Раздается глухой очередной удар. Наверное, ведьма пытается устоять.

Мы видим ее.

Катерина спотыкается.

В кадре – штаны цвета хаки. Все кружится.

Зашитые веки, чьи-то шаги, звон цепи. Плечи и затылки. Палка от метлы, свистящая в воздухе подобно кнуту. Джейдону сейчас не до шуток.

Тайлер отскакивает в сторону. Перед нами – трава, ручей, мальчишечьи физиономии. Парни в ярости. Лоуренс и Тайлер бросаются вперед, мы слышим звуки драки и ругань.

Кто-то огревает Лоуренса рукояткой метлы. Он падает ничком и ударяется лбом о валун. Тайлер, тяжело дыша, переворачивает его: светлая кожа рассечена, а на темных волосах – кровь.

– Лоуренс, ты в порядке?

– Нет! Останови их.

Бурак в нерешительности опускает палку.

– Ублюдок! – орет Тайлер, помогая Лоуренсу встать.

Бурак бежит к Джейдону и Джастину.

Тайлер понимает их замысел, но не успевает их остановить.

Спустя секунду Тайлер издает животный, нечеловеческий крик.

Они погнали ведьму к ручью. Ниже по течению виден бетонный резервуар, в который прежде отводили воду, проходящую через сливную трубу под Дип Холлоу Роуд. Чуть меньше метра в поперечнике, обычно он закрыт металлической плитой, но сейчас заплесневелая и ржавая плита лежит на берегу.

Тайлер бежит к парням. Он просит их, чтобы они просто одумались.

Поздно. Картинка вибрирует: Джейдон толкает ведьму палкой, и та падает. В резервуаре неглубоко, и Катерина стукается черепом о бетонный край. Нападающие ликующе ревут и хватают булыжники. Теперь они побивают ведьму камнями.

Тайлер снова кричит. Между тем два камня с неровными краями синхронно врезаются в лоб Катерины и оставляют на нем отметины.

Мы слышим треск – рвется платок на ее голове.

Тайлер видит кровь, а в Катерину продолжают лететь новые снаряды.

Тайлера тошнит, а Катерина наконец сдается. В воздух поднимается дым от сгоревшей сумки, и ведьма исчезает.

Камни ударяются в бетонные края резервуара.

– У него камера! – вопит кто-то.

Камень летит уже в Тайлера, однако он увертывается. В объектив попадает Джейдон – у него лицо взбешенного психопата. От таких типов надо бежать без оглядки. Именно это и делают Тайлер и Лоуренс.

К счастью, они недалеко от дома. Если бы драма развернулась в лесу, их бы с легкостью приструнили. А сейчас они находятся в Блэк Спринг, где полно видеокамер, кроме того, услышав гвалт на улице, соседи могут заподозрить что-то неладное.

Поэтому преследователи нехотя прекращают погоню. Но Тайлер пока ни о чем не догадывается и захлопывает за собой дверь – да так, что весь проем ходит ходуном.

Пока Тайлер запирает оба замка, Лоуренс пытается перевести дух.

А потом они одновременно падают на колени и начинают плакать.

Но они не ревут, как маленькие дети, которыми были еще накануне. Они плачут, как мальчишки, которые только что повзрослели, поскольку случившееся у них на глазах слишком серьезно. Им не вынести этого в одиночку. Они продолжают всхлипывать, и экран чернеет.

Позже в тот же день Стив предложил жене отправиться за лошадьми и привезти их в конюшню. Джослин помрачнела.

– Стив, у меня плохое предчувствие, мы живем возле ручья, близко от леса… откуда нам знать, насколько ситуация безопасна?

И Джослин вздохнула. В столовой пахло свежей краской от отремонтированной оконной рамы, но этот запах постепенно перебивал аромат вегетаринского пирога, который Джослин поставила в духовку.

Стив пожал плечами.

– Мы-то здесь остались, верно? И с нами ничего не случилось.

– Да, но с людьми все иначе, – встрял Мэтт, отложив тетрадь с домашним заданием. – Папа, я не хочу, чтобы Нуала тоже умерла, повиснув на дереве.

– Но ручей уже очистился, – возразил Стив. – Нет никаких признаков того, что все идет кувырком, как несколько дней назад. По-моему, за лошадей не нужно волноваться.

– Если только кое-кто не забудет закрыть ворота конюшни, – заметил Мэтт и тотчас смутился.

Джослин насупилась.

А Стив удивился.

– Что еще за презумпция виновности?! – воскликнул он.

– Но ведь так и есть! Если Бабуля не способна пошевелить руками, а Флетчер тоже не мог задвижку открыть в вольере, то что?

– Нам неизвестно, каким образом Флетчеру удалось сбежать. Но если твоя мама сказала, что она закрыла вольер, у тебя нет права сомневаться в ее словах. Сейчас же извинись перед ней.

– Я не собираюсь, потому что…

– Мэтт, проси у матери прощения.

Мэтт швырнул тетрадь на пол и вскочил из-за стола.

– Извините меня, о’кей? Прошу прощения, что вы не можете вытерпеть, когда кто-то говорит вам правду!

– Мэтт!

Но Мэтт помчался к себе в комнату. И с грохотом захлопнул дверь.

Стив в ужасе поглядел на Джослин.

Было около четырех часов, на улице еще не стемнело, а в доме, похоже, сгустились сумерки.

Джослин опустила взгляд.

– Ничего страшного, – тихо вымолвила она.

– А почему ты не дала ему отпор? – рявкнул Стив и оторопел.

Стив понимал, что иррациональная вспышка гнева Мэтта помогала мальчику справляться с потерей и психическим напряжением, но теперь и он сам почувствовал, что его распирает от злости. А с ним-то что случилось? И что делать с такими резкими перепадами настроения, особенно когда он позволяет себе открыто грубить Джослин?

Зато Джослин никак не отреагировала. Она могла себя контролировать. По крайней мере, сейчас.

Надо сказать, что их спасение в колдовском водовороте Блэк Спринг было связано со столь простой вещью, как естественное разделение семейных ролей. И Гранты редко отступали от своего негласного правила, которое держало их на плаву и выручало почти всегда. Их жизнь не была хаотичной, а в делах сердечных главной их добродетелью являлось именно благоразумие.

Поэтому Джослин обычно заботилась о Мэтте, а Стив нес ответственность за Тайлера. Не стопроцентно, конечно же, но все четверо Грантов охотно принимали подобный расклад.

– Я беспокоюсь не только за Мэтта, – произнесла Джослин. – Оба мальчика очень переживают. Тайлер замкнулся и целыми днями сидит у себя в комнате. И, конечно, все это отразится на их будущем.

Джослин раздраженно махнула рукой в сторону окна:

– Нечто, погубившее нашего пса, гораздо сильнее нас.

– Если честно, реакция Мэтта выглядит как совершенно естественное проявление его горя. Грубая, нелогичная, но нормальная. Его эмоции ищут выхода, и он не противится себе. Он хочет кого-то обвинить. Уверен, что он извинится.

– Стив, ты упрощаешь ситуацию. Флетчера похоронили. Мы купили новый стол, залатали наш дом и притворяемся, что ничего не случилось. Но ты не можешь отрицать, что столкнулся с чем-то жутким напрямую.

И Джослин указала на темные плитки на полу, на которых остались глубокие отметины от подков Паладина.

Стив развел руками и подумал, что надо бы разрядить обстановку. Но как?

– Меня ошеломило, что Мэтт настолько близко к сердцу принял то, что мы ничего не поднесли ей на празднике. Помнишь, как он возмущался? Дескать, мы ничего не подарили Плетеной Бабе, поэтому она забрала Флетчера с собой. Я надеялся, что мы научили Тайлера и Мэтта простой логике. Но Мэтт, похоже, берет пример с местных.

– А чего ты ждал? – воскликнула Джослин (вероятно, ее терпению пришел конец). – Мальчик донельзя испуган! А если это действительно наша вина, Стив, то яростная реакция Мэтта вполне оправдана!

– Джослин, не говори глупостей, – проворчал Стив.

– Я имею в виду, что мы наверняка никогда не узнаем, почему Флетчер оказался на том дереве и умер. Поэтому Мэтт и боится. А Тайлер… за последние несколько дней тебе удалось хоть раз с ним побеседовать? Разве его отстраненность тебя не тревожит?

– Я его ни о чем не спрашивал.

– Стив, послушай!

– Милая, сейчас он пытается самостоятельно решить свои проблемы. Тайлер – подросток, у него сложный период взросления.