— Империя тоже готова признать Кшиштофа Радзивилла великим князем Литовским, — внушительно произнёс император, — Хотя, почему великим князем? — деланно озадачился он. — Помнится, император Сигизмунд ещё двести лет назад собирался возложить на голову тогдашнего великого князя Витовта королевскую корону.

А вот о такой возможности Грамотин меня не предупредил! Неожиданно. Это Фердинанд таким фортелем Радзивилла на свою сторону перетянуть хочет. За королевскую корону Кшиштоф кому угодно в глотку вцепится. Вон как глаза загорелись. Тем более, что потеря Познани или Кракова ему побоку — это всё польские, а не литовские территории, а вот к Русскому царству у новоиспечённого короля в будущем много вопросов может появиться. Вот и готовит император почву для союза с правителем Литвы с целью натравить при случае на царство московитов. Явно заранее этот ход приготовил.

— Я тоже готов признать Кшиштофа правителем Литвы, — тут же вслед за императором заявил саксонский герцог. — Всё равно сейчас Польша не в состоянии удержать за собой эти земли.

Следом посыпались согласия остальных членов съезда и Кшиштоф еле заметно выдохнул, разжав кулаки. Хоть литовский сейм и подтвердил его избрание, одобрение этого избрания со стороны монархов из сопредельных стран стоило не мало.

— Да будет так, — хлопнул по столу император, как бы подтверждая принятое решение и переходя к главному вопросу, ради которого и был созван съезд, добавил: — Теперь нам осталось решить судьбу Польского королевства.

— Проще говоря, — хмыкнул я. — Нам нужно выбрать нового польского короля.

— А разве это будет законным решением? — впервые подал голос Фридрих Кетлер. — Польского короля может выбирать только элекционный сейм и опять же только сейм может изменить этот закон.

— Боюсь, что вы не понимаете, ваша светлость, — забарабанил я пальцами по столу. — Ничего противозаконного в нашем решении нет.

— Но как же…

— А тут всё просто. Выборность польского короля и великого князя литовского, — покосился я в сторону Радзивилла, — была узаконена на Варшавской конфедерации в 1573 году, сразу после смерти польского короля Сигизмунда II. Но к этому времени уже четыре года как существовала Речь Посполитая, а не отдельные польское королевство и великое литовское княжество. И следовательно закон о выборности короля относится именно к Речи Посполитой. Развалилось государство и соответственно его законы перестали действовать, что мы уже видим на примере великого княжества Литовского.

— Экая казуистика, — со скрытым одобрением заявил саксонский герцог. — И провозгласить польским королём ты хотите Карла Вазу?

Можно подумать, что ты этого раньше не знал. Говорю же, с основными игроками это избрание уже заранее оговорено. За что и познанское воеводства, ни сделав ни единого выстрела, кое-кто себе загребёт. Но играя, нужно играть до конца.

— А кого же ещё? — удивился я. — Всё же до этого в Польше правил его отец, Густав Ваза. И пусть на тот момент, польская корона не передавалась по наследству, всё же прав на неё у королевича Карла больше, чем у кого бы то ни было.

— Ты забыл о Владиславе, мой царственный собрат, — любезно напомнил мне Кристиан. — Его отец, Сигизмунд Ваза, тоже был польским королём и был им раньше Густава.

А нет, не со всеми договорено. О короле Дании я позабыл. А между тем Кристиан тоже не прочь хоть что-нибудь откусить от выставленного на стол пирога, о чём мне Грамотин в своё время и сообщил. Причём сначала этот хапуга потребовал уступить ему Ригу, но затем, умерив свои запросы, стал просить отдать ему отнятый у шведов остров Даго, что располагался рядом с датским Эзелем.

— Владислав уже пытался надеть польскую корону и пытался сделать это незаконно, опираясь на армию шведского короля, — отрезал Фердинанд. — На тот момент, Речь Посполитая ещё существовала, а Густав хоть и находился в плену в Богемии, являлся её королём. Поэтому Владислав Ваза является мятежником и узурпатором, и, соответственно, лишается права претендовать на польскую корону.

— У Сигизмунда есть ещё сыновья, — напомнил императору Кристиан. — Если Владислав потерял права на трон, то это право переходит к его брату, Яну Казимиру.

Я глубоко вздохнул, сдерживая поднимающееся в душе раздражение. Может отдать ему этот остров? Не то так и будет придираться да грабли под копыта лошади совать. Тем более, что Дания все проливы ведущие из Балтийского моря в Северное на данный момент полностью контролирует. Поссоришься с Кристианом, и Балтийское море превратится в лужу наподобие Чёрного.

Но, с другой стороны, чего это я за так буду острова кому попало раздавать? Так никаких островов не напасёшься!

— Провозглашение Яна Казимира польским королём совершенно не приемлемо, — отрезал император.

Ну, да. Ведь Ян Казимир известен своими симпатиями к Франции, да и влияние на него Владислава, сбежавшего вслед за шведами в Стокгольм, никто не отменял.

Так что хрен тебе, брат Кристиан, а не остров Даго. Погоди, вот втянешься ты в тридцатилетнюю войну, я у тебя ещё и Эзель до кучи отниму. Нечего датскому гарнизону так близко у моих владений торчать!

— А какой смысл одевать корону на голову Яна Казимира? — вступил я в спор. — Нам же польский король сейчас в первую очередь нужен для того, чтобы он отпор турецким полчищам организовал и их наступление остановил. А что у Владислава, что у Яна Казимира воинской силы под рукой нет.

— А у Карла есть⁈ — начал заводится Кристиан. — Он же ещё сопляк совсем. Кто под его руку пойдёт.

— Королевичу Карлу, если его выберут, я со своим войском на помощь приду, — веско заявил я, разыгрывая беспроигрышную карту. — А ты, мой царственный собрат, если, по-твоему, выйдет и королём изберут Яна Казимира, со своим войском с османами воевать сюда придёшь?

Всё, уел я Кристиана. Ему больше делать нечего, как за польские интересы в чужом краю своё войско класть. До Дании турки при любом раскладе не дойдут. А вот до моего царства дойдут. Особенно теперь, когда оно там далеко на Запад свои границы раздвинуло. Вон, Крым обратно отбить уже попытались. Так что лучше я их здесь разбить попробую и заодно на польский трон своего ставленника посажу.

— Пусть будет, Карл, — буркнул со своего места Иоганн Георг, — но только при условии, что Саксония получит обещанное.

— Карл, — кивнул бранденбургский курфюрст.

— Я тоже за Карла, — присоединился к большинству Богуслав, понимая, что в противном случае будущий король может и припомнить его маленькому княжеству его афронт.

— Значит, Карл, — вновь хлопнул ладонью по столу Фердинанд, — но с условием, — окатил он меня ледяным взором. — Регентом при несовершеннолетнем короле станет его мать, королева Екатерина. О возвращении к власти Густава, не может быть и речи!

— Густав уже уехал ко мне в Москву погостить, — мысленно потёр я руки. Карл ещё не скоро в возраст войдёт, так что Польша через Екатерину фактически под моим контролем находится будет. Да и самого Карла Фрол вполне лояльным к Русскому царству правителем воспитать должен. — Ну, что же, — поднялся я из-з стола. — На этом всё. Теперь нужно как можно скорее коронацию провести, и я с войском навстречу туркам выступить смогу.

— Как всё! — поднялся вслед за мной Фридрих. — А как же моё герцогство?

— А что с твоим герцогством? — закосил я «под дурачка».

— Так там твои войска стоят! — курляндский герцог затравленно огляделся по сторонам. — Дозволь мне вернутся в Митаву. Я тоже готов признать Карла польским королём и принести ему вассальную присягу.

— И будут стоять, — откровенно зевнул я. — А вассальную присягу его отцу ты уже приносил и изменил ей, встав на сторону шведского короля. Теперь то чего жаловаться? Проиграл войну — будь добр стойко переносить её последствия. Я думаю, Карл Ваза сам сможет справится с управлением Курляндией, став её герцогом. Нужно же хоть ему хоть как-то компенсировать потерю других территорий?

14 января 1621 года от рождества Христова по Юлианскому календарю.