Я невольно нахмурился, всё ещё сомневаясь; не поторопился ли? До намеченной мною войны оставалось ещё три года. Не заставит ли неожиданное появление в Балтийском море русского флота насторожится Швецию и, забыв о своих разногласиях с Речью Посполитой, сменить приоритеты? С другой стороны мне и так с трудом удалось договориться с Датским королём Кристианом IV о беспрепятственном проходе кораблей через Датские проливы. В будущем я такого разрешения мог просто не получить.
Именно 1622 год для начала войны за Прибалтику и Финляндию я выбрал не случайно.
Во-первых, десять относительно спокойных лет давали мне возможность завершить военную реформу: создать боеспособную, хорошо обученную армию, оснастить её самым современным вооружением и экипировкой, внедрить несколько неизвестных для этого времени новинок. Победа Густава на выборах польского короля позволила возобновить закупки через территорию Речи Посполитой (прежде всего лошадей для конницы), стабильный приток серебра и пушнины из Сибири дал средства для закупки всего необходимого, заработавшие на Урале заводы постепенно увеличивали объёмы добычи и переработки руды, всё увереннее обеспечивая сырьём оружейные заводы.
Кроме того, для пополнения полков нового строя, я в 1614 году ввёл рекрутскую систему (один рекрут с двадцати домов), опередив тем самым на шесть лет основателя этой системы Густава Адольфа. Примерно в это же время в армию стали поступать и первые выпускники военных училищ, заполняя вакансии младшего офицерского состава. Регулярно проводились военные манёвры, тактические учения, налаживалось взаимодействие пехоты с конницей, возросла роль артиллерии.
А во-вторых, этот год был наиболее благоприятным чисто по политическим причинам. В таких делах спешить и затевать большую войну без должной дипломатической подготовки не стоит. Вон Иван Грозный сунулся, решив взять своё нахрапом, и что в итоге? Союзниками не озаботился, реакцию со стороны других прибалтийских стран не учёл. И как результат, очень успешно начав войну, вскоре оказался один против Швеции и объединившихся в одно государство Польши с Литвой. Не думаю, что очередное появление русских в Прибалтике будет встречено балтийскими странами более благожелательно. И надеяться на дружеские отношения с польским королём тут не приходится. Может, на первом этапе Густав и поддержит войну против Швеции, рассчитывая отнять у Густава Адольфа шведскую корону, но большой помощи при этом оказать не сможет (польский сейм просто не одобрит выделение средств своему королю на эту авантюру), зато в случае успеха неминуемо потребует свою долю на завоёванных русской кровью территориях. А там и Датское королевство подтянется, германские княжества, Англия с Голландией интерес проявят. Зачем мне это?
Между тем, в 1622 году Тридцатилетняя война из Богемского королевства окончательно переместится на земли германских княжеств, надолго втянув в кровопролитные сражения не только имперских герцогов и графов, но и Англию с Голландией. Да и датскому королевству, у южных границ которого будет твориться всё это безобразие, и которое через пару лет само влезет в эту мясорубку, надолго не до Восточной Прибалтики станет. Что касается Речи Посполитой, то она как раз в это время будет вести тяжёлую войну со Швецией и я, наконец-то, откликнувшись на просьбы Густава о помощи, вступлю в войну на «законных» основаниях. Нужно лишь дождаться, чтобы Густав Адольф, захватив Ригу и высадившись под Митавой, увяз в сражениях с войском польного литовского гетмана Христофора Радзивилла и можно начинать завоевание Эстляндии.
— Шустёр больно, свейский король, — прищурил глаза Грамотин. — Пушки льёт, корабли строит. Рекрутский набор в войско опять же в своём государстве ввести хочет. Шибко опасен сей правитель. Вдруг вместо ляхов на нас кинется? Может всё же дозволишь, Фёдор Борисович? — со значением посмотрел он на меня. — У меня и сноровистые людишки в Стокгольме есть. Только твоего повеления ждут.
Я нахмурился, на секунду прекратив жевать. Слишком велик был соблазн одним ударом существенно ослабить своего главного соперника на Балтике. Не станет Густава Адольфа, кто продолжит военные реформы в Швеции? У него даже детей нет. Густава шведы точно не примут, а, значит, на престол взойдут его Катарина вместе со своим мужем бывшим польским королевичем Владиславом. Но и им там не сильно рады будут. Оба католики, Владислав сын нелюбимого в Швеции Сигизмунда. Там и до смуты недалеко, и о реформах забудут. Вот только не лежит у меня душа к подлому убийству исподтишка. Сам в своё время, когда иезуиты на меня охоту устроили, натерпелся. Да и нет у меня уверенности, что, дознавшись, кем посланы убийцы, новый шведский король вместо Польши, на Русь не набросится. Кое-какие реформы Густав-Адольф провести успел и принимать на себя первый удар шведского тарана, совсем не хочется. Пусть со шведами Радзивилл сначала пободается.
— Нет, — отверг я предложение дьяка. — У нас ещё три года на то, чтобы реформы завершить есть. Вот и не будем раньше времени лодку раскачивать. А, пока, лучше посмотрим, как польский король с султаном в Придунайских княжествах сцепится, поможем Густаву немного. С турецким царевичем опять же нужно завтра в Касимове об этом переговорить.
— Катька! Вот ты где. Собирайся. Завтра утром мы уезжаем.
— Куда уезжаем? — королева заёрзала в кресле, продолжая баюкать на руках двухлетнего Колю, кинула встревоженный взгляд на подошедшего вместе с мужем полковника Домарацкого. — Мы же только две недели, как из Львова приехали.
Никуда уезжать из королевского замка Марии Шуйской совсем не хотелось. Впрочем, давно уже не Шуйской и даже не Марии. Выйдя семь лет назад замуж за Густава, она не только породнилась с правящей в Швеции королевской фамилией Ваза, но и вернула данное ей с рождения имя, вновь став Екатериной. (Сменить имя на Марию её заставили перед свадьбой с Василием Шуйским, так как имя Екатерина считалось не царским).
Так вот. Желания куда-то уезжать у Екатерины не было от слова «совсем». Наездилась за эти годы вдосталь. Густав, став польским королём, живости характера не утратил, с удовольствием мотаясь по стране. Извечные слякоть и грязь на дорогах, утомительные ночёвки в очередном фольварке (поместье) или застенке (хутор), лишь изредка сменявшиеся замками какого-нибудь магната, бесконечные гулянки и вопли пьяной шляхты. Муж словно не замечал неудобств кочевой жизни, купаясь в восхищении полунищего сброда, именующего себя панами и польщённого честью принимать у себя короля.
Ну, и ладно. Она уже давно примирилась с постоянными гулянками и изменами мужа. Таков уж он есть и этого не изменить. Всё же к ней с Ванечкой муж был по-своему добр и обижать ни себе, ни другим не позволял. Плохо то, что Густав во все свои поездки и их вслед за собой таскал; хвастался перед всеми, что на царице женился, а пасынок законные права на московский престол имеет.
Екатерина горестно вздохнула. Нет, теперь не имеет. Пусть и не по своей воле, но предавшего православие царевича, на Руси никто не признает. Тут даже обратный переход к вере отцов не поможет. Московский государь перед Господом непогрешим должен быть. Потому и отпустил их Годунов, не побоялся. Знал, что обратной дороги не будет.
— В Прагу, — король сел рядом с Катей, дыхнув застарелым перегаром. — Нас там с нетерпением ждут, любовь моя!
— В Прагу⁈
В программу воспитания боярский дочерей изучение географии ни коим образом не входило. Незачем девкам пустыми знаниями голову забивать! Их дело за хозяйством следить да мужу детей рожать. Но несколько прожитых лет на польском престоле несколько расширили познания бывшей царицы в политической географии. По крайней мере, столицей какого королевства является Прага и в чьи владения это королевство входит, она знала.
— С Фердинандом там встретиться договорился? — с робкой надеждой спросила она. Густав, не оставляя замыслов вернуть себе валашский трон, почти каждый год организовывал на Дунайские княжества военные походы, постоянно ища для этого союзников. Вот и к Фердинанду, в прошлом году надевшему на себя сразу две короны: Венгрии и Богемии, он в прошлом уже пару раз самолично заезжал, впрочем не найдя с эрцгерцогом взаимопонимания. — Или с эмиссаром самого императора?
