— И вы всерьёз думаете, что всемогущие Шуйские покорно это исполнят?

— Если Совет будет созван официально, у них просто не останется выбора. Они обязаны подчиняться Уложению — базовому документу, авторитет которого безоговорочно признают абсолютно все роды, включая их самих. Отказ подчиниться решению Совета автоматически карается лишением статуса рода, а для Шуйских потерять лицо и власть гораздо страшнее, чем расстаться с какими-то двумя сотнями миллионов.

Паша снова погрузился в раздумья.

— Послушайте, я ведь самый обычный программист, — наконец нарушил он тишину. — Я целыми днями пишу программный код, живу в скромной питерской однушке на Васильевском острове. Из ценного у меня только любимый кот, рабочий ноутбук да велосипед. Я сном и духом не ведаю ни о каких древних родах, магических Советах и Уложениях. Мне уже тридцать два года, и вплоть до вчерашнего вечера я свято верил, что моё «чутьё на воду» — это просто забавная аномалия, сродни абсолютному музыкальному слуху. А вы с порога заявляете, что это магический дар, что я должен стать главой какого-то рода и заседать за одним столом с незнакомыми людьми, чтобы вершить суд над теми, кого я в глаза не видел.

— Всё именно так, — не стал юлить я.

— И по-вашему, это нормальная ситуация?

— Нет, Паша, я считаю, что ситуация совершенно безумная и ненормальная. Но ещё я считаю, что ваш отец погиб далеко не случайно. Что вашу мать подло обобрали до нитки, лишив квартиры, в которой ваш отец вырос и прожил тридцать два года. И сделали это через грязную схему с подставными лицами и фальшивыми нотариусами, которая безнаказанно крутится уже долгих восемь лет. Я уверен, что единственный способ раз и навсегда остановить этот беспредел — это обратиться не в обычный суд, где Шуйские купят десяток лучших адвокатов, а созвать Совет, где у них не будет ни единого шанса выкрутиться.

Паша перевёл долгий, испытующий взгляд с меня на Салтыкова, затем на сочувствующую Лизу и, наконец, на Никифора Палыча. Молча взяв со стола очередной блин, он густо намазал его сметаной, свернул трубочкой и задумчиво откусил.

— Ладно, — протянул он с набитым ртом. — Я должен всё обдумать. Сколько времени вы мне дадите?

— Неделю.

— Хорошо, договорились на неделю. — В один присест доев блин, он потянулся за следующим. — Слушайте, а блины у вас и впрямь какие-то нереальные. Кто, говорите, их пёк?

— Никифор Палыч, — ответил я.

— Никифор Палыч, — Паша обернулся к застывшему у дверей старику, — вы настоящий кулинарный гений, без шуток. Я в Питере ни в одном ресторане таких вкусных не пробовал, хотя поверьте, мест обошёл немало.

И тут Никифор Палыч позволил себе то, чего я ни разу не видел за всё время нашего знакомства — он едва заметно, но совершенно искренне улыбнулся.

— Премного благодарен за добрые слова, Павел Николаевич. Добавочка поспеет ровно через пять минут.

Плотно позавтракав, мы вчетвером — Паша, Салтыков, Лиза и я — переместились в отцовский кабинет для более серьёзного разговора. Никифор Палыч остался хлопотать убирать со стола, хотя по его глазам было видно, как сильно ему хочется пойти с нами.

Я разложил на широком столе всё наше нехитрое богатство: увесистый том «Уложения», старинный дедовский реестр Салтыкова, пухлый блокнот отца и серую папку с компроматом по делу Голицына.

— Итак, смотрите внимательно, — начал я. — Вот с чем нам предстоит работать.

Я подробно, шаг за шагом провёл их по всей цепочке событий: рассказал про кабальный договор, про подозрительную кому отца, про подставного Голицына и про те самые двадцать два аналогичных дела. Показал нужную статью 11.4 Уложения, гарантирующую тройную компенсацию. Наконец, продемонстрировал реестр с перечнем из двадцати двух родов и указал на двух самых перспективных кандидатов: Морозова с его Воздухом и Безухова с младшей ветвью Земли.

Салтыков слушал молча, лишь изредка понимающе кивая — большая часть информации была ему уже известна. Лиза внимала каждому слову и быстро строчила какие-то заметки в телефоне — она знала факты, но только сейчас увидела всю картину целиком. Паша же сидел с совершенно ошарашенным видом: он впервые слышал всю эту безумную историю и, кажется, до сих пор не до конца в неё верил, однако при этом безостановочно что-то печатал на своём ноутбуке. Я решил, что он, как и Лиза, просто делает конспект.

Когда мой монолог подошёл к концу, Паша вдруг выдал:

— Ребята, да ведь это же чистой воды стартап!

— Что, простите? — не понял я.

— Типичный стартап, — убеждённо повторил он. — Смотрите сами: вы собираете инициативную команду. Вам нужно привлечь инвесторов, то есть найти других глав родов. У вас уже есть отличный MVP — минимально жизнеспособный продукт в виде трёх готовых родов из пяти. Значит, сейчас нам предстоит провести следующий раунд финансирования и добрать ещё двоих участников. Ну и вишенка на торте — у нас есть жёсткий дедлайн в полтора года, пока длятся светские судебные разбирательства. Классика жанра!

Салтыков окинул его весьма скептическим взглядом:

— На минуточку, этому вашему Совету родов уже больше трёхсот лет.

— Ну и что с того? Христианской церкви больше двух тысяч лет, а у неё тоже есть мощный отдел маркетинга и пиара, — ничуть не смутившись, парировал Паша. — Я говорю абсолютно серьёзно. Если взглянуть на всю эту магическую эпопею как на обычный рабочий проект — а моя профессия обязывает меня смотреть на вещи именно так, — то перед нами стоят три конкретные проблемы. Первая: разыскать двух недостающих глав. Вторая: каким-то чудом убедить их, что всё происходящее — не шизофренический бред. Третья: провернуть всю эту операцию так, чтобы вездесущие Шуйские ничего не заподозрили. Вот вам три чёткие задачи, каждую из которых можно легко декомпозировать на мелкие шаги, расставить приоритеты и выделить необходимые ресурсы.

С этими словами он развернул к нам экран своего ноутбука, где пестрела какая-то сложная древовидная диаграмма с множеством блоков и связующих стрелок.

— Вот, только что на коленке набросал. Только, чур, не смеяться.

На экране красовалась детальная схема под лаконичным названием «Проект: Совет». От главного блока расходились три массивные ветви: «Поиск глав», «Юридическая защита» и эффектно названная «Контрразведка», отвечающая за секретность от Шуйских. Каждая ветвь распадалась на десятки мелких подзадач с чётко прописанными сроками и назначенными ответственными. В графах «Поиск глав» и «Юридическая защита» значилось моё имя, Салтыкову досталась «Легитимизация Совета», Лизе поручили «Координацию действий», а сам Паша скромно взял на себя «Аналитику и логистику».

И всё это он умудрился сгенерировать буквально за десять минут моего рассказа. Да уж, программистом он был поистине выдающимся.

Лиза долго изучала экран, потом перевела взгляд на Пашу и лукаво подмигнула мне:

— Знаешь, Сеня, мне кажется, наш гость уже сказал своё твёрдое «да», просто сам этого ещё не осознал.

Паша растерянно уставился на свою же диаграмму, затем обвёл нас ошарашенным взглядом и снова уставился в экран.

— Блин, — искренне вырвалось у него. — А ведь и правда.

Тут Салтыков не выдержал и рассмеялся — впервые за всё время нашего знакомства он смеялся по-настоящему, раскатисто и в голос, который гудел низко и мощно, как хорошая печная труба.

— Что ж, добро пожаловать в Совет, Паша, — отсмеявшись, произнёс он.

— Эй, я же ещё официально не соглашался!

— Ты только что составил нам идеальную диаграмму Ганта, — усмехнулся Салтыков. — А на языке суровых программистов это означает безоговорочное «да».

Паша открыл было рот, чтобы возмутиться, но тут же закрыл его, покорно махнув рукой:

— А, ладно, сдаюсь. Мой ответ — да.

Заручившись Пашиным согласием, мы с головой ушли в работу и просидели в отцовском кабинете ещё добрых три часа. Мы скрупулёзно разбирали дедовский реестр Салтыкова, методично проходясь по всем двадцати двум перечисленным там родам: выясняли, кто из них до сих пор жив, кто может стать потенциальным союзником, а с кем лучше даже не пытаться связываться. Салтыков щедро делился обрывками информации, услышанными когда-то от деда; я выуживал крупицы данных из отцовских папок и публичных интернет-баз. Паша, хоть и был абсолютным новичком в магических делах, гуглил с такой фантастической скоростью, что затыкал нас обоих за пояс: к концу третьего часа он умудрился собрать подробнейшие досье на шесть семейств, включая их актуальные адреса прописки, выписки по компаниям из ЕГРЮЛ и все мало-мальски значимые упоминания в прессе.