А эффект был замечательный. Десятки убитый и раненых, три просеки настоящие. Но это не главное. Никто уже не бежал к белой стене, побросав лестницы, ордынцы бежали, катились по скользкому склону, ползли, вниз к стене деревянной. И они ни при каких условиях не смогут её преодолеть. Лестницы, которые у них были, теперь валялись там, далеко вверху. В десяти метрах? Нет, в сотне жизней.

— Триста тридцать три!

Бабах. Не так дружно, чуть замешкались с 12-ти фунтовым, пришлось повторно затравочное отверстие прочищать и свежий порох досыпать. А кулеврина наоборот чуть раньше выпалила. Только это мелочи. Орудия опять грохнули по всей стене и кусочки железа полетели искать жертвы среди кучи людей, сбившихся у стены хлипкой, и не очень-то и высокой, но которую теперь невозможно преодолеть.

— Банить. Не заряжать. Михей, давай, теперь твоя работа!

Стрельцы, прижавшиеся к стене, высунули головы в бойницы, оценили обстановку и принялись добивать мечущихся вдоль деревянного забора поганых. Бежать некуда. Кто-то умный этот второй забор городил. Он не только параллельно основной стене идёт, он ещё и перпендикулярно, разделяя пространство между заборами на сектора. Добегает толпа обезумевших степняков до конца сектора, упирается в забор и назад мчится, а в это время сотня лучников как на охоте или тренировке, совершенно не рискуя, расстреливает их.

Бабах. Выстрел орудий прозвучал с восточной стены. Там есть хороший каменный мост. Единственный каменный мост, наверное, на всю Русь Залесскую.

— Анисим! На тебе орудия. Я до Ризоположенских ворот сбегаю, посмотрю, что там творит. Михей! Михей! Да брось ты стрелять. Ты командовать должен, а не поганых в ад отправлять. Я к Ризоположенских ворот, как тут закончите туда сразу бегом. Здесь больше сегодня штурма не будет. Штурмующие кончились.

Ризоположенская или Богородицкая башня, если вдоль стены двигаться, то далече, а вот ели бежать напрямки и то даже с учётом того, что Кремль забит беженцами и все норовят Литвину под ноги броситься, это всего несколько минут бега. Пока Коська добежал и вверх на стену поднялся, два Единорога расположенных с обеих сторон башни рыкнули три раза и один раз тюфянчеи пукнули своими дивайсами. Из-за того, что это не литая конструкция, а выкованная из листа, свёрнутого, заряд маленький совсем, и отличить мощный бас 6-ти фунтового орудия от почти такого по калибру, но гораздо более слабого орудия легко, не «БАБАХ», а «бух», получается, лишь чуть громче куливрины.

Бах, бах, а это ручницы недружным хором поддержали грозных старших собратьев, значит совсем близко подобрались поганые.

Коська взбежал на стену и, увидев торопливо перезаряжающего пищаль Демида, к нему бросился.

— Чего тут? — ответа дожидаться парень не стал, сам в бойницу выглянул.

Ну, ничего страшного, всё ожидаемо. От моста к воротам на конях татары с луками прут, обстреливая защитников, а пешцы волокут длинные лестницы. Недостаток орудий сказался, и часть лестниц поганые дотащили-таки до рва и затормозились. Стали в этом рве накапливаться. Для орудий это уже мёртвая зона, а для пищалей просто опасно. Это нужно высунуться из бойницы и вниз палить.

— Оставьте ты ручницу! Давай подарок им туда сперва отправим.

Подарков приготовили всего восемь штук и все они здесь в башне. Вчера решали на совете, где самое слабое место обороны. Посчитали что Богородицкая башня.

«Подарок» — это такая сложная техническая конструкция.

Событие шестьдесят восьмое

Коська ещё весною по стене прогуливаясь смотрел на кучи камней, поднятых и в горки уложенных через каждые приблизительно двадцать метров. Решил, что можно Тохтамышу кроме камней на голову и гранаты бросать. Но современный дымный порох слабоват. Граната с десятком граммов пороха никому толком не навредит, ну если прямо в лоб не прилетит, да и тогда только косоглазие вызовет. Так до «подарка» и додумался. Это бочонок деревянный литров на шестьдесят. Внутрь вкладывается горшок трёхлитровый с порохом, туда накрепко закрепляется бикфордов шнур. Затем свободное пространство плотно забивается землёй, перемешанной с камнями и кусочками железа. Всё это по наружи заливается воском. Из бочонка торчит кусок бикфордова шнура. Горит он пять — шесть секунд.

Работает так: укладывается бочонок на детскую горку деревянную, салом смазанную, поджигается фитиль или бикфордов шнур, и по горке отпускается бочонок. Из-за того, что горка под сорок пять градусов сооружена, приобретает подарок небольшую горизонтальную скорость и попадает точно в ров, а не под стену. Ну и там взрывается, отправляя к Пророку десяток другой правоверных. Не ну если литвины подойдут, то и их… к Пророку. Пусть со святым Петром сам разбирается кто чей.

— Отпускай! — Коська сам поджёг фитиль и отбежал сразу на всякий пожарный. Бочонок не лёгкий в нём килограмм сто пятьдесят, вдвоём на горку затаскивали. Ратники отпустили подарок и тот резво полетел на головы басурман.

Бабах. Вот это взрыв! Там даже если кто рядом был и в него каменьями или железом не попала, то он от грохота просто обделается.

— Давай второй.

— Получайте, поганые! — Этот Демид приводил в состояние боевой готовности подарок, а потом сам с факелом к фитилю полез.

Бабах.

Коська выглянул в бойницу. Всё. Генуг, гегенубер. Остатки ордынцев выбралась в мгновение ока изо рва и теперь мчат назад к мосту, увлекая за собой тех, кто ещё минуту назад стремился этот мост преодолеть в нужном направлении. Теперь нужда сменилась. Нужно подальше оказаться от шайтан-урусов.

На мосту сразу давка образовалась, да ещё какая давка, просто замечательная давка.

— По мосту стреляйте! — гаркнул на подбрасывающих в воздух чепчики бомбардиров Касьян.

Меньше минуты понадобилось артиллеристам, чтобы зарядить свои Единороги и выстрелить крупной картечью в центр этого людского водоворота. Бабах. Бабах. Ну, чёрт его знает. Такая давка, что ничего не понятно, там даже если кому голову оторвёт, и то он упасть не сможет.

— Ещё стреляйте! Там каждый кусочек железа себе найдёт место, чтобы пристроиться. Давайте бегло три выстрела. Из кулеврин тоже.

— А мы? — от гранатомёта закричали и руками замахали.

— Давайте и вы. Стрела долетит.

Теперь из бойницы можно было без опаски смотреть на происходящее, никто больше никуда из лука в защитников Кремля не стрелял. У ордынцев другие приоритеты появились, нужно как можно быстрее оказаться на том берегу Неглинки. Некоторые, понимая, что мост запружен, бросились в воду, надеясь с помощью лошадей переплыть неширокую в этом месте речку.

Напрасно это. Там берега болотистые, лошади завязли, даже не добравшись до воды. И в это время на стену залезла сотня стрелков из лука и в спину всадникам полетели десятки стрел. Михей громче Коськи орал подбадривая свою сводную сотню. А чего молодцы ребята, стрел шесть точно в минуту отправляют в ту степь. Три минуты и они закончили. Стрелы в колчане закончились.

Ну, и там всё закончилось. Две тысячи стрел превратили берег в место, где убитые один на другом лежат и Неглинка полна трупов. Ещё вопрос кого больше убитых или потонувших. Как их там посчитаешь, но на взгляд Боброка, который тоже появился здесь вместе с Михеем, не менее тысячи полегло поганых.

— Надо открыть ворота и дружину выслать, пусть добивают и оружие с них собирают.

— Так оне…

— Не, дело не в оружии, дело в демонстрации того, что мы их не боимся. Они не посмеют подойти и наших обстрелять, а если и решатся, то одного выстрела из Единорога довольно будет, чтобы сбежали.

— Добро, сейчас сотню енакиевскую отправлю.

Воевода ушёл в низ, а Коська прислушался. Западная стена молчала. Она рекою не прикрыта, но водная преграда есть, именно в том месте у подножия холмы есть единственный ров, который заполнен водой. Соединили Москву-реку с Неглинкой. Ров не сильно широкий и через него было переброшено три моста деревянных, но вчера все три разобрали. И вот не наступают с той стороны татары. Почему? Сил на три атаки не хватает? Сработали сухари и сыры и приличная часть войска пока хворая. Не знают, что понос этот не лечится, с каждым днем всё хуже будет, а самые здоровые и седмицу не переживут. А ведь сейчас они в посадах должны ещё на один склад с сухарями наткнуться. Смогут ли связать недомогание с сухарями? Кто их басурман знает. Скорее всего всё же нет. Никто ещё биологическое оружие в столь массовом масштабе не применял. Ну и как можно заподозрить яд в обычном сухаре. И снова — масштаб. Тонны сухарей⁈ Нет, не бывает такого.