— Тогда она будет править руинами.

— В каком-то смысле, — согласился он. — Но у нее свои планы. Пока внимание Лордов и Леди приковано к другому, она хочет захватить Подземелье. А когда Деврам падет, некому будет сопротивляться ее приходу.

— Имея все Подземелье за спиной, — понимающе кивнула Кэт.

Аксель подтвердил:

— Всех отверженных и забытых. Всех, кто был изгнан по какой-либо причине.

— И она хочет видеть тебя рядом.

— Да, — выдохнул Аксель. Сглотнув ком в горле, он добавил: — Она… в итоге помогла мне найти тебя, но она верит, что я тебя убил.

Кэт отпрянула.

— С чего бы ей это было важно?

— Я думаю… она знала, — сказал он. — Думаю, она знала про связь близнецового пламени. Знала, кто мы такие.

— Откуда ей знать?

— Не думаю, что она из Деврама, — признался он. — Она одно из древнейших существ. Честно? Думаю, она здесь с самого основания мира.

Кэт недоверчиво вскинула брови.

— С сотворения мира?

— Знаю, звучит безумно, — сказал он. — Но то, как она говорит, и то, что она знает… — он пожал плечами. — Суть в том, что когда я… оставил тебя в прошлый раз, я вернулся к ней. Не к ней, — поспешно добавил он, заметив, как расширились глаза Кэт. — Но мне некуда было идти. Я больше не знаю, где мое место. Я стану одним из них, и это показалось… логичным. Когда я вернулся за тобой, я сказал ей, что мне нужно уладить кое-какие дела, прежде чем я окончательно присягну ей и ее Дому. Она не должна знать, что я вернулся, и уж точно не должна знать о тебе.

— И ты привез меня в Подземелье? Туда, где, если меня обнаружат, нас обоих убьют? — медленно спросила она. — Чем это безопаснее королевства Ариус?

— Для тебя — ничем, — признал Аксель. — Просто мне здесь проще достать кровь. И мне безопаснее находиться рядом с тобой именно в Подземелье.

Кэт кивнула, но ничего не ответила. Он дал ей время переварить услышанное, все еще поглаживая ее кожу. Выпустив свои тени, он гадал, сколько еще сможет с ними играть. Его дыхание перехватило, когда она позволила струйкам своего пламени сплестись с ними. Он наслаждался этим моментом, понимая, что через несколько дней это, скорее всего, исчезнет. Они больше никогда не почувствуют, как эти части их душ становятся единым целым. У них не будет того, что было предначертано судьбой.

Нахер Судьбы!

Наконец, спустя несколько минут, она заговорила:

— Я понимаю все, что ты мне сказал. Понимаю твои причины. Но, Аксель, я не могу сидеть в этом пентхаусе день за днем. Мне не нужна возможность выбираться из Подземелья. Мне нужно выходить из четырех стен. Мы оба сойдем с ума.

— Мне просто нужно еще немного времени, котенок, — сказал он. — Нужно обеспечить безопасность, и…

— Насколько я поняла, в Подземелье не существует такого понятия, как безопасность. Да и в Девраме тоже, — перебила Кэт.

Она была права, но это не значило, что он не будет пытаться.

— У меня все еще есть сила, — продолжала она. — И хотя у тебя может не остаться магии, в твоих жилах все равно будет течь кровь Ариусов. Ты будешь могущественен в другом, Аксель. Ты провел годы в Подземелье. Ты сам твердишь, что у тебя есть связи и ты знаешь ну.

— Это не то же самое, — он покачал головой. — Ты не понимаешь…

— Не смей так говорить, — огрызнулась она. — Я понимаю. Это ты не понимаешь! Ты считаешь, что определенные модели поведения вшиты в фейри, но Наследия такие же. Вам всем так внушили, как «должно быть», что вы не замечаете — все может быть иначе.

— Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать, Катя, — сказал он, снова встречаясь с ней взглядом.

В ее глазах было тепло, которого он не ожидал, и что-то еще, чему он не мог подобрать названия.

Какая-то непоколебимая вера в него?

Он не знал, потому что никто и никогда раньше так на него не смотрел.

— Ты говоришь, что не знаешь, где твое место, но в этом есть свобода, Аксель, — мягко сказала она, касаясь его щеки. — Ты дал мне свободу, когда позволил быть кем-то большим, чем просто фейри, привязанной к твоему королевству. Я знаю, это странно. Трудно понять, что с этим делать. Я и сама еще пытаюсь разобраться. Но теперь ты сам решаешь, где твой дом. Ты сам прокладываешь новый путь.

Она взяла его руку и положила на свой живот.

— И, может быть, этот новый путь приведет нас в мир, где нам не придется прятаться.

Сиенна говорила, что проклятие заберет все у него за неделю или две.

Она ошиблась.

Потребовалось три.

Три недели он чувствовал, как тени медленно ускользают из его рук. Три недели он пил все больше и больше крови каждый день. Три недели боролся с собой каждый раз, когда Кэт входила в комнату.

Последние дни были пыткой. Ее кровь звала его так же сильно, как ее сила. Он заказал дополнительные запасы, подготовился, но ничто не пахло жасмином и цитрусом, специями и жаром. Ничто не пахло ей, и желание сорваться крепло с каждым днем.

Но вопреки мукам, вопреки грызущему голоду и отчаянной потребности, пайки делали свое дело. Они позволяли ему сохранять контроль. Удерживали от того, чтобы наброситься на нее, пока она сидела рядом, прижимая влажную ткань к его лбу. В ее глазах была грусть, а сердце билось слишком быстро. Это не могло быть полезно ни ей, ни малышу.

— Тебе не нужно быть здесь, — прошептал он.

Все тело невыносимо болело. Он лежал, свернувшись клубком, пот катился градом, а по телу пробегала такая дрожь, что зубы стучали. Аксель лениво гадал: неужели это и есть «лихорадка»? Он слышал о таком, но был уверен, что никогда не испытывал ничего подобного. Хотя на лихорадку это не походило. Кажется, при ней температура тела повышается, а он замерзал. И при этом обливался потом. Все было неправильно.

Теон бы знал.

Теон знал все на свете со своими дурацкими, бесполезными знаниями. Он вечно совал нос в книги. Аксель не помнил случая, чтобы у брата в руках не было какой-нибудь книги. Пусть Теон и был на пять лет старше, но самые ранние воспоминания о нем были связаны именно с чтением. Этот придурок никогда не соглашался играть с ним и Лукой в Хаосферу, никогда не пускал его в свою комнату и не давал трогать свои вещи. Однажды Аксель нашел где-то его планшет. Открыл и попытался подобрать пароль. Он не знал, что после нескольких попыток устройство заблокируется.

Позже он узнал, что Теона наказали за это. Потому что он взял вину на себя. Тогда Аксель впервые связал безопасность с любовью. Теон любил его, а значит, делал все возможное, чтобы защитить. Так его учили любить, и так Аксель научился любить сам.

Улыбка Кэт была мягкой и печальной.

— Нужно.

— Я бы предпочел, чтобы тебя здесь не было. На всякий случай.

— Мы уже спорили об этом. Раз десять, — укоризненно сказала она. — Я никуда не уйду. Я не верю, что ты причинишь мне вред.

— Я знаю, но…

— Тристин будет здесь с минуты на минуту, — перебила она.

Он кивнул. И, боги, даже это простое движение причинило боль. Они послали сообщение мужчине неделю назад, попросив его подстраховать их. Это был единственный способ, при котором он позволил Кате остаться в комнате в момент окончательного превращения из Наследия в Дитя Ночи.

Словно услышав свое имя, Тристин вошел в комнату. Вид у него был хмурый.

— Аксель. Кэт. — Он кивнул в знак приветствия. Положив небольшую сумку на стол, он скинул кожаную куртку и бросил ее на стул. — Сиенна передала кое-что. На всякий случай.

— Где она? — прохрипел Аксель.

— Сейчас занята другими делами, — ответил он. — Придет, если позовем, но она считает, что не понадобится.

Аксель закатил глаза. Меньше всего ему сейчас хотелось выслушивать ее пророческие штучки.

— Есть новости? — спросил он.

Тристин вскинул бровь.

— Ты серьезно хочешь говорить об этом прямо сейчас?

— О чем угодно, лишь бы отвлечься, — пробормотал Аксель.

Тристин вздохнул.