После обсуждения этих вопросов с посланником Японии в СССР Морисима, возвратившимся в ноябре из Токио, в середине декабря Сато направил депешу своему правительству, в которой в связи с планом Сигэмицу поставил вопрос о получении инструкций в отношении альтернативного подхода к попытке его реализации:

1) ставить ли перед Молотовым вопрос о продлении пакта о нейтралитете немедленно или 2) придерживаться выжидательной тактики в надежде, что до 13 апреля, срока его денонсации, то есть за 1 год до истечения периода его действия, оговоренного в ст. 3 этого договора, советская сторона не заявит о намерении не пролонгировать его на последующий период и он, в соответствии с той же статьей, автоматически будет действителен в течение еще 5 лет.

При этом высказывалось опасение, что если Токио по своей инициативе поднимет вопрос о продлении пакта о нейтралитете, то Москва потребует за это в виде компенсации еще больших уступок, чем по протоколам от 30 марта того же года.

В ответ на это японское правительство направило инструкцию Сато с одобрением первого варианта с решительным возражением против какой-либо компенсации, но предложило предварительно выяснить, какую политику в отношении Японии Советский Союз будет проводить в действительности.

А то, что в заверениях Молотова о неизменности позиции Москвы в отношении соблюдения пакта о нейтралитете следует сомневаться, можно было понять из речи Сталина, произнесенной 6 ноября 1944 г. по случаю 27-й годовщины революции, так как советский руководитель заявил, что миролюбивые страны должны защитить себя от повторения агрессии посредством полного разоружения государств-агрессоров, к которым после нападения японского военного флота на Перл-Харбор он отнес также и Японию.

На следующий день на этом приеме Сато заявил Молотову протест против обвинения Японии в агрессии через полтора месяца после заверений собеседника, что отношения с Японией являются нормальными.

Молотов ответил, что критика Сталина носит теоретический характер и направлена не на состояние советско-японских отношений настоящего, а прошлого времени, и поэтому из высказываний Сталина в его последней речи не вытекает каких-либо следствий для отношений между СССР и Японией.

Во время беседы с Молотовым 16 ноября Сато вновь вернулся к этим высказываниям Сталина, заявив, что военные действия, начатые Японией в декабре 1941 года против США и Великобритании, явились ответом на угрозу Японии со стороны американского и английского империализма (эмбарго США на экспорт нефти и стали, бойкот японских товаров Британией и др.).

Не позволив втянуть себя в дискуссию, собеседник ответил, что если Япония намерена соблюдать пакт о нейтралитете, то и Советский Союз будет придерживаться того же курса, подходя к содержанию текста этого документа с точки зрения настоящего времени. При этом Молотов подчеркнул, что в упомянутой речи главы советского правительства нет никаких указаний на то, что политика СССР в отношении Японии подвергается изменениям[457].

Но это не соответствовало действительности, ибо на проходившей с 21 августа по 7 октября 1944 года конференции представителей США, СССР, Великобритании и Китая в Думбартон-Оксе (Вашингтон) были приняты основы Устава ООН, которые предусматривали коллективные меры против агрессора, независимо от того, какая именно страна оказалась объектом его нападения[458]. Кроме того, в сентябре – октябре того же года на встречах в Москве с послом США Гарриманом, главой американской военной миссии в СССР генералом Дином, а также с премьер-министром Великобритании Черчиллем и ее министром иностранных дел Иденом Сталин не только заявил о том, что Советский Союз вступит в войну с Японией при условии удовлетворения советских интересов, подразумевая в том числе территориальные приращения за счет Японии, но и дал указание Генеральному штабу Красной армии подготовить расчеты по сосредоточению и обеспечению необходимым снаряжением советских войск для войны с Японией, которые были представлены ему в начале октября 1944 г.[459].

Задача же Молотова заключалась в том, чтобы попытаться рассеять или ослабить обоснованные опасения Токио в отношении возможного участия СССР в войне против Японии.

9. ВОПРОСЫ СОВЕТСКО-ЯПОНСКИХ ОТНОШЕНИЙ НА ЯЛТИНСКОЙ (КРЫМСКОЙ) КОНФЕРЕНЦИИ

В течение 1944 г. союзниками обсуждалась идея новой встречи глав правительств великих держав – членов антигитлеровской коалиции для согласования совместных действий против Германии и Японии.

Советник президента США Г. Гопкинс посоветовал Рузвельту провести такую встречу в Крыму, и Сталин первоначально высказал готовность созвать ее на Черноморском побережье, чтобы «рассмотреть накопившиеся… после Тегерана вопросы»[460]. Но против созыва такой конференции в Крыму выступили как другие советники Рузвельта, так и английские политики и дипломаты под тем предлогом, что ее проведение в СССР выглядело бы как поездка чуть ли не на поклон к Сталину, а это могло бы дать ему преимущество перед другими руководителями союзных держав.

Обсуждение данного вопроса по дипломатическим каналам, а также переизбрание Рузвельта президентом США на новый срок (официально – с 20 января 1945 г.) привели к тому, что конференция состоялась, как только в начале февраля того же года стала ясна невозможность выезда Сталина из-за необходимости повседневного руководства как главнокомандующего боевыми действиями в один из портов Средиземноморья.

«Президент был полностью уверен в необходимости новой встречи „трех“, – вспоминал У. Черчилль. – Затем последовала обычная дискуссия о месте встречи». «Если Сталин не может встретиться с нами в Средиземном море, – сказал президент, – я готов приехать в Крым и встретиться в Ялте, которая кажется мне самым подходящим местом на Черном море, поскольку там наилучшие помещения на побережье и самая надежная погода… Я все еще надеюсь, что военное положение позволит Сталину встретить нас на полпути»[461].

Что касается политических вопросов о будущем советско-японских отношений, то их Сталин поднял 14 декабря 1944 года в упомянутой беседе с послом США в СССР Гарриманом.

Наряду с политическими обсуждению должны были подвергнуться и военные вопросы. И если Генеральным штабом Красной армии, занятым разработкой и претворением в жизнь боевых действий в войне с Германией, «никаких особых мероприятий в отношении стратегического планирования операций против Японии сразу после октябрьских переговоров 1944 г. …не проводилось»[462], то руководство вооруженных сил США и Великобритании проявляло в этом отношении большую активность в связи с их приближением к внутренней зоне обороны Японии.

24 января Объединенный комитет начальников штабов США одобрил доклад, подробно рассматривающий самые различные аспекты предстоявшего участия СССР в войне против Японии и выражавший пожелание, чтобы Советский Союз, при материально-техническом содействии со стороны союзников, вступил в войну с Японией как можно скорее, лучше всего – за три месяца до вторжения американских войск на главные острова Японии, с тем чтобы ее войска не могли бы быть переброшены из Маньчжурии[463].

Предполагалось также согласовать точную дату начала военных операций Красной армии против Японии, оперативные планы Вооруженных сил СССР в войне с нею для координации с планами боевых действий США и определения маршрутов и сроков поставок на советский Дальний Восток американского военного снаряжения, базирования ВВС и ВМС США на Камчатке и в Приамурье.

В частности, одним из важных военных вопросов, которые предстояло рассмотреть на конференции, являлось предоставление советских аэродромов для сверхтяжелых бомбардировщиков США Б-29 («летающих сверхкрепостей») дальнего радиуса действия, предназначенных для нанесения ударов по Японии у устья реки Амур[464].

вернуться

457

АВП РФ. Ф.06. Оп.6. П.60. Д.818. ЛЛ —10; Юхаси С. Указ. соч. С. 173-176.

вернуться

458

Isskaeljan V. Anti-Hitler Coalition. M., 1951. P. 309.

вернуться

459

Переписка Председателя Совета Министров СССР с президентами США и премьер-министрами Великобритании во время Великой Отечественной войны 1941 —1945 гг. Т.2. С. 160—161; Штеменко С.М. Генеральный штаб в годы войны. М., 1968. С. 404.

вернуться

460

Волков Ф.Д. За кулисами Второй мировой войны. М., 1985. С.211.

вернуться

461

Черчилль У. Вторая мировая война. Кн.З.М., 1991. С. 508.

вернуться

462

Штеменко С.М. Указ. соч. С. 406.

вернуться

463

The Entry of the Soviet Union into the War against Japan. P. 39—41.

вернуться

464

FRUS. The Conference at Malta and Yalta, 1945. Wash., 1955. P. 389-400.