С женщиной приключилась настоящая истерика. Она прислонилась рукой к деревянной шпалере роскошного виноградника, уперлась головой в свою руку и стала рыдать пуще прежнего.

– Откуда это у вас? Откуда?? – между всхлипываниями кричала она. – Где вы его взяли?? Где??

Она резко отстранилась от шпалеры и бросилась обнимать то меня, то Марата. Она встала на колени, схватила наши ладони, начала целовать их и не переставала рыдать… Я никогда не думала, что у человека слезы могут литься ручьем из глаз в прямом смысле…

Мы с Маратом стояли близко друг к другу. Марат приобнял меня, словно защищая. Мы были просто до крайности изумлены. Я не понимала ровным счетом ничего. Почему на Надежду Степановну это кольцо оказало такое действие? Что с этим кольцом связано?

Я была растеряна. И Марат тоже. Мы без конца переглядывались, ища ответ в глазах друг друга.

Не успела я прийти в себя от реакции хозяйки кольца, как за нашими спинами послышался странный шорох и легкий скрип.

– Мама, почему ты плачешь? – раздался приятный мужской голос. – Что случилось?

Мы с Маратом одновременно развернулись в сторону голоса.

Первое, что я увидела, – это огромные ярко-зеленые глаза, обрамленные густыми черными ресницами, которым позавидовала бы любая девчонка. Эти глаза настолько завораживали, что я с трудом смогла оторвать от них взгляд.

В следующее мгновение я разглядела и того, кому они, собственно, принадлежали.

Это был парень с приятным лицом. Он был одет в спортивные штаны и рубашку-гавайку.

И последнее, что бросилось мне в глаза, никаким образом не сочеталось с внешностью этого юноши.

Он сидел в инвалидной коляске.

Именно колеса инвалидной коляски шуршали по камням.

Глава 6

Брак длиною в час

Через десять минут мы все сидели в доме. Мы с Маратом – на диване, а парень, он представился Захаром, в инвалидной коляске.

В комнату вошла Надежда Степановна, неся на подносе чашки, блюдца, вазочку с конфетами. На столе стояла большая хрустальная ваза с изумительным крупным виноградом. Захар пошел… вернее – я не знаю, как правильно выражаться в таких случаях? – поехал на кухню за чайником.

– Вот, я чайник принес, сейчас будем чай пить, – вернувшись, улыбнулся он.

Я никогда не общалась так тесно с людьми, которые ограничены в передвижении, и поэтому теперь вела себя осторожно, боясь задеть его за живое и чем-то нечаянно оскорбить.

«Теперь мне понятно, почему в доме нет ступенек, – подумала я. – Наклонный порог сделан для того, чтобы Захару было удобно въезжать в дом… Это пандус».

– Значит, вы нашли кольцо в море? – спросила Надежда Степановна, когда мы наконец разлили чай по чашкам и приступили к беседе.

Я рассказала все с самого начала: и про то, что я спасатель, и про то, что мы с Маратом занимаемся дайвингом, и про то, как нашли в коралловом саду это кольцо.

Во время моего рассказала я наблюдала за Захаром. Он жадно слушал каждое мое слово, несколько раз останавливал, уточняя подробности о кораллах, спрашивал, как часто я плаваю, много ли спасаю людей, как далеко могу заплыть… На его лице была грусть.

Захар был хорошо сложен, он вообще был очень привлекательным парнем. Почему судьба поступила с ним так жестоко, посадив его в коляску?

– Ну а теперь я расскажу свою историю, – вздохнула Надежда Степановна. Кстати, она попросила называть ее Надеждой, без отчества.

Она указала на портрет, висящий на стене. Там был изображен мужчина потрясающей красоты: зеленые глаза, брюнет, мягкие черты лица, добрая улыбка. В следующий момент меня пробрала дрожь. У мужчины и у Захара было одно лицо.

– Мы похожи с отцом как две капли воды, – улыбнулся Захар.

Из глаз Надежды снова покатились слезы.

«Да что же такое страшное случилось?» – недоумевала я.

Марат сидел рядом со мной, почти прикасаясь ко мне. Ему тоже было неловко.

– Сейчас мне шестьдесят два года, – сказала Надежда. – Замуж я вышла ровно в сорок лет. До этого времени я не могла встретить мужчину, которого полюбила бы. Вокруг меня всегда были поклонники, но я к ним ничего не испытывала. Не было мужчины, при виде которого у меня екнуло бы сердце и я бы почувствовала: «Это он!»

Я сравнила свои чувства со словами Надежды. Я первый раз увидела Марата, когда он сдавал в прокат катамараны. Я тогда подумала: «Это он!..» Как все-таки схожи чувства людей… И каждый думает, что именно его чувства уникальны.

– Я встретила его в мае 1986 года. Мне было сорок лет, а ему тридцать. Я думала, что уже никогда не встречу любовь и до конца жизни проживу одна, но когда я увидела его, то пропала… Он был моряком. У нас же портовый город, сюда часто приезжают на работу моряки. И он приехал. Мы познакомились в летнем кафе – сидели в компании общих знакомых… Наш роман был стремительным и бурным. Таким бурным, что уже в июле я пошла к ювелиру заказывать обручальные кольца.

«Точно! – мысленно ахнула я. – Иосиф Петрович сказал, что заказ на кольца был сделан в июле!»

– Тогда не было такого выбора золотых украшений, как сейчас, золото покупали чуть ли не тайно, по блату, и многим приходилось заказывать обручальные кольца у ювелиров. Раньше переплавляли старое золото – серьги, цепочки… Ювелир сделал два кольца. Это, – Надежда указала на кольцо, которое было надето на ее руке, – и это.

Она держала второе кольцо, как святыню.

– Наша свадьба была назначена на тридцать первое августа.

Внезапно меня охватила странная дрожь. Эта дата – 31 августа 1986 года – показалась мне смутно знакомой. Я всеми силами пыталась вспомнить, что это за дата, но никак не получалось. Мысль была на поверхности, она дразнила своей близостью и постоянно ускользала.

– Это был восхитительный день, – вздохнула Надежда, глядя в чашку с чаем. – Солнечно, безветренно, на небе ни облачка… У нас было много гостей, все радовались нашему счастью. Но…

Надежда замолчал.

– Что – «но»? – охрипшим голосом поторопил ее Марат.

– В день свадьбы случилось три плохих события. Утром, когда я сидела дома с родителями, уже в свадебном платье, и мы ждали приезда жениха, моя тетя несла на стол бутылку шампанского. И вдруг ни с того ни с сего бутылка лопнула. От нее отвалилось дно, стекло упало на пол, шампанское разлилось… Это плохая примета.

Мы молчали. Меня до костей пробрал холод. Я была заворожена рассказом Надежды.

– Мы постарались свести все к шутке, – продолжила Надежда, – но сами понимаете – у каждого остался в душе осадок. А потом, когда через час приехал жених, меня выкупили, и мы с Андреем встали рядом, чтобы родители нас благословили. Родители держали перед нами в руках иконы, говорили нам напутственные слова. И вдруг из рук матери Андрея выскользнула икона. Она упала на пол, и в ней разбилось стекло…

Я ахнула.

Руки Марата мелко задрожали.

– Такое состояние было у всех, – кивнула Надежда, увидев нашу реакцию. – Когда упала на пол икона, тут уж у всех зашевелились волосы на голове… Кто-то в толпе сказал, что это не к добру. Кто их спрашивал?! Это и так все прекрасно понимали! Но мы все равно продолжили свадьбу – поехали в загс, зарегистрировали наш брак, обменялись вот этими самыми кольцами, поехали в кафе, которое сняли для свадьбы… И вот тут-то случилось третье событие. Перед входом в кафе стояли наши родители. Андрей должен был взять тарелку, разбить ее о землю и сказать: «На счастье!» Андрею дали тарелку. Он бросил ее. И она не разбилась. Вы представляете? Как может тарелка не разбиться о землю? А вот так случилось… Не разбилась. Я услышала, как какая-то старушка в толпе сказала: «Это плохая примета». У меня прямо коленки задрожали. Но мы все-таки разбили эту злосчастную тарелку… А дальше… – грустно вздохнула Надежда и закусила губу. – Что дальше?.. Было веселье, радость, разные конкурсы, дары, песни, пляски. К нам пришел казачий хор, они пели потрясающие песни… О лопнувшей бутылке шампанского, об упавшей иконе и неразбившейся тарелке все к вечеру уже забыли. Но потом… Вспоминать страшно… – Надежда молча встала с дивана, подошла к окну и посмотрела куда-то вдаль. Мы тоже молчали. – У нас планировалось небольшое романтическое путешествие. Вечером мы должны были сесть на пароход и совершить морской круиз. Такая прогулка по морю… В этой прогулке участвовали мы с Андреем и гости. В основном молодежь. Старшее поколение осталось отмечать свадьбу на берегу, в кафе.