уголовное дело было возвращено в городскую прокуратуру. Уголовный розыск завел оперативно-поисковое дело и продолжил проводить негласные мероприятия по установлению преступника и сбору доказательств.

Александра Михайлова комиссовали, а через полгода он умер в больнице от туберкулёза, пришёл новый молодой начальник.

А в апреле следующего года случилось скандальное происшествие, всколыхнувшее всё население Видяево.

Матрос-контрактник Дмитрий Стрелков служил при особом отделе на Береговой базе. Во время несения службы завладел оружием, стал стрелять по своим сослуживцам и офицерам.

Следствие пришло к выводу, что обиделся он на приятеля, который пригласил отметить свадьбу. Так напились и горланили, что попали в комендатуру. После чего и затаил злобу – задумал месть.

Сначала расстрелял своих корешей. Просто вывел из кубрика и прошил очередью из автомата. Потом захватил машину и поехал домой к жене объяснить, почему так вышло, но гарнизон уже был поднят по тревоге. Отстреливаясь, Дима сумел убить ещё несколько человек, а других ранить. Добрался только до стоянки кораблей и спустился в трюм. Взяв заложников, стал требовать спиртного, закуски и собеседника.

Всё было выполнено даже с излишком, поскольку особист капитан-лейтенант Гена Кашин, начальник Стрелкова, добавил в ликер через пробку снотворное, а потом и побеседовал, слушал откровения, полусонного связал. В ярости хотел застрелить, даже пистолет приставлял к его голове, но не смог.

В расследовании этого дело Косых принял самое непосредственное участие, поскольку приехала комиссия из Мурманска во главе с заместителем военного прокурора области.

И надо же было такому случиться – во время проведения следственного мероприятия «Проверки показаний на месте» под руководством Павла Стрелков выпрыгнул из машины и сбежал, скрылся среди прибрежных шхер. Искали несколько дней безрезультатно.

Прокуратура была в шоке, силовики «стояли на ушах». Такой прокол едва не дошёл до Москвы. Начались срочные поиски. Подключили личный состав военного гарнизона. Задействовали соседние воинские части и вертолёты.

Тут-то и проявил себя геройски штурман подлодки Семён Сомов, которого уголовный розыск продолжал отрабатывать на причастность к убийству с изнасилованием Людмилы Петровой. Совершенно случайно встретил он Стрелкова на побережье среди камней, узнал. А затем выследил и самостоятельно легко обезвредил преступника, поскольку был тот уже измождён и обессилен.

Награды подводник не получил, но благодарность Военной прокуратуры не знала границ.

– Видите, какой герой! – восхищался Косых своим бывшим подследственным, стоя на ковре у начальника. – А мы его хотели в тюрьму.

– Считай, что ты его спас, – хмуро отнекивался военный прокурор Видяево, – а теперь он тебя! Я материальную помощь выписал на твоё имя, положи в конверт и сходи, поблагодари! Подводникам зарплаты задерживают, пусть порадуется.

– Есть! – радостно отозвался Косых и направился в бухгалтерию за деньгами, а на следующий день вечером после службы уже звонил в дверь капитан-лейтенанта.